Мой

В постели Шэнь Вэй часто сравнивал его с котом. Так и говорил: - Ты даже больший кот, чем тысячелетний Дацинь. Юнь Лан не возражал, только ещё настойчивее выгибался под ласковыми прикосновениями и громче урчал от поцелуев, провоцируя. Ему нравилось, когда с Вэя слетала эта маска сдержанности и в жестах, во взглядах поступал голод, тогда Вэй был настоящим. Немного пугающим, но таким восхитительным! У него темнели глаза, и Юнь Лану нравилось за этим наблюдать. Вэй в такие моменты был особенно красив. Такому хотелось отдаться немедленно, а потом ещё раз… ещё много-много раз. Как-то так Юнь Лан и планировал провести отпуск. Мысль оборвалась. Вэй вошёл особенно глубоко и резко, одновременно нежно целуя лодыжку - Юнь Лан в жизни не мог представить, что это настолько сексуально и возбуждающе, даже когда тебя сложили почти пополам и всю ночь старательно втрахивали в роскошный мягкий матрас - чуть сжал его ладонь в своей. Этого оказалось достаточно. Юнь Лан кончил, едва не теряя сознание от удовольствия. Пятый раз за ночь, как подросток. Никому из его прежних любовников или любовниц не удавалось ничего подобного. Вэй играл на нём, как на скрипке, умело, парой лёгкий прикосновений удерживая на самой высокой ноте и одним взглядом ресниц опрокидывая в экстатическое забытьё. Юнь Лан потянулся свободной рукой, коснулся ладонью щеки и мягко подушечкой большого пальца провёл по ресницам. Так странно было чувствовать так много и сильно. Вэй отпустил его, укладывая поудобнее, и только потом устроился рядом, обнял неожиданно собственническим жестом. Юнь Лан замурчал тихо недавно слышанную где-то мелодию. - Кот, - улыбнулся Вэй. - Если я кот, то тебе придётся теперь до конца жизни кормить меня и убирать. Вэй оглядел квартиру, в которой порядок наводился теперь регулярно дважды в неделю и исключительно его руками, и тихо хмыкнул. - Ты не меняешься. Не меняйся, пожалуйста, никогда. Мой Юн Лань.