Штиль или Шторм?

Это просто невозможно. Последние семь лет её жизнь была полна приключений, опасностей. Каждое мгновение она находилась на волосок от гибели. Каждую минуту могло случиться что-то непоправимое. Она жила в страхе постоянной опасности. И это было куда лучше того, что творилось в ее жизни сейчас. Тишина. Полный штиль. Перекати-поле. Называйте как хотите. Вот уже год, как её жизнь превратилась в обыденную рутину. Она уходит в офис на работу, поцеловав парня перед уходом. Потом — с десяти до восьми она — планктон. Обычный офисный клерк, который занимается обычными офисными делами, хоть и утешает себя тем, что помогает магическим существам, спасает «меньшинства» от гнета магического сообщества. Потом — трансгрессия в небольшой переулок к ближайшему к дому магазину. Там — молоко, хлеб и другие продукты, из которых она будет готовить ужин любимому молодому человеку. Потому что это сначала вам не нужен ни хлеб, ни вода, ни еда, да и сон, вообще говоря, тоже не так уж необходим. А через год… Потом — пять минут, чтобы добраться до небольшой квартирки в бедном районе Лондона, полчаса за готовкой — слава Мерлину, хоть не руками (магия — хороший помощник в хозяйстве). После приходит Рональд Уизли, целует её в щеку, даже не в губы, говорит, какой тяжелый у него был день, ест и ложится спать. Она изредка выпивает бокал вина, думает о том, что хочет вернуться на год назад, когда вечер заканчивался не храпом Рональда, а их общими стонами на всю квартиру — причем доноситься он мог откуда угодно и когда угодно — как это случается, когда ваши чувства еще пылают сильно и ярко. Потом — душ, кровать. Причем, Рон всегда спит на одной половине кровати, а она на другой. Он даже не пытается ее обнять. Наутро она просыпается, готовит завтрак. Они едят вместе, обсуждая работу. Потом он уходит, она моет посуду и снова отправляется в министерство. Совсем неприятная перспектива для героини войны. За год работы она изменилась и внешне, и внутренне. Тело приобрело более женственные изгибы, но глаза опустели. Если раньше они горели огнем и готовы были биться, сражаться, доказывать, что магглорожденная волшебница достойна права называться лучшей ведьмой столетия, доказывать, что маги — это народ, свободный от гнета такого диктатора, как Темный Лорд. То сейчас… Сейчас глаза говорили о том, что единственное продвижение по карьерной лестнице, которое она заслужила — глава команды документоведов в отделе защиты магических существ. И то, только потому, что она была слишком придирчива к деталям.

***

Как всегда бывает, перемены приходят неожиданно. Так неожиданно, что сносят и голову, и крышу, как штормовой ветер после многомесячного штиля. Для Гермионы все тоже изменилось в мгновение ока, когда кто-то ворвался в ее устоявшийся мирок, в ее не испещренное ни одной волной море рыжим, сносящим все на своем пути ветром. Ведьма возвращалась домой после работы, задержавшись чуть дольше обычного. Был сильный ветер, поэтому приходилось кутаться в тонкое кашемировое пальто, купленное ей больше, чем два года назад в бутике вместе с мамой — перед тем, как она стерла им память и уехала из дома в невероятно опасное путешествие. Тут она услышала оклик — голос, который она не слышала уже несколько месяцев: — Гермиона? — немного удивленно, но радостно. Да девушка и сама обрадовалась — лучшую подругу она не встречала уже давно, а сейчас смотреть на яркую рыжую макушку младшей Уизли было невероятно приятно — уже давно ничто не могло заставить её так искренне улыбаться, как сейчас это сделало всего лишь появление Джинни. — Джинни! — Искренне воскликнула она и обняла подругу, — как же я рада тебя видеть! Невероятно, что ты тут делаешь? — О, мы с ребятами из Хогвартса договорились сходить в бар в Косом переулке. А я решила прогуляться пешком, поэтому трансгрессировала немного подальше оттуда. Не хочешь присоединиться? — и эта ее вечная, заманивающая улыбка. В этот момент в голове Грейнджер пронесся весь предстоящий ей вечер — поцелуй в щеку, ужин, храп из единственной комнаты. Она знала, что будет, равно как и знала, что Рону, в принципе, наплевать, будет ли она выслушивать, насколько он устал, насколько надоела ему работа и насколько много сил она у него отнимает. Да, ей жаль Рона, но ничего с этим она сделать не может. Решение пришло в её голову в считанные секунды, и ответ не помедлил сорваться с её губ: — Вообще-то, с удовольствием! — ведьма улыбнулась. — Только надо заскочить домой и переодеться. Не составишь компанию? Тут недалеко. — Конечно, идем! — И Джинни направилась вслед за Гермионой к одному из невзрачных серых блочных домов. Джинни решила тут же завязать диалог, ведь они не общались довольно давно, — Как у вас дела с Роном? Гермиона на секунду замялась, вспоминая эту никчемную, рутинную жизнь. — Ммм… Нормально. Хорошо. У нас все в порядке. — Но голос пуст, безэмоционален. Понятно, что Джинни сразу раскусила подвох. — Придумаешь еще эпитет, и считай, что я тебе поверила, — снисходительно, немного грубо. — Неплохо? — больше вопросительно, чем утвердительно промямлила Гермиона в ответ. Джинни вздохнула: — Герми, в чем дело? — на этот раз с жалостью в голосе проговорила девушка. — Ни в чем… Я не знаю… просто все действительно можно описать словом «Неплохо». — У вас с ним что-то не так? — Нет, все так. Так же, как всегда. — В каком смысле? — они подошли к квартире. Это дало Гермионе секунду, чтобы собраться с мыслями и не сказать чего-то неправильного. — Все всегда хорошо, день ото дня ничего не меняется, — она усмехнулась, — мы с ним даже не ссоримся — потому что почти не разговариваем. — Ох, детка, — на этот раз усмехнулась уже Джинни, — тебе надо просто развеяться и отвлечься. Мой братец бывает занудой, но он хороший. Просто отдохни от рутины и все снова станет как надо! — и подмигнула. Гермиона выбрала платье, быстро переоделась и вышла к подруге. — Эй-эй, стоп! Мне кажется, мы собирались в бар, а не в консерваторию, — промолвила подруга, оглядывая строгое черное платье-карандаш с воротничком и рукавом в три четверти, — ну-ка, что еще у тебя есть? — И Джинни начала вытаскивать из шкафа и вешать на место одну вещь за другой, пока не остановила внимание на красном платье без рукава с довольно глубоким вырезом, — Идеально! Увидев бескомпромиссный взгляд подруги, ведьма решила даже не спорить, просто переоделась, думая про себя, что это очень плохая идея. Оставив Рону ужин на столе, она положила рядом записку: «Посуду помоешь сам, меня утащила Джинни. Буду поздно. — Гермиона» — Не слишком ли скупо? — поинтересовалась Джинни, заглядывая в записку через плечо. — В самый раз. И подруги вышли из квартиры и трансгрессировали на Косую аллею.

***

«Дырявый котел», как всегда в это время был полон народу. Гермиона даже заметила несколько знакомых ребят, с которыми тут же поздоровалась. Джинни направилась к одному из дальних столов, за которым уже собралась компания из 10 человек, среди которых были Дин и Симус, Лаванда, близнецы и еще несколько человек, которые учились курсом младше — вместе с Джинни. — Героиню войны заказывали? — весело проговорила Джинни, сразу же, когда они подошли к столику. Все взгляды тут же обратились на Грейнджер — мало того, что уже давно ее никто не видел, так на руку бывшей гриффиндорке сыграло еще и то, что такие развратные платья она надевала очень нечасто, а формы ее за последний год все же немного изменились. Несколько «Вау!» раздалось с разных сторон. — Сестренка, где же ты раздобыла такой редкий экземпляр? — проговорил Джордж, а потом, обращаясь уже к смутившейся Гермионе, — Ну, здравствуй, пропавшая! — Давно не виделись! — все еще смущаясь ответила ведьма. И тут началось — расспросы о жизни, работе, как она справляется с новой жизнью… причем все это сопровождалось выпивкой и уже минут через двадцать Гермиона, смеясь, рассказывала о случае, когда к ней на работу заявился хозяин эльфа, который утверждал, что после ее пагубного влияния на отдел рекламщиков (когда они выпустили серию брошюр о независимости эльфов) его домашний помощник начал воровать одежду. Особенно забавно было то, что заявился он в министерство без носков, одного ботинка и в футболке с каким-то магловским мультяшным персонажем. Все веселились и смеялись, народ по одному начал рассасываться, до тех пор, пока не остались только Дин с Лавандой, близнецы и Джинни. Тогда и случилось то, чего больше всего не хотела в этот вечер Гермиона. — А почему ты без Рона? Как у вас с ним дела? — поинтересовался Фред, все еще улыбаясь под воздействием алкоголя и смешных (или не очень) историй. И даже не догадывался, как только что подпортил настроение Грейнджер всего лишь одним вопросом. О Роне говорить не хотелось. Впервые за столь долгое время девушке было весело. Ей хотелось и выпивать, и смеяться. И обсуждение ее отношений в планы вообще не входило. — Он остался дома. У него очень тяжелая работа, поэтому по ночам лучше не ходить по барам, — И все. Она решила не говорить ни слова о самих отношениях, а Фред, каким-то образом уловивший перемену в ее настроении, решил не развивать тему и начал рассказывать про то, как неделю назад они тестировали свое последнее изобретение, и как Джордж только позавчера каким-то чудом избавился от ангельского ореола над головой — деактиватор находился еще в разработке. За веселой беседой время пролетало быстро, и к двум часам ночи четверо выживших — Уизли и Грейнджер — были уже порядком пьяными и веселыми. Джинни засобиралась домой, а Гермиона всеми силами хотела, чтобы она осталась — оставаться наедине с близнецами ей не хотелось, а домой не хотелось возвращаться еще больше. Но Джинни уехала домой на такси, которое Джордж любезно пошел помогать ей ловить. А Гермиона осталась наедине с Фредом. И больше толпа людей рядом не останавливала его от того, чтобы продолжить интересовавшую его тему: — Так что у вас с моим братцем-недоумком? — Фред, я не уверена, что хочу обсуждать эту тему… Почему тебя вообще это интересует? — Ну, вы нигде с ним не появляетесь, последний раз, когда я вас видел, был на рождество, а это было почти полгода назад, — тут он издал пьяный смешок и немного наклонился к ней, приближая лицо на несколько дюймов, — если ты каждый день выглядишь так же сногсшибательно, как сейчас, то я понимаю, почему он не выпускает тебя из дома… Подтекст был ясен, настолько, что если бы вы смотрели на землю из космоса, то этот подтекст был бы Россией или Канадой. Тогда по бескрайнему морю, на котором ни волн, ни качки не было уже так давно, впервые пробежала волна. Эта же волна пробежала по телу Гермионы, начинаясь где-то в груди и заканчиваясь в животе… Такое приятное и забытое чувство. Гермиона уже успела забыть о том, как ей нравится нравиться. Щеки тронул румянец, глаза смущенно опустились в стол, а потом снова вернулись к глазам Фредерика. Ей хотелось бросить вызов, даже зная, что это совсем не верная тактика для девушки, состоящей в таких длительных отношениях. — Видимо, жаль, что у вас с Ронни по этому поводу разные взгляды. Ты на его месте явно бы не вел себя так глупо... — зрительный контакт был полон такого пламени, что удивительно, как «Дырявый котел» еще не сгорел. Гермиона усмехнулась, строя из себя дурочку, которой совершенно безразлично то, что только что на неприличный намек она ответила еще более неприличным. И, наконец, отвела взгляд, не обращая внимания на то, что Фред продолжает сверлить ее настойчивым взглядом. Джордж вернулся, допил все, что оставалось у него в стакане. — Дред, нам бы тоже пора идти. До открытия магазина осталось, — он взглянул на свои часы, — ух ты! Чуть больше четырех часов. Фред, наконец, перестал сверлить взглядом Гермиону и перевел взгляд на своего близнеца. — Я думаю, стоит проводить Гермиону. Иди домой, а я вернусь чуть позже, — Фред снова отвернулся и даже не заметил, каким подозрительным взглядом смерил его близнец — еще бы, ведь девушка больше года встречается с их младшим братом и пойти её провожать, хоть и звучит довольно благородно, но все же наводит на некоторые мысли. Саму Грейнджер, похоже, спрашивать и вовсе никто не собирался. Да честно сказать, она и не была против. И кто знает почему — из-за количества выпитого спиртного или из-за этого странного чувства важности для другого человека. Закрыв глаза на секунду, она попросила счет, заплатила за себя и вышла на улицу, не ожидая Фреда. Она решила для себя, что если он выскочит за ней, она не будет возражать, а если нет, то плевать. Трансгрессировать сейчас точно было нельзя — в таком состоянии ее расщепит в два счета. Благо, до их с Роном квартиры было пара кварталов, не больше. Фред нагнал ее, не успела она сделать и пары шагов от «котла». — Джордж не вразумил тебя остаться? — глядя перед собой проговорила ведьма, продолжая идти вперед. — Я решил, что сейчас тебя лучше проводить. Этот район весьма опасный по ночам… Где ты живешь? — В паре кварталов отсюда. Пять минут, не больше. Можешь не переживать. — Так мне будет спокойнее. — Фред не отставал от неё, хотя Гермиона заметно прибавила шагу. Причем, так нестись было довольно опасно, учитывая количество столбов и дорожных знаков на пути, а также то, насколько пьяной походкой Гермиона неслась по улице, — так что там по поводу Ронни? Неужели мой братец настолько глупый? Гермиона кожей почувствовала усмешку в его голосе. — Не думаю, что хотела бы обсуждать наши с ним проблемы с тобой. — Да ладно тебе, — он попытался взять ее за руку, провел пальцами по тыльной стороне ладони, но Грейнджер тут же отдернула руку. Странно, что место, где коснулся ее парень, словно бы ожгло огнем. И даже несмотря на то, что сейчас он ее не касался, те же самые волны, одну из которых она почувствовала еще в «котле», вновь начали бегать по телу — от руки к груди, а оттуда — к животу. Ужасное, прекрасное чувство. Гермиона мысленно бранила и проклинала себя за то, что ей это нравилось. Зачем он вообще пытался это сделать? Может, хотел остановить ее, чтобы она не неслась так быстро, может, хотел на это мгновение стать ближе к ней… он сам до конца не понимал самого себя. В раздумьях они оба дошли до серой панельной многоэтажки, в которой уже не горело ни одного окна. Гермиона остановилась около нужной ей двери, повернулась к Фреду: — Что ж, спасибо, что проводил. Тут Фред наклонился, желая поцеловать девушку в щеку, но одно неловкое движение — и поцелуй приходится на уголок ее губ. Бум! Мурашки и волны, которые уже почти утихли в ее беспокойном теле вновь начали свой бег. Что же с ней такого творится? Фред и сам на мгновенье смутился, но быстро вернул себе самообладание. Прочистил пересохшее от молчания горло: — Грейнджер, может как-нибудь кофе попьем? «НЕТ!» — кричал громкий голос в ее сознании. Какой к черту кофе, тремя этажами выше её ожидает человек, с которым она вот уже год делит жизнь и кровать. Но… тоненький голосок желания, или алкоголя, или всего вместе умолял её согласиться. — Может быть… — проговорила она и тут же осознала, насколько она действительно сейчас хочет именно этого, — может быть, это и не самая хорошая идея, но ладно. Давай попьем кофе. — Я пришлю тебе сову, — улыбнулся Фред, и зашагал обратно в направлении Косого переулка, проводя рукой по волосам, словно решение уйти сейчас далось ему с огромным трудом. Гермиона же поднялась наверх, в квартиру, где из комнаты доносился храп Рональда. Ничего не поменялось. Он не ждал ее, не волновался о том, где она и с кем проводит эту ночь… Скинув одежду, Гермиона забралась под душ, пытаясь смыть с себя это странное наваждение. Не вышло. Попытавшись мыслить логически, она пришла к выводу, что все это наваждение началось, когда она рассказала про то, насколько безразличен к ней Рон. Но ведь это не так. Он же все еще ее любит. И хочет. Решив доказать это — самой себе или же Фредерику Уизли, она вытерлась и прямо так, в костюме Евы направилась в их с Ронни общую спальню. Провела рукой по его лицу, торсу — ее парень начал просыпаться: — Милая, ты уже вернулась? — сонно пробормотал он, приоткрывая один глаз. — Да, недавно, — и потянулась к нему с поцелуем. Но Рональд отстранился. — Герми, не сейчас. Ты же знаешь, у меня завтра важная встреча в 9 утра. Надо выспаться, — и перевернулся на другой бок, спиной к ней. А через минуту он уже снова вовсю храпел. Грейнджер сидела, полностью ошарашенная. С каких пор он не хотел ее? Когда у них вообще последний раз что-то было? Поразительно. Она не могла вспомнить. Тут она снова вспомнила, как по ее телу бегали мурашки только от одного прикосновения Фреда, от одного его взгляда, фразы. Почти год она не испытывала этого чувства. Из их отношений оно ушло через месяц, может чуть больше. От них ушла страсть. Она знала каждый взгляд, каждое движение, и Рон даже не пытался пустить эти Волны по ее телу. Десять минут — для своего удовлетворения, на неё — плевать. Она оделась, легла на отведенную ей половину кровати и закрыла глаза. Вспомнила, какая страсть сегодня разгорелась в ней от одного взгляда Фреда. И тогда ей стало стыдно. И страшно.

***

Сова прилетела к ней на работу на следующий день. Она была злая, не выспавшаяся, но как только увидела конверт у себя на столе — воровато оглянулась и… улыбнулась как девчонка. Да что с ней не так? Она открыла конверт: «Буду ждать у министерства в восемь. Не опаздывай.» Она взглянула на часы. Три часа дня. Её одновременно радует и расстраивает, что еще так долго до конца рабочего дня. Кто б мог подумать, что она, Грейнджер, правильная до мозга костей, захочет… Что? Чего она хочет? Еще сама до конца не поняла. Но определенно она хотела увидеть Фреда. Минуты тянулись невероятно долго. Раз в пять минут она косилась на часовую стрелку — не подползла ли та ближе в цифре восемь. И когда заветный час настал, она пулей вылетела из отдела и поднялась через парадный выход — в кои то веки. На другой стороне улицы ее ждал Фред. Красив, горяч, хорош собой… От одного взгляда забегали мурашки… Что же она делает?

***

Вечер летел как пуля по сравнению с днем, который тянулся очень долго. Но хотелось, чтобы вечер не кончался. Они с Фредом разговаривали обо всем на свете, не затрагивая, разве что, темы отношений. С ним было легко, приятно, просто волшебно. С Роном такого не было никогда, даже на этапе начала отношений. Фред обходил его по всем параметрам: он был умнее, стройнее, выше, волосы его лежали так, словно перед свиданием он сделал укладку в лучшем салоне, он был интересным собеседником, просто сражал своим чувством юмора… в общем, он доминировал. Превосходил своего младшего брата во всем. И Гермиону это подкупало, сражало. Он был улучшенной копией её парня. Красивее, умнее, сексуальнее. И он хотел ее. Это можно было понять по тому, как он на нее смотрит, что говорит (ведь все его фразы просто кричали намеками). Именно поэтому, когда он предложил встретиться с ним еще раз, а потом еще и еще… Она соглашалась. Всегда ненавидела себя за это, но всегда соглашалась. Для Рона она уже четырежды задерживалась на работе, дважды встречалась с подругами и трижды ходила на шоппинг. Должно быть, он начал о чем-то догадываться, но не подавал виду. Жил все так же — на работе и в кровати, в одиночку храпя, иногда засыпая даже раньше возвращения Гермионы. А девушка ненавидела себя за то, как поступает с парнем. А еще за то, что не может сопротивляться Фреду. И, Мерлин, какой же подлой и грязной она чувствовала себя, когда согласилась пойти к ним в магазин, когда Фред предложил показать ей их новую разработку. Подлая, грязная, согласная на все. — Проходи, чувствуй себя как дома, — сказал он ей тогда, стоило им обоим только подняться в небольшую квартирку над магазином. — Не хочу чувствовать себя как дома… — проговорила она себе под нос, но Фред услышал и усмехнулся. — Будешь вино? — Не откажусь. Уизли открыл бутылку и разлил вино по двум бокалам. Девушка сделала сразу два больших глотка, одним махом осушив пол бокала. — Воу, девушка! Ты пришла сюда не напиваться! — Да, верно. Ты хотел что-то мне показать? — она отвела взгляд от рубиновой жидкости в бокале и с ожиданием перевела взгляд на гриффиндорца. — На самом деле, я хотел поговорить… — он замялся на секунду, будто набираясь храбрости, — Про Рона, тебя и меня… Гермиона отвела взгляд. — Не лучшая тема для разговора. Думаю, мне лучше уйти… — она поставила бокал на стол и направилась к двери, но не успела сделать и пары шагов, как Фред настиг ее и остановил, положив руки на хрупкие плечи. Над своим ухом девушка услышала томный, горячий шепот. — Я знаю, что не лучшая. Но представь, что чувствую я каждый раз, когда после каждой нашей встречи ты все равно идешь к НЕМУ и ложишься с НИМ в одну кровать. И его отделяют считанные дюймы от того, что так дорого и ценно мне, от того, чего я не имею даже права коснуться так, как я того хочу. И самое страшное, что он этого даже не ценит. Что он способен находиться в одной комнате с тобой, лежать в одной кровати с тобой, но даже не касаться тебя — такой невероятной, такой волнующей… — Бедняжка, так вот значит, что ты чувствуешь, — нервно проговорила Гермиона, резко развернувшись и глядя на него снизу вверх, — а ты не думал, что же я чувствую каждый раз, когда, по сути, изменяю своему парню, встречаясь с тобой? Не думал о том, что я чувствую, когда каждый раз по первому зову бегу к тебе, словно собачка, а не взрослая девушка, состоящая на службе в министерстве. Так скажи мне, что мне делать, Фред? Ты же подонок. Подонок, меняющий женщин как перчатки. Кто знает, может быть это все просто шутка, которую ты затеял со мной сыграть еще тогда, в баре. Дома меня ждет надежный человек. С ним спокойно. И я знаю, что он не предаст, не уйдет. А ты? Где гарантия, что, заполучив меня, ты не побежишь за следующей собачкой? — Ты сейчас серьезно? Да уже больше двух месяцев, ты — единственная девушка, о которой я думаю! — он сделал шаг назад и поправил волосы в усталом жесте. Глубоко вздохнул, и снова подошел к ней — так близко, что их лица разделяли всего пара-тройка дюймов, — Ты сводишь меня с ума! — Поздравляю, это взаимно! — с иронией в голосе ответила девушка. — Не только это. Бум! Легкие волны стали штормом. Несколько дюймов стали ничем. Они стали одним целым. Гермиона и Фред слились в поцелуе, стараясь выразить в нем все то, что так долго копили в себе — боль, недоверие, страх, отчаяние, пороки. Они вкладывали в поцелуй всю ту страсть, которую копили еще с первой встречи. Уизли зарылся рукой в каштановые волосы, другой притягивая ее к себе за талию. Поцелуй углублялся. Грейнджер выкинула все мысли из головы. Ей хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Но он не длился. Она не могла позволить этому случиться. По крайней мере, не сейчас. Девушка отстранилась от парня, выпуталась из его объятий и сделала шаг назад. — Я еще вернусь, — она посмотрела ему в глаза. Потом быстро коснулась губами губ и так же быстро выскользнула из комнаты.

***

— Гермиона, где ты была? — раздраженно спросил младший Уизли. На столе рядом с ним стояла ополовиненная бутылка огневиски. Рядом — небольшая бархатная коробочка, внимания на которую ведьма даже не обратила. — Рон, я думаю, нам надо поговорить… — Правда? — саркастично проговорил он, — дай-ка я угадаю, о чем? Например, о том, как ты сегодня пошла гулять с «подругой», да? А потом я увидел тебя, заходящей в магазин шутих вместе с моим братом? Или о том, как я сегодня пришел на работу, хвастаясь перед напарником кольцом, которое купил, чтобы сделать тебе предложение, а он и не думал, что мы до сих пор вместе, потому что уже два месяца, как всюду видит тебя с моим братом? — Гермиона сидела, вперив взгляд в колени и не знала, что можно на это сказать, потому что сказать, что между ними ничего не было, значило соврать. По крайней мере после того, что было сегодня. — Рон, я… — Не надо оправдываться! — он был так зол, что злость эта прямо-таки чувствовалась в пропахшем алкоголем воздухе кухни, — я и так все понял. Знаешь, а я ведь правда тебя любил. Не думал, что ты окажешься шлюхой. Это слово повисло в воздухе, словно пощечина и пробудило в Грейнджер злость. Она глубоко вздохнула и начала говорить, без остановки и передышки. — Я не шлюха. С Фредом у нас ничего не было, кроме одного поцелуя, который был сегодня. В принципе, равно как и с тобой последние несколько месяцев. Хочешь правду? Фред просто показал мне, какой я могу быть, если со мной рядом будет тот, кто меня хочет. Ты им просто не был. И ты не имеешь права называть меня подобными словами, потому что ты не знаешь кто я, ты не обращал внимания на меня уже полгода, забыв, что живешь с девушкой, а не с домохозяйкой, которая тебе готовит и убирает. Так что, знаешь что, да пошло оно все… Она вскочила, и пошла в комнату. В считанные минуты собрала все вещи в чемодан. Вышла в коридор. — Что, все закончится вот так? — у двери стоял Рон, еле держась на ногах от выпитого. — Нет, Ронни, — она усмехнулась, — все закончилось еще давно, когда из твоей девушки я стала твоей бесплатной прислугой. Гриффиндорка вихрем пронеслась мимо него, и уже через секунду за ней захлопнулась дверь, еще через секунду прозвучал хлопок трансгрессии, а еще через одну девушка стояла уже около магазина шутих в Косом переулке, стуча в дверь. Она знала, что откроет Фред — Джордж уехал налаживать связи в Хогсмиде. — Гермиона, что случилось? — ошарашенный Фред выбежал к ней. — Я… — на секунду она замялась, — я же обещала, что вернусь. Вот и вернулась. Насовсем. Возьмешь? — загнанная собачонка, которая смотрит на своего хозяина, в ожидании вердикта — утопить ее или взять к себе. Фред наклонился и поцеловал ее. Потом занес внутрь чемодан, а следом, подхватив девушку на руки, ловко пронес через магазин и унес к себе наверх. Гермионе было наплевать, как ко всему произошедшему отнесутся в семье Рона и Фреда. Она и так осознавала, что это будет трудно — видеться с бывшим любимым человеком каждый семейный праздник. Но ей было наплевать на это. Рон сам потерял то, что, возможно, когда-то было для него дорого, хотя Грейнджер и в этом не была уверена на сто процентов. А сейчас девушку заботило только то, как сейчас ей прекрасно с другим Уизли и как прекрасно ей будет, когда она завтра пойдет увольняться из министерства, чтобы податься в Мракоборческий отдел. Внутри нее бушевал шторм. Кто знает, может быть, когда-нибудь он и утихнет, но думать об этом Грейнджер совершенно не хотелось…