Бордель — не место для шуток +185

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Сапковский Анджей «Ведьмак»

Основные персонажи:
Геральт из Ривии (Белый Волк, Мясник из Блавикена, Gwynbleidd, Vatt’ghern), Лютик (Юлиан Альфред Панкрац виконт де Леттенхоф)
Пэйринг:
Геральт, Лютик
Рейтинг:
R
Жанры:
Юмор, Фэнтези
Размер:
Драббл, 2 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
О правилах поведения в провинциальном борделе

Посвящение:
Дисклеймер: все права - Сапковскому, фан - мне.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Иллюстрация: http://static.diary.ru/userdir/2/9/6/1/2961663/75780222.jpg
1 апреля 2013, 00:36
– Ах, вы ж паскуды!
Грохот.
– Да какого лешего я вас вообще пустила-то!
Топот ног по лестнице.
– Да чтоб вы сдохли, псы паршивые! Чтоб у вас отсохло всё! Чтоб вы..!
Стук входной двери, скрип ступеней и снова дружный топот двух пар босых ног.
На этот раз по доскам двора.
Позади, в доме, продолжала бушевать буря – да что там буря, настоящее торнадо. Над корсажем мадам Эльжбеты колыхалось море плоти, под ним – настоящий океан ярости. Потому-то ведьмак с бардом и приняли благоразумное решение убраться из борделя как можно скорее. Даже скорее, чем потрудились натянуть портки.
И вот теперь они неслись по дороге, подставив ясному осеннему солнышку самые что ни на есть беззащитные тылы, и прикидывали, когда по их следу пустится погоня.
– Геральт, – отдуваясь на ходу, прохрипел Лютик. – На кой ляд, скажи мне, тебе вздумалось изображать брачный вой стрыги?! В единственном борделе на десяток вёрст окрест! В самый, скажу я тебе, неподходящий момент!
Ведьмак угрюмо засопел и лишь крепче сжал руками охапку одежды, сапоги, мечи и перевязь. Одновременно бежать, удерживать пожитки, сопеть и придумывать оправдание было неудобно.
– Известно ли тебе, друже... – продолжал тем часом бард, хватая ртом воздух, – что голос у тебя препаршивый. А слух – я имею в виду музыкальный – и того пакостнее?
Геральт что-то неразборчиво проворчал.
Поэта ответ не удовлетворил, поэтому он, несмотря на то и дело сбивающееся дыхание, продолжил:
– Быть может тебе неизвестно, Геральт, но когда мужчина милуется с девицами... торит, так сказать, тропы к тайным пещерам наслаждений... последнее, что он хочет слышать, так это жуткий вой из-за стены!
Лютик перевёл дух. Насколько это было возможно на бегу.
– Девицы, надобно тебе сообщить, создания нежные. К стрыгам, утопцам, упырям и прочим вурдалакам непривычные. Они, знаешь ли, от подобных звуков впадают в панику или в то состояние, которое умные, не в пример тебе, люди называют catatonia. Словом, либо начинают визжать, вопить и метаться по комнате, как куры в курятне, в которую забрался хорёк... Либо впадают в ступор. И это порой приводит к непредвиденным последствиям.
– К каким ещё последствиям? – буркнул ведьмак.
Он приметил, что до опушки леса осталось всего ничего. А там, в подлеске, как раз были припрятаны их лошади. Лишь бы добраться до них.
– К таким! – рявкнул поэт. – К таким, что за нами уже наверняка гонятся два десятка стражников – всё невеликое войско этого городишки! Почему, спросишь ты? А потому, отвечу я тебе, что милсдарь войт возжелал сегодня посетить Гражинку. А Гражинка, надобно тебе сказать, славится одним хитрым умением, для коего ей совершенно необходим рот! И вот когда один ведьмак вздумал побахвалиться перед своей кралей и завыл как все демоны преисподней разом, с Гражинкой случилась та самая catatonia. И её умелые уста свело судорогой! А её ровнёхонькие белые зубки сомкнулись прямо на члене господина войта!
Вдали на дороге показалось пыльное облако. Это напрямую свидетельствовало о том, что городской глава всё же сумел высвободить свой драгоценный, но изрядно опухший орган из плена сведённых судорогой челюстей вышеозначенной Гражинки и снарядил за ними погоню.
Попадаться к ним в лапы ведьмаку ой как не хотелось. Поэтому он припустил и того пуще.
– Геральт, – уже совсем выдохшись, прохрипел Лютик. – Больше так не делай, ладно?
– А Йен однажды оценила...
– Геральт!
– Ладно, обещаю.
Под ногами у них затрещали ветки, и зашуршала трава – наконец-то лес.
Они бросились в кусты, где спешно, даже не дав себе толком отдышаться, начали натягивать на себя одежду. Когда ведьмак уже был верхом на коне, бард поправил шапочку, перекинул лютню на спину и тоже взобрался в седло. Пришпорив лошадей, они послали их напрямик через лес. Теперь они были уверены, что им удастся избежать кары разъярённого войта, чей нефритовый стержень, как с положенной ему поэтичностью обозначил пострадавший орган Лютик, сегодня подвергся такому тяжкому испытанию.
Из-под копыт коней бодро разлетались комья дёрна. Лютик пригнулся к шее своего скакуна, дабы ветки не выхлестали глаза, и весело заметил:
– Из этого всего выйдет недурная баллада! «Запечатанные уста» – как тебе такой вариант?
Геральт лишь ниже склонился к гриве Плотвы и промолчал. А что тут скажешь? Этот неугомонный жрец искусства, блистающая звезда баллады и любовных виршей везде найдёт тему для очередного опуса.
Ну и пусть ему.

По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.