С миру по нитке

«Джон, я не стану пугать тебя, что сделаю это, если ты уйдёшь, потому что это будет тупой и глупый шантаж. Я просто сделаю это. Точнее, уже сделал. Сейчас, когда я пишу эти строки, красные ручейки резво бегут по столу во все стороны, и думаю, испачкают и промочат бумагу. Плевать. Ты всё равно не прочтёшь это, скорее всего. Я не хочу, чтобы ты оставался со мной по принуждению. А раз собственное желание делить со мной нашу квартиру и нашу жизнь у тебя прошло, погасло, хотя, я видел — оно было — иди. Я не буду тебя задерживать. Не буду говорить, что без тебя моя жизнь станет пуста… как была и до тебя. Но тогда я этого не понимал. Сейчас, увы, понимаю. Всеми фибрами души я ненавижу ту тварь, что разлучила нас, и то… что она носит под ледяным бесчувственным сердцем, и с чем ты так носишься. Ты никогда не простишь мне ненависти к ним… плевать. Если они теперь твоя жизнь и твоя семья — так тому и быть. Я ничего не могу сделать с этим. Она видела и знает, о моих чувствах к тебе. И всё равно вцепилась пиявкой и утащила. Я не верю в Ад, но надеюсь он существует, и однажды она провалится туда. Надеюсь, что однажды ты пресытишься ими, как пресытился мной и… да плевать. Прощай, Джон. ШХ» Шерлок равнодушно смотрел в потолок. — Я помню каждое слово, что написал. Совершенно необязательно было зачитывать мне это вслух. Мэри положила записку (действительно испачканную в засохшей крови) на стол и чуть разгладила её. Перевела взгляд на забинтованные запястья Шерлока. — Я не буду никак это комментировать. Как и твоё желание провалиться в Ад. Полагаю, я это уже заслужила своим прошлым, и твоё пожелание ничего тут не добавит. Но кое-что я тебе расскажу, Шерлок. Это я отменила наше с Джоном свадебное путешествие, не села с самолёт, когда поняла, что ты не отвечаешь на сообщения и даже не читаешь их. Это я лишилась медового месяца, на который мы с Джоном копили несколько месяцев. Это я взяла такси, на всех парах прилетела сюда, вскрыла дверь, и оказала тебе первую помощь, когда ты лежал в отключке и пускал слюни на стол. Я вызвала скорую и Майкрофта, ещё когда ехала к тебе, так как не знала, что именно ты натворил, и справлюсь ли я одна. Это я сидела у твоей постели двое суток, почти без сна, еды и туалета, держала за руку, и умоляла тебя не умирать, эгоистичный ты засранец! Шерлок чуть повернул голову и посмотрел на неё. — Надеюсь ты не ждёшь по этому поводу грамоты и медали? — Я жду лишь, чтобы ты понял, какую глупость едва не совершил! — она встала, и чуть покачнулась. Видимо, голова закружилась. — Мне срочно нужно в туалет. Потом поесть. И выпить. И в душ. И написать Джону. — Тебе нельзя пить. Она только махнула рукой. — А тебе нельзя быть таким идиотом, самый умный детектив Великобритании! Только посмей ещё что-нибудь подобное учудить! Лично тебя в Ад утащу и в самый горячий котёл засуну! Шерлок чуть хмыкнул. Это была первая эмоция с момента, как он очнулся в клинике. Он повнимательнее вгляделся в лицо Мэри. — Джон улетел? Лежит на пляже без тебя? — Я не смогла его убедить быстро. А на долго не было времени. — Напиши ему, что я в порядке. — Я умею врать, ты знаешь. Но эту ложь пиши ему сам, если хочешь. Фух… — Мэри… — Шерлок окликнул её, когда она уже была у двери. — Да? — Ты ещё зайдёшь ко мне? Или поедешь потом в аэропорт? Она помолчала, будто раздумывая. — Я страшно голодная. Тебе не помешает, если я пожую пиццу прямо тут?