Яблоки в карамели

Ацуши сосредоточенно перелистывал странички исписанного блокнотика в поиске нужного рецепта. Его глаза бегло просматривали название за названием пока, наконец, он не наткнулся на нужное: «Яблоки в карамели». — Так, что тут у нас… Яблоки, сахар, вода, кукурузный сироп, краситель. Проще, чем я думал. Хорошо. Юноша аккуратно загнул уголок странички блокнота, чтобы не тратить время на поиск рецепта вновь, когда он вернется из магазина. Переодевшись, парень переписал ингредиенты и направился за покупками. Летнее солнце заботливо грело спину, теплый ветерок развевал мягкие волосы и заставлял ресницы подрагивать; с крон высаженных вдоль дороги деревьев слышался стрекот цикад. Накаджима вслушивался с упоением. Это был четвертый день его недельного отпуска, на время которого он перебрался в квартиру Дазая и, честно, эта размеренная жизнь казалась ему слаще янтарного меда. Разбудить любимого мягким поцелуем в взъерошенную макушку, услышать в ответ сонное мычание и вернуться к плите, от которой по комнате уже разносится аромат свежего риса; обнять перед его уходом на работу, пожелав хорошего дня, и улыбнуться, ведь его поцелуи за ушком так нежно щекочат бледную кожу; встретить горячим ужином после работы, но еда успеет остыть, пока они будут ласкать тела друг друга и пьянеть, утопая в глубине поцелуев, без слов. Определенно, Ацуши отдал бы последнее, чтобы это длилось как можно дольше. А сегодня ему захотелось побаловать Осаму чем-то сладким. Спонтанное желание, но почему нет? Супермаркет встретил Ацуши ослепляющей белизной стен, полов и витрин, что вынудило его сконфузиться — слишком яркий свет вызывал дискомфорт. Парень быстро собрал в корзину все необходимое и, проходя мимо витрин с алкоголем, на секунду задумался и взял бутылку вина. Расплатившись, он с облегчением покинул давящее своей атмосферой помещение и с воодушевлением направился домой. По квартире Дазая непринужденно летал запах уюта. Накаджима насадил свежие, зеленые яблоки на шпажки. В кастрюльку насыпал сахар, налил воду, сироп, добавил несколько капель красного красителя и поставил на огонь, помешивая. Через 10 минут карамель была готова, Ацуши дал ей остыть и стал аккуратно обмакивать в ней яблоки, которые она послушно обволакивала, наполняя кухню своим ароматом. Спустя пару минут кроваво-красное лакомство уже остывало, а Накаджима с гордостью смотрел на свою работу. Он посмотрел на время. — Осаму вернется через пару часов. Нужно еще приготовить ужин. Мужчина вернулся домой вовремя, как обычно обмяк в объятиях худого тельца. — Ацуши-чан, я соскучился. Парень встал на цыпочки, чтобы дотянуться до бледных губ. — Я тоже. Ужин готов. И кое-что еще. Осаму снял плащ, боло и расстегнул две пуговицы рубашки. — Кое-что еще? Ацуши поставил на стол две тарелки с мисо-супом. Он был быстро съеден, тарелки убраны. На гладкую поверхность опустились бокалы, бутылка вина и вазочка с яблоками, сияющими алой гладью. Дазай придвинулся к юноше ближе, так, что их плечи касались друг друга. — Мне захотелось сделать что-нибудь сладкое для тебя, — сказал Накаджима, смущаясь. — Спасибо, милый, — ответил мужчина, оставив при себе мысль, что его мальчик уже достаточно сладок, чтобы заработать сахарный диабет. Дазай взял одно яблоко, покрутил палочку, рассматривая плод со всех сторон, затем заправил каштановую прядь мягких волос за ухо и, слегка наклонив голову набок, медленно облезнул кроваво-красный сладкий бочек, бросил быстрый взгляд на залившегося румянцем Ацуши. — Очень вкусная карамель. Хочешь? — Осаму соблазнительно улыбнулся. Ацуши кивнул и приблизился зардевшимся лицом к лицу возлюбленного. Внизу его живота приятно тянуло. Кончик розового языка мягко опустился на алую корочку, затем к ней примкнули розовенькие губки и со сладким причмокиванием оторвались от нее; в лавандовых глазах, блестящих от возбуждения, горело желание. — Осаму, можно? Мужчина приблизился к ушку и шепнул: — Сначала съешь яблочко. Будь хорошим мальчиком, — и в мыслях: «Как немного нужно, чтобы его раззадорить». Во взгляде Накаджимы промелькнула детская обида, но нельзя же спорить с папочкой, да? Кусочек за кусочком, медленно, чтобы подразнить и указать, что брать нужно, пока тепленькое, Ацуши выполнял условие, периодически облизывая алую карамель и встречаясь своими солнечными глазами с его шоколадными, окутанными нежно -персиковым румянцем, прикрытыми, с в удовольствии подрагивающими шелковистыми ресницами. Невольно подумалось: «Такой красивый». Тем временем последняя долька яблока, оставив после себя кисло-сладкое послевкусие, исчезла за тонкими губками. Мальчик забрался к возлюбленному на бедра, приобнял за шею, сплетая пальчики. — Я был хорошим мальчиком? , — спросил он. Дазай улыбнулся. — Да, мой тигренок. Но ты заставил папочку ждать. Ацуши прижался своим тельцем к широкой груди, медленно поднимающейся и опускающейся, и огладил горячим дыханием забинтованную шею: — Можно? — Конечно.