Я смогу тебя перекроить

Зайдя в номер, они целовались так долго, что у девушки чуть-было не опухли губы. И, тем не менее, она была готова продолжать это до тех пор, пока бы они не растворились друг в друге. С того момента, как Адриан признался ей в своих чувствах, их отношения очень изменились. И сильнее всего изменился секс. Постепенно девушка познала полное значение слов «заниматься любовью». Но была это какая-то перемена в том, как вёл себя Адриан, или же перемена внутри самой Маринетт – она так и не могла понять. Всё её тело вдруг стало настолько чувствительным, что любое прикосновение любимого вызывало у неё такую сильную дрожь, что она с трудом могла удержаться на ногах. Голова заполнялась туманом, и думать о чём-то ином становилось невозможно. Адриан медленно расстегнул блузку девушки, обнажая её мягкие плечи, покрывая их бесконечными поцелуями. От его ласковых прикосновений, сердце Маринетт мгновенно переполняла такая нежность, что она готова была расплакаться. Обнимая голову любимого, она целовала его непослушные волосы, лоб, щёки, нос и губы. Он заставлял лямки её бюстгальтера легко соскользнуть вниз, сантиметр за сантиметром обнажая белую кожу и вновь касаясь своими горячими губами всех потаённых мест. Маринетт чувствовала своё тело храмом, принадлежащим только Адриану и то, как он поклонялся каждой её малейшей частице, оберегая страстными поцелуями, доказывало, что эта женщина принадлежит только ему. Избавившись от одежды, они так тесно прижимались друг к другу, словно сливаясь, соединяясь кожей, костями, всеми тканями своих тел. Их плоть плавилась от страсти, растекаясь, разрушая свою структуру и вновь объединяясь в единое существо, дышащее одной лишь любовью. Из горла девушки вырывались страстные стоны, и Адриан ловил их своими губами, возвращая поцелуями обратно в тело возлюбленной. И когда их тела соединялись вместе, Маринетт внезапно осознавала себя настолько любимой, что невозможно было описать ту невероятную эйфорию, в которую впадало всё её существо. Тело дрожало, руки с силой обхватывали спину обнимающего её мужчины, от которого пахло потом, безумием и страстью, его изумрудные глаза сияли, как драгоценные камни. И она могла бы задохнуться от той невероятной красоты, что он излучал. И этот мужчина, проникающий глубоко в её тело, касающийся всех самых чувствительных и потаённых мест, этот мужчина принадлежал ей полностью! Могло ли быть в жизни большее счастье? Они постоянно одаривали друг друга поцелуями, полными страсти и радости от их близости. И никак не могли ослабить своих объятий. До самого конца, когда бёдра Адриана делали свой финальный толчок в глубину тела Маринетт. Ощутив невероятное наслаждение, затоплявшее полностью её естество, девушка вздрогнула, прикусив нижнюю губу. Она всхлипнула, слушая, как медленно умирает и воскресает её сердце. И в этот момент с громким хлопком распахнулась дверь. - Попались! – закричала Алья, вламываясь в комнату. «Твою же мать!» - пронеслось в опьяневшем разуме Маринетт.