Малыш

У мамы в животике живет малыш. И скоро он появится на свет. Папа, сообщивший эту новость, с выжиданием уставился на Майка. Тот перекатился с пятки на носок, окинул взглядом потолок, разбросанные по полу игрушки, из-за которых его на этот раз почему-то не стали ругать, и перевел взгляд обратно на родителей. Папа смотрел все также выжидательно, а мама прикусила губу, изо всех сил стараясь выглядеть серьезно. Мама всегда так делала, когда пыталась не рассмеяться (Майк знал это, потому что часто причиной смеха становился он сам; ему нравилось смешить маму). Молчание затягивалось. Майк понятия не имел, как надо отреагировать. — Здорово? — рискнул предположить он. — Конечно, здорово! — наконец-то выпустила рвущийся наружу смех мама. Она выглядела такой счастливой, словно сегодня внеплановое рождество. Отец присел на корточки и одобрительно потрепал Майка по голове, взъерошив и без того лохматые волосы. — Ты кого больше хочешь, братика или сестричку? Майк бы, конечно, предпочел щенка, но такой вариант родители предложить почему-то не додумались. А из двух зол… — Сестричку, — решительно выдвинул Майк. Сестричка ведь не отберет его игрушки, вещи и папу, ведь так? — Значит, будем надеяться, что получилась сестричка, — улыбнулся папа, и в комнате словно еще одно солнышко зажглось. Майк не мог не улыбнуться в ответ. — Ладно, продолжай заниматься своими делами, герой, — отец вновь потрепал Майка по голове и поднялся в полный рост. Они с мамой переглянулись и заулыбались. — И не забудь собрать игрушки в ящик, если больше не собираешься ими играть, — строго заметила мама уже у двери детской. — Я еще буду играть, — пробурчал в ответ Майк, наблюдая, как захлопывается за родителями дверь детской. Послышались удаляющиеся шаги. Улыбка медленно сползла с лица Майка. Некоторое время он неподвижно стоял посреди комнаты, а потом как ошпаренный метнулся к шкафу, стремясь залезть поглубже, отгородится от мира вешалками с повседневной одеждой, как стеной. Не глядя он подцепил пальцами дверцу шкафа и захлопнул ее за собой. Несколько минут в абсолютной темноте было слышно только его прерывистое дыхание. А потом Майк разрыдался. Неужели он настолько плохой, что родители хотят его заменить? Может, он недостаточно послушный? Наверно, не стоило рисовать на бумагах с какими-то таблицами в кабинете отца. И так шумно бегать по лестнице, когда у мамы болела голова. И забирать поиграться детальки от очередного проекта папы и дяди Генри. А может дело в вазе, которую подарила на свадьбу маме бабушка? Но он же не специально ее разбил… Майк почувствовал, как горлу подкатывает очередная волна рыданий и уткнулся лицом в коленки, чтобы не закричать вслух. Может, малыш это не так уж и плохо? Всякие тетки с папиной работы переключатся на малыша и перестанут пытаться ущипнуть Майка за щеки. И маме будет кого наряжать в дурацкие костюмчики. Может, если они будут совсем разные, мама с папой не перестанут любить его? Не перестанут же? В дверь шкафа постучали. Легонечко, словно не спрашивая разрешения, а выбивая незамысловатый мотивчик. Раз-два, пауза, раз-два-три, и еще два отдельных стука. Майк затих, обнимая руками прижатые к груди колени. — Майки, я знаю, что ты там, — раздался веселый голос отца снаружи. Майк ничего не ответил и отодвинулся глубже в недра шкафа. — Мы с мамой купили торт, собирались отпраздновать хорошую новость. «Это он про малыша?» — подумал Майк, вновь ощущая, как остро защипало в уголках глаз. — Ты к нам не присоединишься? — поинтересовался отец из-за двери. — Я не хочу, — сдавленно произнес Майк, вновь утыкаясь лицом в колени. — Хэй, малыш, что такое? — отец приоткрывает дверь шкафа. — Ничего, — бурчит Майк, отворачиваясь от проникнувшего в шкаф света. Его голос лишь слегка подрагивает, но это не остается незамеченным. — Что случилось? Майк молчит. Если он начнет жаловаться, папа точно его разлюбит. — Майк, поговори со мной, — отец садится прямо на пол возле шкафа. — Чем ты расстроен? Тебя кто-то обидел? — Нет, — еле слышно отвечает Майк. Ему все труднее сдерживать рвущиеся из груди всхлипывания. — Это из-за малыша? — отец говорит мягко и вкрадчиво, словно Майк — зверек, которого нельзя спугнуть. Майк до хруста сжимает челюсти, пытаясь заставить губы перестать дрожать, несколько раз глубоко вздыхает и открывает рот, чтобы объяснить отцу, что дело вовсе не в малыше… но вместо слов изо рта вырываются рыдания. — Вы теперь перестанете меня любить?! — удается выдавить из себя Майку сквозь всхлипывания, когда отец прижимает его к груди, успокаивающе поглаживая по спине. — Ну что ты, — отец достает Майка из шкафа и усаживает к себе на колени. — Конечно же мы не перестанем тебя любить. С чего ты взял такую глупость? — Теперь у вас будет другой малыш, — говорит Майк куда-то в область отцовской ключицы. — Но ты от этого нашим малышом быть не перестанешь, — отец целует Майка в макушку, — и мы всегда будем любить тебя. — Правда-правда? — вскидывает Майкл заплаканные глаза. — Правда-правда, — улыбается отец, откидывая волосы со лба Майка. — А теперь давай умоемся, и спустимся вниз, пока мама не съела весь торт без нас. Она теперь за двоих питается. Майк неловко улыбается, размазывая слезы по лицу. Папа точно не станет его обманывать.

***

Папина машина внезапно вырулила из-за поворота, заставив Майка вздрогнуть и выронить из рук карандаш. Сегодня он не отлипал от окна большую часть дня — с тех пор, как папа уехал за мамой и маленькой Элизабет (имя Майку не нравилось: он хотел назвать сестричку как-нибудь круто, вроде Убийственной Гадюки, но родители почему-то оказались против). Майк ел на подоконнике, играл на подоконнике и рисовал на подоконнике, а в промежутках разглядывал улицу, пытаясь издалека заметить папину машину. Но ее появление все равно оказалось для мальчика неожиданностью. Майк сорвался с насиженного места и стрелой помчался к входной двери, успев распахнуть ее как раз к моменту, когда папа припарковался на подъездной дорожке. — Привет, герой! — радостно помахал рукой отец, выйдя из машины. Затем он обошел автомобиль кругом и открыл дверь пассажирского сидения, галантно подав руку прижимающей к себе белый сверток маме. — Мама! — радостно выкрикнул Майк, набросившись на женщину с объятьями. Они не виделись почти неделю, так что он успел здорово соскучиться. За время отсутствия мамин живот несколько сдулся, перестав напоминать засунутый под одежду мяч. — Привет, Майки! Как ты тут без меня, не шкодничал? Майк усердно замотал головой. Мама озорно улыбнулась и похлопала сына по плечу. Она открыла рот, словно собиралась сказать что-то еще, но тут сверток в ее руках зашевелился, издавая странные звуки, очень отдаленно напоминающие мяуканье котенка. — Шшш, — тут же отвлеклась на сверток мама, бережно его укачивая. — Вот мы и дома. Не надо волноваться, нигде тебя не бросили. На лице мамы расцвело выражение нежности, такое, какого никогда не было, когда она смотрела на Майка. Мальчик почувствовал ядовитый укол ревности. — Хочешь с ней познакомится? — наклонился к нему отец. Майк испуганно кивнул, а в следующую секунду отец уже держал его на руках. Мама развернулась к ним так, чтобы Майк мог рассмотреть крохотное красное личико в окружении пеленок. — Майк, это Элизабет, Элизабет, это Майк, — официальным тоном представил их друг другу отец. — Она похожа на вареную помидорку, — заметил Майк. — Ты был таким же, между прочим, — фыркнул отец. — Не хочешь с ней поздороваться? — Привет, Элизабет, — сконфужено пробормотал Майк. Девочка открыла набрякшие веки и уставилась на него мутными голубыми глазами. В душе Майка что-то екнуло. — Так-то лучше, — улыбнулся отец, опуская Майка на землю. — Уверен, стоит ей подрасти, и вы подружитесь. «Подружимся, — мысленно повторил про себя Майк, направляясь вместе с родителями к дому, — ну разумеется».