Мамина дочка всегда свою маму защитит.
24 июля 2018 г., 13:56
Рыжеволосая девушка шла по коридорам замка султана Сулеймана. Время близилось к семи вечера, и голубоглазая султанша шла в покои сестры её повелителя, Хатидже Султан.
Многое пришлось пережить девушкам. Они были и друзьями, и союзниками. Но теперь обиды и месть поглотили разум жены погибшего главного визиря. Хатидже уже не была такой как прежде. Друзьями своими считала она только нескольких людей: Шах и Махидевран. Хюррем зашла в покои той, в чьём сердце были только горе и тоска по мужу. Послышался голос кричащей.
— Хасеки Хюррем Султан!
Она поклонилась и была готова к обвинению со стороны Хатидже во всём грешном. К счастью, для жены султана в покои зашла единственная и неповторимая Михримах. Она посмотрела на свою матушку с улыбкой, с самыми светлыми и добрыми мыслями. На Хатидже же девушка окинула взглядом полного презрения, ведь именно она хотела убить её маму.
— Зачем ты пришла, Михримах? — высокомерно спросила обитательница покоев.
— Мне нужно было поговорить с Вами, — ответила чёрноволосая девушка, по внешности полностью совпадающей с её отцом Сулейманом.
— Как ты видишь, я сейчас не могу. Мне нужно поговорить с твоей матерью.
— Разве? Ну тогда я подожду Вас здесь.
— Ладно.
Сердце Роксоланы стало бешено колотиться. О чём с ней хочет поговорить сестра султана, которая держит большую обиду на неё? Та подошла ближе к ней, пока дочь рыжеволосой стояла у входных дверей.
— Что ты о себе возомнила, Хюррем?— презрительно спросила женщина.
— О чём Вы говорите, госпожа? — удивилась жена султана.
— Со смерти Ибрагима Паши не прошло и сорок дней, а ты тут устраиваешь подобные праздники.
— Госпожа…
— Довольно, Хюррем. Может повелитель тебя и защитил, но я терпеть твоего притворства не буду. Сейчас же закончила этот праздник.
Та молчала, не зная, что сказать на подобное обвинение. Вдруг к ней подошла её дочь и обратилась к Хатидже Султан.
— Вы не смеете так говорить с матушкой, госпожа.
Сестра повелителя пришла в недоумение. Она не ожидала такого от Михримах.
— Как ты смеешь так со мной разговаривать? Сейчас же иди в свою комнату, Михримах!— попыталась что-то сказать Хатидже.
— Нет, это Вы как смеете разговаривать с моей мамой? Перед Вами не рабыни стоят. И я сама решаю куда и когда мне идти.
Госпожа молчала. Пока Роксолана была рада, что у неё такая дочь, которая поддерживает её во всём.
— Сейчас же, извинитесь перед моей матушкой.
— Я не обязана извиняться перед ней. Я — сестра султана Сулеймана…
— А я дочь султана Сулеймана — Михримах Султан. А это жена моего папы — Хюррем Султан, и Вы обязаны попросить у неё прощения.
— Может быть твоя матушка и жена нашего повелителя, но она никогда не станет членом нашей династии.
— С чего это вдруг? — удивилась черноволосая девушка. — Махидевран же как-то стала, почему моя матушка не может, хм?
На это Хатидже сказать было нечего. Дочь Хюррем загнала её в угол.
— Не станете извиняться перед ней? — спросила Михримах. — Тогда слушайте: Вы говорите, что во мне не течёт кровь моей матушки, во мне течёт кровь династии Османов, то есть Ваша кровь. Так вот я Вам скажу… Во мне никогда не текла Ваша кровь — человека, который покушался на жизнь моей матери. И запомните, перед тем, как делать такие заявления. Во мне течёт только кровь повелителя, султана Сулеймана. И его жены, Хюррем Султан. Больше никого.
И с гордо поднятой головой, она собралась уйти из покоев.
— Пошли, матушка. Здесь нам делать нечего.
Роксолана пошла вслед за своей дочкой, уходя из покоев Хатидже. Мать была горда за свою дочь как никогда…
