Секреты и нравы студентов Детройта

Коннор оглядел мелькающую в полумраке кучу людских тел — молодые студенты всегда отличались стихийностью действий — где-то сбоку толпилась категория стесняшек, кто-то уже начинал зажигать в центре зала, а кто-то прогуливался с коктейльчиком по периферии. В клубе было два бара — и чёрт знает ведь, как выбрать, куда пройти. Слева брюнет углядел свою компанию, сидящую за высокими барными стульчиками. В другом же углу, что находился совсем близко ко входу, виднелся утянутый дорогой тёмной тканью силуэт Хэнны. Она будто бы ждала Коннора и вновь улыбнулась одним кончиком ярко крашеного рта, оглянувшись, и махнула аккуратной ладошкой, подзывая к себе студента. Что ж, в таких ситуациях, — думал Коннор — стоит просто спросить себя: «А почему бы и да?». Парень с дежурной улыбочкой на лице шагнул в сторону преподавательницы, отодвигая упавшую на лоб кудряшку, что постоянно выбивалась из шоколадной бури волос. Маркус, заговорившийся с Норт на входе, появился куда позже и быстро углядел брата Коннора за барной стойкой — он сидел полубоком к танцполу, уперевшись взглядом в свой макбук. Изредка он отвлекался от этого дела, поглядывая на происходящее вокруг: музыка становилась всё громче и хаотичнее, ведь по-настоящему огненные диджеи всегда появляются к середине тусовки. Удивительно, как Рич умудрялся писать код даже в этой обстановке. Вообще создавалось ощущение, что Ричард приходит сюда исключительно из-за непредсказуемого брата, за которым по его неоспоримому мнению нужен контроль да контроль. Художник также отметил вторую знакомую фигуру, что, неудивительно, сидела рядом. Элайджа Камски — аспирант факультета кибернетики и вечный спутник Ричарда. Но сегодня они выглядели как-то отстранённо. Обычно Маркус замечал их за спорами, кроме того, Эл не стеснялся поглаживать Рича по его волосам и иногда припадать губами к белой коже шеи, когда выдавался момент. Ричард всегда вёл плечом и упирался взглядом в отстранившегося от него парня — Эл обожал, когда Рич «смотрит», ощущая на себе влажную и горячую дорожку недавних поцелуев. Было в Ричарде какое-то очаровательное и в то же время гнетущее спокойствие, и то, что Элайджа тонул в его глазах, видели все. Удивительно, что в этот вечер они сидели через стул друг от друга, и Ричард не обращал на своего парня никакого внимания. На свободном сидении Маркус и устроится, здороваясь по пути с приятелями. — О, Рич, Эл, рад вас видеть. Вы видели Саймона? — разглядывая карточку меню, уточнил Маркус. Он всё думал и думал, нужно ли ему чего-нибудь выпить? Он знал, что Коннор любит Пина-коладу и в последнее время они выпивали её на двоих, сидя у барных стоек в самых разных частях необъятного Детройта. Это ведь только кажется, что этот город, полный луж и сквозняков, небольшой. Детройт засасывает, он омрачает повседневность — действительно, в нём нет даже черни — она сера, и жизнь в нём давит своей блеклостью. Особенно, когда ты совсем одинок. Маркус вздохнул и все же заказал напиток, вглядываясь в искрящийся полумрак клуба. Когда же наконец глаза устремились в светлое пятно помещения — вторую зону бара — студент смог чётко разглядеть силуэт Коннора и преподавательницы. Коннор явно был увлечён выпивкой, изредка демонстрируя свой идеальный профиль Маркусу, когда брюнет решал заговорить с Хэнной. Они оба смеялись, и женщина даже пару раз положила аккуратные ручки на плечо парня, в шутку его отталкивая. Студент насупился. Элайджа, увидевший направление взора товарища, заметно воодушевился и хищно прищурился. Как раз в этот момент Коннор обернулся, заметив силуэты друзей. — Маркус, твоя ревность слишком мягка, — наклонился Эл ближе к уху знакомого. Дыхание у Эла было едва ощутимое, но смуглый парень почувствовал его прохладу, сам-то он весь вспотел и уже точно начинал переживать, — предлагаю поиграть. Маркус вопросительно приподнял бровь, открыв в удивлении припухлые губки. — То есть? — Сейчас он обернётся, а ты просто сиди и смотри на меня. Маркус насторожился, но условия принял. — Это такой тест для Коннора. На устойчивость неопределённым обстоятельствам. Элайджа постучал по коленям длинными пальцами, и, посчитав до трёх, наклонился к дальней щеке Маркуса. — Эй, — опешил Маркус, в смятении схватив приятеля за рукав. Казалось, Эл этого и ждал, сам же он обхватил предплечье художника. — Ну, сейчас будет интересно, знаешь ли — злость, ревность и алкоголь — прекрасный коктейль. Элайджа отпрянул, снова отворачиваясь к своему напитку. Он достал из кармана телефон и с совершенно отсутствующим видом ушёл сознанием в экран. Маркус всё же решил сфокусироваться на друге в другой части клуба… И наткнулся на идущее прямо на него пушистое, растрёпанное и, судя по всему, пыхтящее нечто. Хотя где-то на середине танцпола Коннор значительно затормозил, а потом и вовсе остановился. Секунда, и он уже в толпе. Неужели… Маркус горячо выдохнул. Коннор будет танцевать? Коннор не умел танцевать в привычном понимании этого слова. Что в жизни, что в танце он оказывался кем-то средним между роботом и ничего не смыслящим в окружающем пространстве человеком. Ладно ещё когда он обдолбан, но и в повседневной жизни он имел тот странный темперамент. — Ой, что-то пошло не по плану, — послышалось со стороны. Эл с интересом следил за сосредоточенным взглядом Маркуса. Коннор взмахнул кистью, отставив руку в сторону и прикрыл глаза. Трек начинался. Коннор любил музыку и предпочитал вливаться в неё с головой. Техно заиграло спокойными тонами, какие характерны были для девяностых, но лишь на первых секундах. Когда энергичными движениями рук подхватился ритм, в дело пошло и тело. Брюнет плавно и в то же время выверенно точно двинул бедром и стал буквально скользить по пространству. Он закрыл глаза, стремясь раствориться в мелодии, а руки вбивались в энергичную и яркую мелодию. Тело парня кружилось в каком-то безумном, нелогичном танце — Коннор танцевал на инстинктах — танцевал эмоционально. Маркус не мог не пойти прямо к нему — он чувствовал какие-то необыкновенные чары — парень манил своей непредсказуемостью и внезапно открыл глаза, сосредоточенно взглянув прямо на художника. Лицо Коннора мелькало призраком перед его глазами, блекло-синий силуэт с блестящими пьяными глазами приближался и отдалялся и Маркус завороженно устремился прямо к нему — Коннор танцевал руками — плечо его вела кисть, красивые волосы становились мокрыми от жары движения. Маркус коснулся его талии, стараясь уловить логику в этих движениях, красивых и сексуальных. Коннор послушно придвинулся ближе, проводя по мантии друга ладонью, чтобы та вспорхнула во время танца — Маркус довольно улыбнулся и огладил гладко выбритую щеку. Он начинал чувствовать это тёплое тело, и ничего больше не нужно было — Коннор так близко и смотрит на него совершенно влюблённо, только на него, Маркуса, и кажется, то и дело прижимается бёдрами, выставляя вперёд ногу, от чего по телу явно проходит волна лёгкого возбуждения. Маркус положил ладонь на красивую ягодицу. Он мог почувствовать жар человеческой кожи через тонкие джинсы, а Коннор лишь придвинулся ещё ближе, уложив руки с безумно красивыми и тонкими пальцами на талию художника. От того, как эти ладони соскользнули и в такт покачивания бёдер стали проходиться по ним же — танец стал напоминать соблазнительные ласки двух определенно влюблённых людей. Ричард внимательно следил за происходящим, не отрывая взгляда от танцпола. Тем временем к двум сидящим подошла Норт, усевшаяся на место Маркуса. От её взгляда не могло ускользнуть то, как сверлит взглядом Элайджа парочку напротив — всё внимание Ричарда было там, и это вызвало внутри самые разные эмоции. — Мне кажется, на нём излишне облегающие джинсы, — хмыкнул Элайджа. Норт довольно улыбнулась. Она любила поддевать юного гения. — Или ты завидуешь его заднице и тому, как завороженно на него смотрит братец? Конечно, Элайджа не подал виду, что фраза его немного задела, он лишь пожал плечами и простодушно отвернулся к телефону, но лишь на секунду… Подошедший Саймон встал рядом с Норт и сразу же уловил траекторию взглядов товарищей. — Посмотрите, как они двигаются, как вы думаете, они уже…— начал Саймон. Ему не особо повезло посмотреть в этот момент на Ричарда, глаза которого явно выражали эмоцию «Я убиваю тебя в своём воображении». — Мой брат «ни-ни» и никогда, — спокойным голосом сообщил он, будто это был какой-то отчёт. Саймон смущённо отвёл взгляд и замолчал. Тем временем трек подходил к концу, а Коннор и Маркус уже не стеснялись ласкать себя, изредка припадая губами к щекам и шеям друг друга. В какой-то момент Коннор положил ладони на плечи парня и поцеловал его, притягивая к себе. Видно было, как подкосились ноги студента и как ему снесло крышу — язык Коннора нахально залез в чужой рот, бессовестно ловя язык Маркуса своим. Коннор, задыхаясь, чуть прикусил пухлую губку и горячо выдохнул, прежде чем расслабленно и вяло отстраниться, уже не особо обращая внимания на мелодию. Маркус ощутил во рту бумагу. — Это… Конечно, марка. — Твоё счастье на эту ночь, Маркус, — опьяненно подметил Коннор. Его было еле слышно в таком шуме. Вместе они двинулись к товарищам, замечая, что Гэвин идёт к ним.