(Не) трогай мое копье!

      «Ну вот, опять», — устало подумал сын Грозы, когда Прорва, подмурлыкавшись к супругу самым бессовестным образом, заломила его руки за спину, а ноги, чтобы не вздумал брыкаться, зажала своими ногами.       — Госпожа, я более эффективен в активной позиции, — деликатно заметил самец, одновременно прикидывая в уме, что же неугомонная экспериментаторша выдумала на сей раз. Вроде бы в таком положении она и не могла ничего сделать… Все ее конечности сейчас были заняты — держали партнера, плотно прижимая его спиной к самочьему брюху. Разве что в развлечении будут участвовать остальные…       — О, сейчас ты как никогда заслужил отдых, мой славный воин, — практически нежно проурчала Глава гарема ему в ухо.       — А не будет ли мне лучше отдыхаться, если ты меня отпустишь?       — Сомневаюсь, что ты сам позволишь себе отдыхать, — Прорва усмехнулась. — Уж лучше я помогу и буду уверена, что все получится.       «Что получится?» — хотел было подыграть Сумрак, но не успел, потому что занавес шевельнулся и в зал, отодвинув ткань изящным жестом, проскользнула обнаженная Греза.       — Нет, я не понял, я что ли разрешил его трогать? — возмутился самец и теперь уже всерьез попытался освободиться из стальных объятий старшей женушки. В руках дочь Желанной держала его копье, причем не деревянное, для охоты, а боевое, каким-то неведомым образом вынесенное с челнока!       — Не беспокойся, любовь моя, я буду бережно с ним обращаться, — состроив невинную мордашку, прощелкала Греза и как будто случайно провела коготками вдоль блока управления телескопическим приводом.       Тем временем из-за портьеры с загадочным видом вышли остальные жены. Ничего не объясняя, они расселись по бокам от Прорвы, образовав полукруг, и устремили преисполненные ожидания взгляды на похитительницу оружия.       — Греза, милая, а что ты собираешься с ним делать? — осознав, что требовательный тон в его положении сейчас неуместен, как можно ласковей выдавил Сумрак. Прорва держала крепко, пожалуй, со всей силы, и запястья вывернула так, что оттолкнуться бы не получилось. Как и вскочить из положения сидя.       — Маленькая рассказала нам одну интересную вещь, — проникновенно рыкнула главная самка, опередив ответ Грезы. — И нам очень захотелось проверить, правда ли это.       Самец в недоумении вытаращился на юную супругу, а та улыбнулась еще более обворожительно и непринужденно, после чего для большей устойчивости расставила ноги и, взявшись за копье обеими руками, нажала на тугой фиксатор.       — Греза, осторожно! — успел крикнуть уже встревоженный не на шутку воин, рванувшись к ней, однако Глава гарема вновь его удержала.       Сумрак с облегчением перевел дух, глядя, как копье раскрывается без каких бы то ни было последствий, и острые наконечники занимают свои места на концах оружия. Механизм давал достаточно сильную отдачу, и самка, не умеющая обращаться с таким видом вооружения, могла выронить его и пораниться или поранить окружающих. Глупый и безрассудный поступок… В этом вся дочь Желанной.       — Ну все, пошутили и хватит, отдай его мне, это не игрушка, — строго сказал воин, но супруга даже не собиралась его слушаться. Она поставила копье вертикально, обвила руками и хитро выглянула из-за него. Во взгляде самки зажегся озорной огонек, который, к несчастью, сыну Грозы был прекрасно знаком.       — Не переживай так, расслабься, — Солнышко успокаивающе заворковала и потянулась к самцу, но Прорва предупредительно клацнула на нее челюстями, заставив отпрянуть, так и не коснувшись супруга.       — Не трогать! — рявкнула Глава гарема, после чего вновь обратилась к Сумраку: — Смотри, мой воин, это зрелище только для тебя.       Вслед за тем Греза томно и протяжно вздохнула и прижалась к холодному металлу всем телом. Ладони медленно заскользили по древку сверху вниз и остановились на уровне бедер. Пальцы сомкнулись крепче, и самка, соблазнительно вильнув нижней частью корпуса, начала плавно потираться о копье подбрюшьем. При этом искусительница ни на минуту не сводила взгляда с ошеломленного самца, который замер, не зная, как реагировать на происходящее.       Впрочем, его тело догадалось, как следует реагировать, гораздо быстрее разума. Стоило Грезе обвить копье своей изящной ножкой, прижаться горлом и провести ладонями снизу вверх, как организм Сумрака дал первый отклик.       — Смотрите-ка, и правда, — удовлетворенно заурчала Прорва, заглядывая самцу через плечо и буквально пожирая жадным взором показавшийся из половой складки пенис.       — Госпожа довольна? Теперь мы можем приступить к нормальному соитию? — нетерпеливо осведомился самец.       — Еще не время, мой воин, — возразила Глава гарема и вновь отстранилась за спину партнера. — Я хочу, чтобы ты смотрел еще.       — Зачем вы дразните меня, мои прекрасные супруги? Я давно готов одарить вас всех любовью и лаской, так позвольте это сделать, или вы не верите, что достаточно распалили мое желание?       — Недостаточно, — ухмыльнулась старшая дочь Свободы, а Греза тем временем уже извивалась вдоль копья, подобно древесному ползуну, льнущему к ветке.       — Я не понимаю ваших замыслов…       — Тебе и не нужно. Просто смотри.       Руки Грезы заскользили по древку быстрее, вверх и вниз, то вместе, то поочередно. Они то сжимали оружие до скрежета когтей, то едва касались, повторяя подушечками пальцев затейливый узор, покрывающий срединную часть копья. При этом пышные бедра самки покачивались из стороны в сторону как будто в танце под безмолвную музыку. Но слаще любой музыки сейчас было легкое и частое дыхание дочери Желанной.       Теперь Сумрак уже не задавал вопросов, а лишь неотрывно следил за гипнотическими колебаниями стройного стана и плавными движениями тонких рук. Сердце неистово стучало, разгоняя по жилам полыхающий в груди пожар, и его грохот тяжело отдавался в голове и животе. В какой-то момент сыну Грозы стало казаться, что в его теле живут сразу три сердца, и каждое стремится заглушить своим биением другие.       Стремительно опускающаяся на долину источников ночь проникала в темный зал, тихо ложась на глаза шелковым пологом, мягко стекая по плечам, струясь по полу, клубясь и уплотняясь в углах. Лишь силуэт самки пылал все ярче, окутанный горячими волнами страсти, и жар этот передавался копью, накаляя отзывчивый металл по всей длине. А между ног обездвиженного самца все выше вздымалось другое раскаленное копье, увитое не менее изысканным узором пульсирующих сосудов и обладающее столь же метко разящим острием.       Ладони Грезы ласкали оружие все более откровенно — так, как будто это было тело возлюбленного, а Сумрак смотрел не отрываясь и вопреки всякому здравому смыслу… ощущал каждое ее прикосновение. Сначала смутно… Потом — всецело. Повинуясь умелым руками супруги, он выгнулся в пояснице, чтобы быть к ней ближе.       — Тебе нравится, когда она трогает тебя так? — голос старшей жены показался таким далеким, что воин с трудом его расслышал.       — Да, — хрипло прошептал он. — Прошу, еще…       Но вслед за этим он получил больше чем просил, больше, чем мог вытерпеть. Полночь, Солнышко и Осень, не говоря ни слова поднялись со своих мест и проследовали к Грезе. И теперь уже четыре пары рук принялись гладить копье, обгоняя друг друга, натыкаясь друг на друга и ревностно споря за право обладанием каждым участком вожделенного металла.       Окончательно теряя самоконтроль, Сумрак рванулся вперед, хватая воздух широко раскрытой пастью, но Прорва вновь не позволила ему встать. Сейчас силы были не равны. А безжалостные самки тем временем приникли к копью со всех сторон и образовали вокруг него плотный клубок из разгоряченных, изнемогающих от желания тел. Орган самца в последний раз качнулся, достигая полной эрекции, и его хищный изгиб, отяжелев, медленно лег на дрожащий от напряжения живот.       — Госпожа, позволь…       — Нет.       Самец задохнулся, глуша отчаянный стон, и его жвала вытянулись до судороги. Осень на миг обернулась, бросив на супруга короткий опасный взгляд, а затем снова приблизилась к копью и чувственно провела по металлу языком. Греза томно выдохнула и тут же последовала ее примеру. В глазах у воина помутилось…       Что происходило дальше, Сумрак уже не видел. Он зажмурился и откинулся назад, обессиленно рухнув в объятия Главы гарема. Семя выплеснулось и, обжигая кожу, обильно потекло на пол. Самки в очередной раз добились своего.