Скверна

      Моя кровь тёмная. Точно такая же, как у порождений тьмы. Она пачкает доспехи, оружие и землю, пугая людей, наблюдавших за этим кровавым зрелищем.       Гниль внутри разъедает. Я чувствую, что кто-то зовёт, но сопротивляюсь этому… Голос, будто материнский, манит меня к себе. Но я дурак, нет, моя мать ведь давно мертва.       От порождений тьмы несёт смертью и разложением. Они уродливы, как снаружи, так и внутри. И кровь у них чёрная, что отлично отображает их природу. У меня она точно такая же.       Люди-люди-люди… Везде демоновы люди! Они раздражают своей суетой, слащавой улыбкой, чью фальшивость не заметил бы только слепой. Видя меня, у них потеют ладони и заплетается язык. Люди мне отвратительны: мерзкие и жалкие существа.       Своё мнение я меняю довольно быстро, встретив Морриган. Она человек, но пахнет от неё лесом и свободой. А ещё магией. Тёмной магией. Кровь у неё красная, но, как мне кажется, больше бы подошла чёрная.       Алистер шутит глупые шутки, улыбается по-глупому искренне и пытается помочь всем вокруг. Он останавливается возле мелкого человеческого мальчишки, треплет волосы, даёт деньги и обещает найти маму. Мать мальчика находится мёртвой, среди волков.       Стэн вызывает уважение. Он высокий и крепкий, а одним взмахом меча может снести голову огру. Кунари любит сладости, животных и тишину. Как не удивительно, но общий язык мы нашли быстро.       Лелиана слишком болтливая и громкая. Раздражает своими историями и слащавыми легендами. Постоянно краснеет и неловко улыбается. Целится из лука и с холодной решимостью в глазах режет горло людям и порождениям тьмы.       Мабари предан и дружелюбен. Он играет со всеми в отряде, но со мной обходится по-особому. Пёс молчит и верно заглядывает в глаза. Мне хочется улыбаться и мягко трепать того по голове. Правда, скверна в крови всё ещё поёт, а я всё ещё слаб, потому и сбегаю.       Смотря на Затриана, мне хочется перегрызть ему горло. Из-за своего личного горя он обрёк на смерть весь свой клан! Оборотни скалятся, угрожают, но покорно пропускают к своей покровительнице. Клан спасается, теряя своего Хранителя, но мне его совсем не жаль.       Винн злит. Она читает нотации, считает себя достойной указывать мне, что делать. Это настолько раздражает, что я срываюсь на крик. После мы не разговариваем в лагере, а старая магесса ко мне не приближается.       Эрла Редклиффа мне совсем не жаль, но его помощь дала бы возможность победить в войне. Поэтому я спасаю его ненормального сынка, супругу и весь замок в придачу, а после отправляюсь гоняться за легендой, чтобы помочь ему самому.       В Зевране я чувствую что-то родное… По крайней мере, чувствовал, пока он не открыл рот. С ним я разговариваю, узнаю об Антиве, а так же, что его мать была долийкой. В душе просыпается давно забытое сочувствие. Какое-то время я забываю о скверне. До первого кошмара.       Гномьи постройки впечатлили бы любого, но не меня. Пока я путешествовал по Орзаммару, собирая информацию, то узнал про проблемы здешних королей. Интересно, кому это всё пришлось решать?       Огрен воняет элем. К нему не хочется подходить. Он вечно шатается, смеётся в бороду и травит похабные шутки. Гном немного выводит из себя, но, сидя с ним у костра, вслушиваясь в пьяное бухтение, невольно чувствуешь уют.       На Глубинных Тропах скверна чувствуется гораздо отчётливей. Я вижу, как напрягается Алистер, ускоряя шаг. Порождений тьмы рублю клинками, почти не глядя, пробираясь всё глубже и глубже. А когда вижу Архидемона, то невольно задерживаю дыхание. Вот он… Тот, кто зовёт. Может мне чудился жуткий взгляд двух рубинов, устрашающих глаз, а, может, Древний и правда соизволил взглянуть на нас.       Денерим… Эльфинаж. Мерзость! Меня трясёт от злости. Я сжимаю зубы, посильнее натягивая капюшон, и усиленно стараясь не смотреть на людей, на их эльфийских слуг. Тошнит от отвращения, но, пересилив себя, я выполняю то, что от меня требуется.       Морриган тянет слова, лукаво улыбается. Говорит, что я напоминаю ей волка на цепи и протягивает руку. Говорит, что я могу выжить, проведя ночь с ней. Поступь у неё лёгкая, а голос чарующий, но я отказываюсь без колебаний. Мне не нужна эта жизнь.       А скверна всё ещё бурлит в крови. Моя душа прогнила насквозь и осталась только жалкая целая оболочка. Раны, что нанесли твари, совсем не волнуют, и, несмотря на крики Винн, осуждающий взгляд Морриган, я выхватываю меч из ближайшего трупа и бегу.       Самые длинные секунды в моей жизни. Я знал, что погибну, когда уходил из клана. Я знал, что погибну, когда отказывал Морриган. Но никогда, никогда не был к этому готов. В отличие от скверны.       И когда острый меч разрезает брюхо Древнему Богу, то я чувствую, как угасают остатки жизни в слабом теле, как закрываются глаза и тело падает на землю. Последнее, что я слышу в своей жизни — это шёпот скверны. Может быть, мне очень жаль.