Поколение Икс

Алекс, Хлоя и Шон спустились к Чарльзу и новорождённым, как только он мысленно дал им зелёный свет, ворвавшись в лабораторию с головокружительным шумом восхищения. — Ух ты, — Шон забавно разинул рот. Вау, вау, вау! Посмотрите на них! Они действительно, в самом деле здесь. О, они потрясающие! Это потрясающе. — Почему ты так удивлен? — поддразнивая, удивился Чарльз. — Ты знал, что я в положении несколько месяцев, дорогой. — Да, — отозвался Шон с сияющей улыбкой, — но одно дело, когда ты знаешь, а другое когда знаешь, понимаешь? Чарльз добродушно пожал плечами. — Хочешь подержать одного из братьев и сестер? Глаза Шона загорелись. — Да! Кого именно? — Наверное, будет легче взять Оливера, — предложил Чарльз, — он с краю. — Оливер? — заговорил Хэнк, когда Шон повиновался и осторожно подхватил старшего мальчика к груди, чтобы его можно было укачивать. — Оливер Престон Ксавьер, — подтвердил Чарльз. — Алекс, подойди сюда и подержи его брата. Алекс сделал это без колебаний, и Чарльз вспомнил, что и он, и Шон так привыкли и спокойно относились к детям, потому что выросли с младшими братьями и сестрами. Он такой маленький и красивый. Волосы Чарльза. Нос Эрика. Он идеален. — Как его зовут? — спросил Армандо, обняв Алекса за талию. — Каспер. Каспер Пейс. У Армандо не было младших братьев и сестер, но у него были младшие кузены, о которых он помогал заботиться. Он протянул указательный палец к Касперу. — Он еще недостаточно взрослый, чтобы хвататься… — начал Хэнк, а потом Каспер сосредоточился на пальце Армандо и вцепился в него своей крошечной ручкой. — Тогда ладно. — Это Аврора Блейз, — продолжил Чарльз, передавая старшую из двух своих маленьких девочек Хэнку. — Она красивая, — улыбнулся Хэнк, — они все красивые. Хлоя испуганно воззрилась на тихо лежащую в объятиях Чарльза Мелоди. Помимо спящих детей наверху, которые уже были очень далеки от беспомощных и хрупких младенцев, у нее было очень мало опыта с детьми. — Здесь нечего бояться, — заверил ее Чарльз. — Я не боюсь, — защищаясь, ответила Хлоя и медленно потянулась, чтобы подхватить ребенка. — Убедись, что поддерживаешь ей голову, — напомнил Шон, когда Чарльз передал свою младшую Хлое. Хлоя сердито уставилась на него. — Я знаю. Несмотря на свое опасение, Хлоя довольно быстро научилась держать ребенка. Черт возьми, она… она замечательная. Ух ты, дядя Чарли, у тебя получились великолепные дети. — Это Мелоди Брук, — сказал им Чарльз, — она самая младшая. Ребята оставались в лаборатории только до тех пор, пока Чарльз не ощупал свои ноги и не смог на них подняться, к своему великому облегчению. Не то чтобы он действительно смог идти, поскольку Хэнк передал Аврору Армандо, а затем поднял Чарльза, чтобы вернуть его в спальню на третьем этаже, игнорируя шумные протесты на протяжении всей дороги. Хэнк положил его на кровать через минуту или около того. — Я планирую соорудить несколько бутылочек. Квартет, вероятно, скоро проголодается, если не уже. Алекс и Армандо вернули Каспера и Аврору отцу. — Мы принесем их люльки сюда на ночь, — объяснил Алекс. — Да, — Чарльз благодарно улыбнулся, — спасибо, мальчики. Кормить квартет и уговаривать их поспать оказалось намного легче, чем Чарльз думал. Они заснули абсолютно спокойно, излучая удовлетворение, в котором грелся Чарльз. — Подожди несколько дней, — захихикал Шон, — скоро они будут бодроствовать все время, и ты будешь рвать на себе волосы. Может, даже облысеешь. *** — Они очень маленькие, — прошептала Ороро несколько часов назад. — Я никогда не был таким маленьким, — заявил Питер. — Был, — возразила Ороро. — Мы все такими были. — Хотите их подержать? — быстро вмешался Чарльз, стремясь предотвратить будущий спор. — Да! — с большим энтузиазмом проголосовала Китти. — Угу, — согласился Питер. Бобби промолчал, но глаза его сияли от удовольствия, и он окутывал Чарльза теплом. Красивая и маленькая. Наша. Я так счастлив. — Я хочу, папочка! — прокричала Ороро. — Я уже люблю их, — объявила Джин, когда Чарльз осторожно протянул ей Оливера, — они совершенно замечательные. Буду присматривать за ними всегда. Наши маленькие братья и сестры. Скотт осторожно понюхал волосы Оливера. — Не знаю, о чем говорил Шон; он прекрасно пахнет, похоже на сладкое молоко. — Просто ты пришёл в удачное время, а не полчаса назад, — сухо заметил Чарльз. *** К всеобщему огромному удивлению, предсказание Шона не сбылось в первую неделю жизни квартета. И во вторую. И в третью. В конце концов, Чарльз стал осторожно надеяться, что этого никогда не произойдет. Не то чтобы его новорожденные никогда не суетились, конечно, потому что они маленькие дети. Аврора и Каспер сердились немного чаще, чем Мелоди и Оливер. Но Чарльз всегда мог сразу понять, чего они хотят, а затем быстро дать им это. Они никогда не плакали просто так, и хотя они явно симпатизировали Чарльзу — телепатия была весьма полезна при определении подобных вещей — они никогда не протестовали тому, чтобы быть с кем-то другим. Было совершенно не странно видеть, как кто-то из малышей приподнимался в детской качельке, слушая — так, как ребенок может слушать — как один синий ученый болтает о физике, или обнаружить одного из них, усаженного в высокое кресло, пока Шон спорил с Хлоей, или увидеть при очередном сканировании чужих разумов Чарльзом, что один из четырёх детей катался в кенгурятнике у Армандо, пока тот наблюдал, как Алекс тренируется. Разумеется, никто из них никогда не подвергался какой-либо опасности, потому что все в доме были супер-настроены об их благополучии. Хэнк предположил, что психические связи, которые Чарльз установил с квартетом и остальной частью семьи, могут иметь какое-то отношение к этому замечательному развитию событий. Однако на самом деле не было никакого способа быть уверенным, и, хотя Чарльзу было любопытно, он тоже был достаточно доволен, чтобы просто принимать ситуацию такой, какая она есть. Честно говоря, Чарльз был счастливее, чем когда-либо за долгое время. В окружении тех, кто любит его таким, какой он есть, Чарльзу было легче игнорировать дыру в сердце. Он улыбался все чаще и дольше, побуждая остальных делать то же самое, что, в свою очередь, еще больше воодушевляло Чарльза. Это был прекрасный цикл из смеха и любви, который никто не хотел нарушать страхом и беспокойством. Даже новость о том, что Соединенные Штаты ввели торговое эмбарго на поставки товаров с Кубы, не смогло испортить настроение. Не так, как это было бы несколько месяцев назад, когда любое упоминание об этом месте заставило бы Чарльза вернуться в полудепрессивное состояние. Чарльз был бы счастлив провести остаток лета в великолепной дымке из солнечного света, бейсбола, чаепитий и купания, дополненной вечерами, проведенными у костра, когда Чарльз читал вслух, дети, спеленутые, дремали в объятиях старших детей, а остальная часть семьи жадно прислушивалась к тому, что он говорил. К сожалению, реальность постучалась в двери мира Чарльза десятого июля. *** — Чарльз Ксавьер, — произнес Чарльз в трубку синего телефона, висевшую на стене в маленькой кухне особняка. — А, мистер Ксавьер, — ответил добродушный мужчина, — это детектив Свенсон из департамента шерифа Вестчестера. Я звоню по поводу вашей пропавшей машины. — У меня не пропала ни одна из машин, — растерянно отозвался Чарльз. — Боюсь, что понятия не имею, о чем вы говорите, детектив. — Я имею в виду зеленый «Шевроле Корвет», который зарегистрирован на ваше имя, мистер Ксавьер. Я знаю, что вы владеете многими машинами, будучи тем, кто вы есть, и поэтому вы, вероятно, не знали, что она была угнана. Но, — Свенсон просиял с немалой гордостью в словах, — мы арестовали человека, который её похитил. О Господи. Армандо. Они арестовали Армандо. — Мы знаем, что вы очень занятой человек, но не могли бы вы спуститься в участок и предъявить обвинение преступнику? — Армандо Муньос в порядке? — яростно произнес Чарльз. — Потому что, если ты причинил ему вред, клянусь всем святым, ты очень скоро сильно пожалеешь об этом. — Он… подождите… вы его знаете? — Свенсон казался менее довольным собой и, соответственно, гораздо, гораздо более обеспокоенным. — Конечно я его знаю, — огрызнулся Чарльз. — Это я подарил ему машину, которую вы так ошибочно признали угнанной. Почему его вообще остановили? Он никогда не превышает. — Ну, — слабо возразил Свенсон, — черный за рулем такой дорогой машины — довольно подозрительно… — Я уже еду, — без малейшего чувства вины перебил его Чарльз, — лучше ему быть в порядке, и да поможет мне Бог, если он все еще будет в камере, когда я приеду, вам за это придется заплатить, детектив. — Профессор? — заговорил Алекс, как только Чарльз, не слишком аккуратно, повесил трубку. Беспокойство хлынуло из его сознания в Чарльза бурными волнами. — Все будет хорошо, Алекс, — заверил его Чарльз, заставляя себя глубоко вздохнуть, — просто произошло недоразумение. Я позабочусь об этом прямо сейчас. — Я иду с тобой, — заявил ему Алекс. Чарльз кивнул, зная, что у него ни шанса удержать Алекса. — Мы скоро вернемся. Хэнк, до тех пор ты главный. На этот раз Шон и Хлоя не стали спорить. *** Люди быстро отходили с пути Чарльза, когда он ворвался в отдел шерифа, а Алекс решительно последовал за ним. Они нашли Армандо сидящим на одном из неудобных черных пластиковых стульев Департамента. Рядом с ним дежурили два офицера, но, по крайней мере, он не сидел в камере. По крайней мере, сейчас. Во время краткого просмотра воспоминаний Армандо Чарльз стал свидетелем того, как мальчика допрашивали и как офицеры свободно бросали жестокие слова — и, к отвращению Чарльза, удар или два в его сторону. — С тобой все в порядке, Армандо? — спросил Чарльз больше для офицеров, чем по какой-либо другой причине. Он уже прекрасно знал, как потрясен Армандо, а также как он пытается скрыть это ради Алекса. — Да, профессор, — тихо ответил Армандо, — я пытался им сказать… но они не хотели слушать. — Я знаю. Это не твоя вина, — сказал Чарльз. — Алекс, отвези Армандо домой. Я буду присматривать за вами двумя ближайшее время. Алекс повиновался, положив руку на плечо Армандо, и вывел его наружу. — Гм, — осмелился заговорить лысеющий, полный мужчина со значком, объявлявшим его «Дж. Свенсоном», — но, мистер Ксавьер, сэр… Чарльз яростно посмотрел на офицера. — Кто именно ответственен за незаконное задержание моего студента? — Вашего студента? — спросил Свенсон. — Я дипломированный профессор с четырьмя докторскими степенями, — ядовито сказал Чарльз, — так что вполне логично, что как у профессора, у меня есть студенты. — Что здесь происходит? — новый голос прервал его. — Чарльз, это ты? Все в порядке? — Шериф Тирс, — поздоровался Чарльз, поворачиваясь к человеку, который только что вошел, — рад вас видеть. Прошло уже некоторое время с нашей последней встречи. — Да, Чарльз, — согласился Тирс, очевидно радуясь его видеть, — семь лет. В последний раз я слышал, что ты учишься за границей, в Англии. Я всегда знал, что ты будешь вершить великие дела; все здесь всегда соглашались, что ты еще более блестящ, чем твой отец, упокой Господь его душу. — Я получил докторскую степень, — сказал Чарльз, пожимая протянутую шерифом руку, — и решил, что слишком долго отсутствовал дома. Вряд ли Ксавьеры когда-нибудь откажутся от Вестчестера. Но боюсь, что сейчас у меня серьезная проблема, Ричард. — О? — Действительно. Видите ли, несколько ваших заместителей решили незаконно арестовать одного из моих студентов просто потому, что он был за рулем одной из моих машин, — произнёс Чарльз. — Что? — возмутился шериф, поворачиваясь, чтобы одарить окружающих офицеров острым взгляд. — Он нигер, сэр, — возразил один из мужчин, — откуда нам было знать, что он не какой-то грязный воришка? — Во-первых, вы не имели права его останавливать, — прогремел Чарльз, — вы свободно признали, что он не нарушает никаких законов. Я потрясен и вашим языком, заместитель Рилл, и поведением всего этого департамента. Армандо Муньос — благородный человек, который сражался и чуть не погиб за эту страну, и он заслуживает вашего уважения. Искра тревоги вспыхнула в Шерифе Тирсе, потому что пожилой мужчинаж прекрасно знал, что потеря благосклонности Чарльза может иметь разрушительные последствия для его карьеры. Семья Ксавьер давно известна тем, что помогает шерифам и мэрам, которые им нравятся, получить голоса. Чарльз мог бы легко поменять исход на предстоящих выборах, если он не справится с этой ситуацией правильно. — Мне очень жаль, что вам доставили неудобства, Чарльз, — быстро заговорил Тирс, — я могу заверить вас, что причастные к этому люди будут наказаны за свои необдуманные действия и что ничего подобного больше не повторится. Шесть месяцев в типографии — худшее наказание для таких людей. — Полиция должна защищать население, — заметил Чарльз, — мои ученики должны быть уверены, что вы будете помогать и защищать их. Независимо от цвета их кожи. — Ты абсолютно прав, Чарльз, — заверил Тирс, — и я лично окажу влияние на всех своих людей. — Я очень благодарен, — отозвался Чарльз, — и рад, что мое доверие к тебе не было неуместным, Ричард. *** Когда Чарльз добрался до особняка, он не удивился, обнаружив, что Алекс и Армандо сразу же спустились в опасную комнату по прибытии домой. Даже идиот, кем Алекс, безусловно, не был, мог бы понять, что причина ареста Армандо имела мало общего с законностью и чем-то, что не связано с цветом его кожи. Чарльз оставил их в покое, зная, что Алексу нужно успокоиться, и что Армандо будет лучшим человеком, чтобы добиться этого. Вместо этого Чарльз отложил квартет, чтобы вздремнуть, а затем собрал остальных детей. — Этот мир не идеален, — заговорил Чарльз, — и, к сожалению, человеческая раса давно ненавидит разницу, даже боится ее. Борьба, с которой мы сталкиваемся, чтобы быть принятыми, не является чем-то новым. — Армандо арестовали, потому что он мутант? — спросил Скотт. — Нет, — ответил Чарльз, — его арестовали, потому что у него тёмная кожа. — В этом нет никакого смысла, — недоуменно отозвался Питер. — Да, — согласился Чарльз, — не имеет. Однако, к сожалению, люди часто судят друг друга по цвету кожи, по религии, по тому, мужчина они или женщина, и кого они предпочитают любить. — Это глупо, — решила Джин. Чарльз был склонен согласиться с ней. — Если люди не могут преодолеть различия между себе подобными, — заметила Хлоя, — то как мы можем надеяться, что они смогут принять нас, дядя Чарли? Мутанты совершенно отличаются от людей. — Это будет нелегко, но я верю, что мы сможем показать им лучший путь, — ответил Чарльз, — будучи лучшими мужчинами и женщинами с самого начала и не опускаясь до стандартов тех, кто будет дискриминировать нас. — А если мы потерпим неудачу? — задался вопросом Хэнк. — Если люди решат прийти за нами, что бы мы ни делали? — Да помогут небеса любому, кто попытается причинить вред кому-либо из вас, — смотря ему в глаза, прямо ответил Чарльз.