Неизбежное счастье

Я сидела в кресле, укутанная в плед, и смотрела на узор занавесок, которые Мэри купила в день нашего заселения в эту квартиру. — Маша, — вырвалось с моих уст. — Да? — крикнула она мне с ванной комнаты. Оставив её без ответа, я закрыла глаза и погрузилась в свои раздумья. Каждый день на душе становится всё хуже и хуже. Осадок старых печалей так и не растворился… Мне всегда представлялось, что наша душа — чашка: когда мы малы, она абсолютно пуста, но с каждым счастливым моментом она наполняется жидкостью — водой, она имеет свою температуру, чем радостнее нам, тем она теплее, каждая слезинка — щепотка растворимого кофе в эту чашу, но, когда нам грустно, жидкость теряет свою температуру, от чего кофе не может раствориться и падает в осадок. Однако, страшнее всего — переполненная чаша… Переполненная осадком, который никак уже не растворится. Такие моменты грозят человеку суицидом. — Виииилл, очнись уже, — доносится откуда-то издали столь знакомый сердцу голос. Он грубоват для женского голоса, но это придаёт ему свою изюминку, особенность, которую ничем не скроешь. Голоса всегда удивляли меня… Мне постоянно было интересно, почему мои мысли в голове имеют свой голос, такой нежный… Женский? Нет, совсем не женский. Мужской? Уж точно нет. Он не имеет пола, он просто существует в моей голове, он есть, и мне никуда не деться от него. — Вилл! — я резко открыла глаза из-за крика Мэри. — Наконец-то! Я хочу прогуляться с подругой, ты не против? — Где вы будете гулять? — с дрожью в голосе спросила я. — В парке. Я буду писать тебе каждые тридцать минут, хорошо? — Хорошо… Мэри поцеловала меня в щёку и убежала в гардеробную. Я боялась её потерять, я знала сколько придурков существует в этом мире, а она столь красива и невинна — мечта любого маньяка или недолюбленного человека. Ох, о чём это я, нужно перестать думать о плохом. Встав с кресла и скинув со своих плеч плед, я открыла окно и вдохнула свежий воздух. Ветер ласкал мои волосы, пока я, закрыв глаза, наслаждалась тишиной.

***

Мэри, как и обещала, отправляла мне сообщения каждые тридцать минут, однако это не унимало моей тревоги. Я позвонила своей единственной подруге и пригласила её в гости. Буквально через десять минут мы уже вместе сидели в гостиной, попивая вино и болтая ни о чём. Наш очередной разговор прервало сообщение от Мэри о том, что она задержится на прогулке. — Кто тебе пишет? — с любопытством спросила Крис. — Маша. — А, это та, с которой вы снимаете эту квартиру? Неужели вы ещё не надоели друг другу? Никакой личной жизни… — Наверно, мне стоит тебе рассказать кое-что… Только пообещай, что не будешь осуждать меня. — Я не могу пообещать тебе этого, ты ведь знаешь. Однако сомневаюсь, что что-то сможет разрушить нашу дружбу, — с улыбкой сказала она. — Это моя девушка. На лице моей подруги было разочарование. Однако она просто промолчала и сделала ещё несколько глотков вина. Видимо, собравшись с силами, она сказала: — Сколько раз я тебе говорила, что пора оставить детские шалости в прошлом? Это не нормально, не забывай это. Неужели ты хочешь загреметь в психушку? Ничего не сказав в ответ, я наполнила до краёв свой фужер и выпила залпом, а после молча показала ей взглядом на дверь. — Да уж… Такова наша дружба. Ты должна с ней расстаться, либо наше общение прекращается. Перестань делать всё назло своим родителям, — произнесла она. В её голосе чувствовалась горечь. От обиды? Скорее от потери подруги. — Родители здесь ни при чём. — Не ври себе, Вилл, — она вышла за дверь квартиры, а я осталась сидеть в одиночестве с бутылкой вина.

***

— Чёрт, Вилл! Да кто тебе разрешал так много пить? — кричала Мэри. — В… всё нор… мально… — сказала я, пытаясь встать с пола, однако мои попытки были тщетны. — Господи, да что с тобой такое? — услышала я перед тем, как отключиться.

***

Мы сидели на крыше двадцатиэтажного дома, свесив ноги. Мэри улыбалась мне и весело болтала ногами. — Вилл, а чтобы ты сделала, если бы я умерла? — хихикая, спросила она. — Вероятно, убила бы себя. — Так чего же ты ждёшь? — Мэри встала на ноги и прыгнула вниз. — Нет… Нет… Нет, этого не может быть… Нет! — шептала я и пыталась закрыть глаза. Моё сердце бешено колотилось, я вырывала клочки волос, не чувствуя физической боли. — Мэриииииии! — закричала я. — Вилли, милая, что с тобой? — перед глазами появилась чёрная пелена, и отовсюду раздался голос Мэри. Он был так далёк от меня. Я не могла до него дотянуться, не могла произнести ни слова. Всё моё тело было ватным, но я чувствовала прикосновения, руки Мэри касались моего лба и плеч.— Вилл, проснись. «Проснись? Неужели я сплю? Да, это лишь сон. Сон. Всего лишь сон. Но почему я не могу открыть глаза?» — мои мысли сменяли друг друга слишком быстро, что вызывало у меня крик, который никто не слышал, кроме меня. Почувствовав, как нечто холодное окутало мои голову и тело, и воздух перестал поступать в лёгкие, мои глаза широко распахнулись и тут же закрылись от слишком яркого света. — Вилл, — на выдохе сказала Мэри, — я так за тебя беспокоилась. Ты в норме? — с беспокойным взглядом расспрашивала меня Мэри и прижимала мою голову к своей груди. Жадно глотая воздух, я открыла глаза и осмотрелась. Я лежала в ванне, наполненной ледяной водой, а рядом со мной на коленях сидела Мэри с опухшими, видимо, от слёз глазами. — Всё… В норме… — ответила я, пытаясь нормализовать своё дыхание. — Пойдём в комнату, согреешься, — помогая встать с ванной, произнесла Маша и укутала меня в полотенце. — Что с тобой было? Я не могла тебя разбудить… Я так боялась, что ты не проснёшься… — тараторила она. — Успокойся, — перебила я её. Дойдя до кровати, Мэри пошла делать мне чай, а я тем временем раздевалась и искала взглядом хоть какую-то жидкость, чтобы утолить свою жажду. «Я явно перепила, » — подумала я, легла на кровать, бросив взгляд в другой угол комнаты, в котором почему-то валялось одеяло, которое сейчас было бы кстати, и вздохнула. — Держи, Вилл, — громко сказала Мэри и протянула мне кружку горячего чая. — Аккуратно. Не обожгись. Я взяла кружку и, сделав глоток, почувствовала, как по всему телу разливалось тепло. — Спасибо. Мэри улыбнулась мне и опустила свой взгляд на моё голое тело, которое ничем не было укрыто. — Может, тебе ночнушку принести или халат? — с ухмылкой сказала она. — Не стоит, — хриплым, неизвестно по каким причинам, голосом ответила я. Маша приспустилась ко мне и поцеловала в шею, сказав: — Какая ты горячая, даже и не скажешь, что всего несколько минут назад лежала в ледяной воде. Поставив чашку на комод и обхватив её щёки руками, я поцеловала её в лоб. Мэри уселась на меня и улыбнулась мне, как бы заигрывая со мной. Обвив её талию руками, я прижала её к себе и прошептала на ушко: — Хочу водички. Цокнув языком, Мэри встала с меня и, подняв одеяло и кинув его на кровать, вышла из комнаты.