В следующий раз

      Агент чувствует, как его снова усаживают в кресло, насильно пристегивая к этому безобразному «произведению искусства» ГИДРЫ. Злости нет, как и любых других эмоций, только бесконечная усталость и желание все прекратить, хотя.       Разве оружие может хотеть чего-то?       Тяжелые шаги Джека сложно спутать с чем-то другим. Они, как и прежде, эхом отражаются от стен, бьют по вискам, как молотки по наковальне, лишая надежды хоть на что-то.       А впрочем, разве оружие может надеяться на что-то?       Датчики неприятно холодят кожу на груди, пока куратор достает блокнот с записанным кодом. Черт бы побрал их всех, этих фанатиков. Страх есть только перед этой маленькой книжкой, не перед куратором и это определенно программный сбой. Чуть вдали мирно пищит непонятный для Солдата прибор, перебиваемый, разве что, звуком работающей вытяжки. Разряды тока со временем перестают казаться такими болезненными, как в первые разы. А хотя, какими они были раньше? Такими же сильными, плавящими мозг, как мороженое на палящем солнце? Или били слабо, лишь перезагружая мозг, делая разум податливым и пластичным, как у младенца? Возможно, раньше хватало только кода.       А впрочем, какая теперь разница?       Джек встает напротив, кривит губы, пока Солдат сжимает зубами капу. Без нее, он бы давно раскрошил зубы в порошок, сжимая челюсть, лишь бы не кричать так громко и отчаянно, лишь бы молчать. Роллинз смотрит с отвращением, открывает нужную страницу черного дневника с ярко-алым изображением гидры на корке. От Джека пахнет металлом, кровью и порохом. От Джека пахнет смертью.       Зимний вскидывает голову, всматриваясь в лицо куратора, а во взгляде столько невыплеснутой ненависти и боли, что обычный человек давно бы повесился. Но, разве оружие способно само совершать поступки, без приказа?       Роллинз смотрит долго, придавливает тяжелым, как бетонный блок, взглядом к креслу. Голос слишком отстраненный и холодный. Хриплый из-за вечной привычки кричать на нерадивых сопляков-агентов, не способных выполнить все без пинка под зад и крепкого мата в догонку. Джек говорит, пригвоздив Агента к креслу, выжигая все, что осталось от человека в идеальном оружии ГИДРЫ с каждым новым словом.       А впрочем, какая теперь разница.

***

      Вода в душевой слишком холодная, Зимний чувствует этот холод кожей, пока куратор, стоя за спиной своего пса, снимает форменную куртку, оставаясь лишь в черной футболке.       — Вперед, — резко, грубо, так, как нужно этому ненормальному оружию. Солдат заходит в кабинку, умудряясь избежать попадания на себя холодной воды, вжимаясь спиной в менее холодную плитку стены. Джек склоняет голову, смотрит, на Зимнего, как на ненормального, а хотя. Разве Солдат может быть нормальным? Роллинз протягивает руку вперед, под льющуюся сверху воду, а после выгибает бровь, прежде чем дотянуться до крана и отрегулировать воду, делая ее определенно теплее. После стольких десятков лет в криокамере начинаешь бояться любого холода?       — Ближе, Агент, от стены, — Зимний послушно проходит вперед, встает на колени перед куратором, опуская голову. Кажется, Роллинзу пора записываться к психологу, потому что он определенно привязывается к бездушному оружию.

***

      Роллинзу плевать, когда нужно возвращать свою отмороженную напрочь принцессу назад, в руки лабораторных крыс ГИДРЫ. Он предпочитает забирать Солдата из штаба, увозя к себе домой, подальше от белых стен и криокамеры. Джеку нравится, когда Агент ходит по квартире в его вещах, слишком больших для него, нравится видеть что-то, кроме пустоты в животно-желтых глазах. Зимний узнает его, просыпаясь утром, не ведет себя, как долбанная машина для убийств, пока находится в этой маленькой квартирке.       Солдат впервые заговорил на памяти Роллинза и это определенно лучший голос из тех, которые он приписывал Агенту в своих мыслях. Низкий, с легкой хрипцой, но Джеку он нравится. Агент говорит много. Очень. Он рассказывает, что вспоминает, правда, в основном это были его прошлые миссии, но Роллинз слушает, ему просто слишком интересно, многое ли помнит Агент.       А ещё, Джек на все сто процентов ненавидит утренние звонки, когда ему приказывают вернуть Агента назад в штаб для обнуления и дальнейшего возвращения в камеру.        — Меня снова отправляют в камеру? Снова обнуляют? — Солдат все прекрасно слышал, но все равно спрашивает, напоминая маленького ребенка. Джек кивает, уходя за формой Агента в комнату. Солдат ничего не говорит, лишь стоит на месте, пока Роллинз застегивает все ремни на его форме.       — В следующий раз я обязательно увезу тебя, Солдат. В следующий раз, — это самое настоящее обещание о котором вряд ли Агент вспомнит после обнуления, но Джек все же говорит это, скорее для себя, но все же это срывается с губ быстрее, чем он успевает все обдумать.       — В следующий раз зови меня Брок Рамлоу, — Джек кивает, пока Брок растягивает губы в ухмылке, пряча лицо за маской.