Поколение Икс

Что-то настойчиво постукивало по лицу. Чарльз застонал и заставил себя открыть глаза. Каспер сидел верхом на его груди, барабаня указательным пальцем правой руки по щекам, лбу и носу Чарльза и напевая мелодию, которую он не узнавал. Касперу потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что Чарльз проснулся, а затем он воскликнул в чистом восторге: «папа!» А потом Чарльз оказался на самом дне из кучи детей, которые искали эмоционального утешения после его внезапного отсутствия. Чарльз действительно облажался, правда же, заставив своих малышей волноваться настолько сильно. — Все в порядке, мои дорогие, — пообещал Чарльз, посылая им волну за волной из успокоения и любви, — папа никуда не денется. Напряженное беспокойство и страх, которые Чарльз ощущал лишь частично, притуплялись, когда он обнимал своих детей, осыпая их поцелуями и объятиями одного за другим, заставляя квартет хихикать, когда он дул на их животики, и всё это потому, что все остальные в особняке, включая Эрика и Рейвен (прибытие которых, в конце концов, не было лихорадочным сном), все еще беспокоились о его состоянии. Быстрый осмотр сознания Адама сказал Чарльзу, что он был без сознания почти сорок восемь часов подряд и что доктор начал опасаться, что Чарльз впал в кому, когда никто и ничто не смогло его разбудить. — Я проснулся и в полном порядке, — обратился к ним Чарльз, слегка вздрогнув от легкой головной боли, вызванной активным использованием его сил. — Папочка? — заволновалась Ороро. — Просто небольшая головная боль, любовь моя, — заверил ее Чарльз, немного расслабившись, когда беспокойство исчезло, сменившись смесью облегчения, разочарования, радости, раздражения и благодарности. — Вот, папочка, — Бобби прислонил руку ко лбу Чарльза, и мороз покрыл его тонким слоем, с поразительной скоростью ослабляя тупую пульсацию. — Спасибо, Бобби, — благодарно сказал Чарльз, и лед Бобби оказался приложен как раз вовремя, потому что Чарльз внезапно ошеломленно оглох от громких, строгих мыслей от многочисленных членов его семьи. — Мы собираемся поговорить о том, что ты сбежал один, чтобы встретиться со своим ненормальным сводным братом, Чак, — сообщил ему Логан, — особенно после того, как ты заставил всех остальных пообещать, что они не будут никуда ходить по одиночке. — Я создаю GPS, который будет выглядеть как обычный эритроцит, и собираюсь ввести его тебе во сне, — пригрозил Хэнк. — Знаешь, — сказала ему Мойра, и в ее мысленном голосе прозвучало раздражение, которое было немного менее нежным, чем обычно, — ты удивительно туп для человека с таким интеллектом, Чарльз. Кто-то с четырьмя докторскими степенями должен думать подольше, прежде чем ускользать из дома одному, когда знает, что за ним охотится такой человек, как Страйкер. — Если ты хотел быть уверенным, что мы никогда больше не оставим тебя одного, — сказал Алекс, — поздравляю, ты преуспел, профессор. — Хлоя пытается приготовить тебе суп, — скорбно сообщил Шон, что больше всего на свете заставило Чарльза вздрогнуть от ужаса. — Что случилось? — спросила Джин. — Ничего, милая, — успокоил ее Чарльз, — просто у папы все немного болит, вот и все. — Они причинили тебе боль, — подумала Джин, — я видела, как этот человек причинил тебе боль. — Да, — вынужден был признать Чарльз, — но я исцелюсь, Джини. Кстати, я очень горжусь тобой, даже если использование Церебро и было безрассудным поступком. — Ты имеешь в виду, вроде того, как выйти из дома одному? — спросила Джин с притворной невинностью. — Да, хорошо, я понимаю твою точку зрения, дорогая. — Папа, — заговорил Оливер, нахмурившись так сильно, как только мог нахмуриться трехлетний ребёнок, — ты ушёл. И не сказал пока-пока. Чарльз осторожно взял руку сына, которая касалась его головы, в свою собственную. — Мне так жаль, Оливер. Папа никогда не позволит этому случиться снова. — Конечно, нет, — раздался голос Эрика из дверного проема, — блины и бекон ждут внизу, малыши. — Но, vati*, — запротестовала Китти, заставив Чарльза удивлённо моргнуть, — мы хотим остаться с папой. — Завтрак — самый важный прием пищи за день, — сказал Эрик, и в его глазах мелькнул огонек, скрывавший торжественность тона, — так что бегите. Дети повиновались, хихикая и бросившись напоследок к Чарльзу несколько раз, чтобы поцеловать его в щеки. — Я не маленький, — серьезно сообщил Питер Эрику. — Ты младше меня и твоего папы, — заметил Эрик, взъерошив лохматые серебристые волосы Питера, — тебе нужно подстричься, Liebling. Глаза Питера расширились от ужаса, и он прикрыл волосы руками, защищая их: «нет!» А потом он ушел, захлопнув за собой дверь спальни. Веселье Чарльза быстро угасло, и он заставил себя сосредоточить все свое внимание на Эрике, чувствуя, как нервозность пульсирует в венах. Он был абсолютно уверен, что Эрик вот-вот начнет кричать на него; уверен, что крик приведет к тому, что Эрик уйдет во второй раз. Вместо этого Эрик забрался на него сверху, стараясь не навалиться всем своим весом на Чарльза, и поцеловал его так, словно мир вот-вот придет к концу. — Mein gott, Чарльз, — выдохнул Эрик через несколько минут или часов, Чарльз был не очень в состоянии думать в тот момент, — я думал… — Эрик, — простонал Чарльз в ответ, немного беспомощно, притягивая Эрика обратно к своим губам. Секс с Эриком всегда, всегда был удивительным; настолько удивительным, что Чарльз не мог насытиться им до Кубы, и был абсолютно убежден, что Эрик полностью отвратил его от любых других гипотетических любовников. Но это, это было намного больше, чем до происшествия. Эта страсть подпитывалась не похотью и первыми проблесками чего-то более сильного, а головокружительным облегчением, горячим отчаянием и чистой, неподдельной любовью. Так и должно было быть между ними все это время. И выглядело все так: Чарльз и Эрик сплелись на хлопчатобумажных простынях, конечности переплелись, цепляясь друг за друга, оба полностью поглощенные друг другом. Какая-то часть Чарльза была бы довольна остаться в объятиях Эрика, купаясь в послеоргазменной неге, навсегда, хотела бы игнорировать то, что было что-то не в порядке в их отношениях. Но были вещи, которые им стоило обсудить, и, Чарльз знал, даже воспоминания о таких моментах будут испорчены кислыми мыслями и чувствами. — Ну что, vati? — мягко спросил Чарльз, рассеянно проводя пальцем по завиткам на груди Эрика. — Джин взглянула на меня и спросила: «Папа, где ты был?» — сказал Эрик, играя пальцами с волосами Чарльза, — с английским акцентом, который, вероятно, еще более очарователен, чем твой. — У меня не очень приятный акцент, Эрик, — запротестовал Чарльз, понимая, что его голос немного напоминает голос Питера. — Нет, это так, — не согласился Эрик. — потом она спросила, останусь ли я на этот раз. — Неужели? — вопрос вырвался прежде, чем Чарльз успел его остановить. — Это… — Эрик начал было обрывать себя, но тут дверь спальни без предупреждения открылась, и в комнату проскользнула синяя фигура, позволив двери захлопнуться за ней. — Рейвен! — закричал Чарльз, хватаясь за простыни, чтобы прикрыть себя и Эрика. Рейвен весело фыркнула, хотя Чарльз мог видеть темно-синие пятна на ее щеках, как это выглядело, когда она краснела в своей обычной форме. — Тебе что-то нужно, Мистик? — многозначительно спросил Эрик. — Да, на самом деле, — ответила Рейвен, собравшись с мыслями, — мне нужно, чтобы мой брат пообещал мне, что он перестанет пытаться поставить свою жизнь на кон ради других. — Насколько ты веришь в то, что я соглашусь на что-то подобное? — удивился Чарльз. — Ни насколько, — печально улыбнулась Рейвен, — но все равно стоило попробовать. Ты идиот, Чарльз. — Очевидно, многие люди в этом доме разделяют это мнение, дорогая сестра, — сказал ей Чарльз. — Тогда я полагаю, что это должно быть правдой, — ответила Рейвен и добавила с напускной небрежностью: — тогда мне придется остаться, чтобы убедиться, что твоя патологическая потребность спасти мир не приведет тебя к смерти. — Мне по секрету сообщили, что это работа на полный рабочий день, — предупредил Чарльз, широко улыбаясь. — Человек, который сказал тебе это, должен быть очень мудрым, не так ли? — поддразнила Рейвен, подходя и целуя Чарльза в лоб. Через мгновение она сморщила нос: — тебе нужно принять душ. — Я займусь этим немедленно, — заверил ее Чарльз. — Кстати, — спросила Рейвен, — почему в моей старой комнате полно подарков? — Ты пропустила несколько дней рождения и Рождеств, пока была в отъезде, — объяснил Чарльз. — От тебя по меньшей мере пятьдесят штук, — заявила Рейвен, выгнув рыжую бровь. — Ну… ты также пропустила пару Хэллоуинов… и Пасхи… и Дни святого Валентина… и… Рейвен нежно рассмеялась:  — Ты такой болван, Чарльз. Как ты думаешь, Страйкер, он был прав насчет… пришельцев? — Я думаю, что он полностью убежден в своей правоте. А ещё я думаю, что было бы смехотворно самонадеянно с нашей стороны предполагать, что во всем бесконечном космосе только на нашей планете есть жизнь, — ответил Чарльз. — Потому что высокомерие для тебя такое чуждое понятие, — пробормотал Эрик. Рейвен снова фыркнула: — Думаю, нам просто придется подождать и посмотреть. Серьезно, Чарльз, прими ванну, от тебя воняет. А потом она протанцевала обратно в коридор, и недостающий кусочек сердца Чарльза встал на место. — Знаешь, она права, — заметил Эрик, когда они снова остались одни. — Тебе тоже нужно принять душ, — сказал ему Чарльз. — Я имел в виду, насчёт того, что ты идиот, — пояснил ему Эрик, — как, черт возьми, ты мог поверить, что встреча с Кейном в одиночку будет хорошей идеей? — Я признаю, что это не было одним из моих лучших решений, — признал Чарльз, — он попросил моей помощи и… — Не все заслуживают твоей помощи, Чарльз, — твердо и мрачно отозвался Эрик. — Перестань говорить так, будто ты думаешь, что я должен считать тебя в их числе, Эрик Леншерр, — упрекнул Чарльз. — Я чуть не убил тебя и наших детей. — То, что произошло на Кубе, было несчастным случаем, Эрик! — воскликнул Чарльз, ненавидя и презирая смирение, которое он услышал в голосе Эрика, — я простил тебя за это давным-давно, дорогой. — Ты не должен был этого делать! Я не заслуживаю этого, — громко заявил Эрик. — Почему бы тебе не позволить мне решать, заслуживаешь ли ты прощения за то, что случилось на пляже, — настаивал Чарльз, — учитывая, что это случилось со мной, а не с тобой или с кем-то еще! — Чарльз… — Я спрятал от тебя наших детей, — прервал его Чарльз. — Возможно, у меня были на то веские причины, но я все равно это сделал. Я все еще держал в тайне детей, которых ты отчаянно хотел от меня. Ты можешь простить меня за это? — Да, — Эрик не задумался ни на секунду, — я понимаю, почему ты это сделал, Чарльз. Их безопасность всегда должна быть на первом месте. — Тогда я могу простить тебя за то, что ты принял неверное решение в очень напряженной ситуации, которая с самого начала эмоционально скомпрометировала тебя, — сказал Чарльз. — Я люблю тебя, — сказал Эрик, и его голос был полон удивления, — я ничего не сделал в своей жизни, чтобы заслужить тебя, Schatz, но я буду эгоистом и все равно заберу тебя себе. — Это… это значит, что ты останешься? — спросил Чарльз, и на поверхность всплыла Надежда. — Если ты примешь меня, — улыбнулся мужчина. Чарльз снова поцеловал его: — Всегда, Эрик. *** Выйдя из комнаты брата, Рейвен почти сразу же столкнулась с Алексом и Дарвином. — Рейвен, — поприветствовал Дарвин кивком головы, — профессор… — Вы не хотите туда идти, — сказала им Рейвен, — поверьте мне. — Профессор прямо сейчас проецирует ужасное количество счастья, — заявил Алекс, формулируя это так, как будто это был вопрос. — Они с Эриком… помирились, — объяснила Рейвен, — неоднократно. Алекс поежился: — Хорошо, нам правда, правда не нужно было этого знать. Это все равно что представить себе, как твои родители занимаются сексом. Он всегда будет проецировать приятные вибрации, когда… — Просто будь благодарен, что он теперь лучше контролирует свои способности со времен учебы в университете, — криво усмехнулась Рейвен. — Однажды я получила мысленную картинку, без которой могла бы жить вечно. — Мы принесем профессору завтрак попозже, — решил Дарвин. — Наверное, ему все равно лучше немного полежать в постели. — Мудрое решение, — протянула Рейвен. — А ты что здесь делаешь? Ты остаёшься? — осторожно начал Алекс. — А если и так? — Тогда внизу есть ученый, которому не помешало бы немного взбодриться, — отозвался он. — Не думаю, что он хочет меня видеть, — ответила Рейвен, слабо улыбнувшись им, — он избегает меня как чумы со вчерашнего утра. — Он пытается дистанцироваться, — объяснил Дарвин более мягко, чем, вероятно, заслуживала Рейвен, — он думает, что так будет менее больно, если ты снова уйдешь. — Я не уйду, — жёстко заявила Рейвен. — Тогда пойди и скажи ему, — предложил Дарвин, — что знаешь, что не все подарки были от Чарльза. Рейвен кивнула и повернулась, чтобы спуститься вниз, но остановилась, когда Алекс снова позвал её: Рейвен посмотрела на него. — Добро пожаловать домой. На этот раз ее улыбка была настоящей, и она оставалась на губах, пока Рейвен не достигла лестницы, которая вела вниз к лабораториям Хэнка. Потратив целых двадцать минут на то, чтобы привести себя в порядок, Рейвен, наконец, спустилась, а затем остановилась в дверях, заметив Хэнка. — Мне нравится, что ты сделал с этим местом. — Рейвен, — Хэнк оторвался от микроскопа, над которым склонился, и выпрямился. — Можно мне войти? — спросила Рейвен. — Будь моим гостем, — ответил Хэнк, — как ты себя чувствуешь? — Лучше, — ответила Рейвен, — лучше, чем когда-либо за долгое-долгое время. Поняла, что Чарльз очнулся; на этот раз он действительно напугал меня. — Он всех нас напугал, — согласился Хэнк. — Он был… Ему было очень плохо после Кубы? — Рейвен нужно было знать, эта мысль мучила ее уже несколько дней. — Конечно, он был не в лучшей форме, — ответил Хэнк, — но нет, все было не так уж плохо. Во-первых, большинство его органов не нужно было выращивать заново. Но он был в коме целую неделю. — Я не должна была оставлять его, — призналась Рейвен, — если бы я не сделала этого, возможно, ничего бы не случилось. — Ты не можешь этого знать, — возразил Хэнк, — и ты не виновата, Рейвен. — Я ненавидела Жало, — призналась Рейвен, — она чуть не убила тебя; я хотела разорвать ее на части за это. Но я никогда не думала, что она способна сдать нас Страйкеру. Я должна была догадаться: она постоянно пыталась посеять раздор, пытаясь натравить меня и Эмму друг на друга. Мы просто думали, что она обуза. Мы были так слепы. И Чарльз заплатил за это. — С Чарльзом все будет хорошо, — пообещал ей Хэнк, — умственно и физически он уже почти выздоровел. — А эмоционально? Его разрезали, Хэнк, каждая часть его тела была осквернена этим монстром. И он чувствовал это каждую секунду. — Я не собираюсь говорить тебе, что это будет легко, — сказал Хэнк, — потому что это будет не более чем красивая ложь, но он будет в порядке. У него люди Икс и дети рядом, чтобы помочь ему пройти через это. — И я, — объявила Рейвен. Хэнк быстро заморгал: — Ты остаешься? — Да, — подтвердила Рейвен, — я ушла, потому что хотела стать частью чего-то великого, но тогда я не смогла увидеть, что я уже была частью чего-то, чего-то лучшего, чем просто великое, чего-то прекрасного. Я не совершу эту ошибку снова. — А как же Братство? — осторожно поинтересовался Хэнк, и Рейвен поймала себя на том, что ей очень хочется, чтобы в его словах действительно прозвучала надежда, а не плод ее воображения. — Я не знаю, — Рейвен нахмурилась, обдумывая это, — мы освободим их от Страйкера и Траска, как только Чарльз исцелится достаточно, чтобы использовать Церебро… и тогда, я думаю, все будет кончено. Я достаточно хорошо знаю своего брата, чтобы знать, что Чарльз предложит им убежище здесь на столько, сколько они захотят; им придется выбирать, хотят они остаться или нет. — А как же Эрик? — спросил Хэнк, и на его лице появились первые намеки на улыбку. — Чтобы заставить Эрика снова добровольно расстаться с Чарльзом, потребуется херов апокалипсис, — решительно заявила Рейвен, — и даже тогда я бы не стала делать ставку на то, что это произойдет. Хэнк просиял: — Хорошо… я рад. — Я тоже, — улыбнулась Рейвен. *** — Для протокола, — Алекс скрестил руки на груди, а его тон был полон явного раздражения, — я думаю, что это чертовски ужасная идея. — Согласен, — ответил Хэнк, — в кои-то веки. Но он полностью восстановился психически. — Он едва может ходить! — запротестовал Алекс. — Алекс, — заговорил Чарльз, тяжело прислонившись к Эрику, — я ценю твою заботу, дорогой, правда, но если мы будем ждать, пока я полностью исцелюсь, чтобы сделать это, возможно, не останется никого из членов Братства, кого можно будет найти. У нас нет времени, чтобы тратить его впустую, и Адам и Хэнк одобрили использование Церебро в течение короткого периода времени. — Двадцать минут, — вмешался Хэнк, — а потом я выключу его, профессор, независимо от того, найдёте вы второй бункер Страйкера или нет. — Ты сказал, что я полностью восстановился психически, — заметил Чарльз. — Не испытывай судьбу, малыш, — хрипло заметил Логан, когда Хэнк бросил на Чарльза взгляд, который заставил Чарльза делать именно это. — Двадцать минут — это прекрасно, — любезно согласился Чарльз. Чарльз отпустил Эрика, чтобы надеть шлем Церебро, слегка покачиваясь. Эрик тут же поддержал его, а затем крепко обхватил руками бедра Чарльза. — Думаю, мне следует послать Траску корзину с фруктами, чтобы поблагодарить его за то, что он так заботится о нас, — пробормотал Чарльз. — Только если яблоки будут отравлены, — пожал плечами Эрик, позволяя себе шутить, зная, что Чарльзу это нужно. — Почему бы не отравить все фрукты? И не наполнить корзину взрывчаткой? — предложил Шон. Чарльз рассмеялся. — Прекрати давать моим студентам идеи, Эрик. — Я не собираюсь подавлять их творчество, Чарльз. Чарльз закатил глаза и застегнул шлем. — Включи его, Хэнк. Хэнк подчинился, и комната осветилась. Как всегда, прилив столь многих умов, соприкасающихся с его собственным, заставил Чарльза ослабеть в коленях. Однако вместо того, чтобы вцепиться в интерфейс на этот раз, Чарльз заставил терпеть это Эрика. Найти бункер было почти до смешного легко; разум Эммы был как маяк, даже приглушенный ее ошейником подавления, и ему потребовалось меньше пяти минут, чтобы ухватиться за него. Чарльз подавил желание потереть шею; ошейник исчез задолго до того, как он проснулся, но он все еще чувствовал его вес. — Эмма, — предположил Чарльз. — Ксавьер, — Эмма казалась сломленной, и ему потребовалось лишь мгновение, чтобы понять почему. Азазел и Янош были мертвы, убиты Траском, и в этот самый момент сумасшедший работал с Жабой. Эмма не любила их, по крайней мере, не так, как обычный человек определил бы любовь, но они были постоянной частью ее бурной жизни, самой близкой к семье. — Мы идем за тобой, — пообещал Чарльз, — просто держись. Чарльз повернулся к Алексу: — Приготовь Дрозда; Эмма в Вермонте. — Только Эмма? А где остальные? — растерянно спросил Шон. — Боюсь, они мертвы или почти мертвы, — признался Чарльз. Гнев пронзил Эрика и Рейвен, просачиваясь в сознание Чарльза. — Магнето и Мистик? — спросила Эмма, почувствовав ярость, с едва заметной долей надежды. — В безопасности, — заверил Чарльз. — Они знают о Жале? — спросила Эмма. — Да, — подтвердил Чарльз. — Я выпотрошу эту маленькую сучку, — поклялась Эмма. — Очевидно, ты не одна такая, — сказал ей Чарльз. — Мы можем делать это по очереди, — объявила Эмма. *** Эрик сорвал дверь с камеры Эммы; разрушение успокоило небольшую часть его ярости. — Ты ранена? — Нет, — ответила Эмма, расслабляясь, когда Эрик использовал свои силы, чтобы снять с нее отвратительный ошейник. Он развалился на куски, а затем металл в нем рассыпался в пыль. — Пошли, — Эрик повел ее через лабиринт коридоров и вышел из бункера, встретив большинство Людей Икс у самолета. — Мы нашли остальных, — мрачно сказал Хэнк, — Алекс уничтожил их тела и операционную Траска. — Где Росомаха и Банши? — спросил Армандо. — Мы здесь! — крикнул Шон, когда они подбежали друг к другу. — Где, черт возьми, вы были? — спросил Алекс. Логан обменялся удовлетворенной улыбкой с Шоном, прежде чем ответить: — Разрушали обитель Страйкера. *** — Оно исчезло, — прорычал Траск, стоя среди обломков того, что было его самой ценной коллекцией, осколки стекла хрустели под его ботинками, ценные сыворотки смешались на полу. То, что не было разбито вдребезги, было разорвано и уничтожено, — все это! Все наши образцы, наши исследования, они взяли и все разрушили! — Нам придется продолжить операции, — ответил Страйкер, — у нас все еще есть горстка мутантов под контролем. — Мы должны убить их, пока у нас еще есть шанс, — отрезал Траск, — прежде чем Люди Икс смогут забрать их у нас тоже. — Точно нет, они нужны нам сейчас больше, чем когда-либо, — не согласился Страйкер, — упакуйте все, что сможете спасти. Мы переносим наши операции в Таиланд. — Какая часть «все разрушено» оказалась слишком сложной для тебя? Мутанты опасны, их нужно уничтожить! — потребовал Траск. — Это наша единственная надежда! Хватит спорить, Боливар, — заорал Страйкер. — Делай, как я говорю, и готовься к отъезду. — Я больше не буду тебя слушать, — медленно проговорил Траск. Без предупреждения он вонзил коготь, сделанный из адамантия, в живот Страйкера, вырвав его обратно еще одним быстрым движением. Страйкер упал, схватившись за живот — его глаза расширились от шока. Ему удалось выдохнуть, несмотря на боль, которую он испытывал: — Траск… почему… Траск полоснул когтем по горлу Страйкера, перерезая его. — Потому что человеческая раса была бы обречена, если бы я продолжал следовать за тобой. Ты был хорошим другом, Страйкер, лучшим из всех, что у меня когда-либо были. Не волнуйся, я гарантирую, что наши люди выживут. Свет в глазах Страйкера исчез через несколько секунд, его грудь перестала двигаться. Траск засунул коготь обратно во внутренний карман своего лабораторного халата, а затем опустился на колени в кровь, которая начала собираться вокруг мертвеца, убедившись, что плащ пропитан ею. Он оставался там, по крайней мере, полчаса, пока запасной агент Страйкера не начал штурм бункера. Поскольку Бог любил его, именно сын Страйкера, Уилл, нашел Траска отчаянно пытающимся «остановить» кровотечение. — Что… — Уилл бросился вперед, опускаясь на колени рядом с Траском, — папа! — Слишком поздно, — Траск заставил свой голос сорваться, — я пытался спасти его. — Что случилось? — спросил Уилл, опустошенный, — кто это сделал? — Мутант, Росомаха, — солгал Траск. — Росомаха? — спросил Уилл, и что-то темное появилось в его голосе. Траск наслаждался этим; возможно, он мог спасти Уилла так же, как не смог спасти его отца. — Один из Людей Икс, — объяснил Траск, — я предупреждал твоего отца, что мы должны их уничтожить; я сказал ему, что все мутанты опасны, но он так настаивал, что мы можем работать с ними. У него была такая вера в них… и посмотри, что сделали эти монстры, чтобы отплатить за эту веру. Все они должны быть уничтожены. — Да, — согласился Уилл, и его взгляд стал жестче, — вы абсолютно правы, доктор. Они все за это заплатят. — Уилл? — Рамона вошла в комнату, — где… О Боже, дядя! Мутантка подбежала к павшему лидеру и положила голову ему на грудь, пальцами лихорадочно ища пульс, который давно пропал. — Все они, — Траск многозначительно посмотрел на Уилла. Уилл кивнул, расстегнул кобуру на бедре, вытащил пистолет, прицелился и выстрелил одним плавным движением. Рамона, мутантка, упала навзничь, пуля прошила её голову. — Молодец, сынок, — похвалил его Траск. — Ты помог защитить наш вид от величайшей угрозы… эволюции. *** — Что ты имеешь в виду, говоря, что остаешься здесь? А как насчет всех наших планов? — спросила Эмма. — Братство? — От Братства ничего не осталось, — заметил Эрик. — И наш последний «план» закончился тем, что взорвался автобус со школьниками, — напомнила Рейвен. — Их родители даже не смогли похоронить их. — Это была вина Жала, а не наша, — настаивала Эмма. — Люди не перестанут пытаться преследовать нас только потому, что ты решил спрятаться за силовым полем. — Я знаю, — согласился Эрик, — но с этого момента мы с Рейвен будем стоять лицом к лицу с этими людьми, а наша семья — рядом и за нашими спинами. Ты более чем желанная часть этой семьи, Эмма. — Я так не думаю, — тут же отказалась Эмма, — у меня нет желания играть в «дом», Магнето. — Как пожелаешь, — согласился Эрик. — Куда ты пойдёшь? — спросила Рейвен. — Пока что — Европа, — решила Эмма, — я всегда была неравнодушна к Франции. *** Эмма удалилась, не потрудившись даже попрощаться; Чарльз знал, что она не была «прощающимся» человеком. Эрик присоединился к нему на палубе крытого бассейна через несколько минут после того, как разум Эммы покинул территорию, просочившись через щит. Чарльз полулежал в шезлонге, наблюдая за детьми, Элли и Кайлом, катающимися на коньках по замерзшей воде. Каспер был единственным, кто не наслаждался этим — он был завернут в толстое одеяло на коленях Чарльза. — Сейчас середина июня, — сказал Эрик, хмуро глядя на лед и падающий снег. — Бобби хотел научить квартет и Кайла кататься на коньках, — объяснил Чарльз, — поэтому он заморозил бассейн. Я почти уверен, что Мелоди является причиной того, что идет снег. Эрик выглядел достаточно впечатленным, а затем повернулся к Касперу: — Почему ты не катаешься со своими братьями и сестрами, малыш? Каспер мрачно посмотрел на лед.  — Слишком холодно, vati. В бассейне Аврора опасно покачнулась. Джин протянула руку и телекинезом поддержала ее, чтобы младшая сестра не упала. Питер пронесся мимо остальных, в то время как Элли и Ороро парили в воздухе, катаясь на коньках. — Мне очень жаль, Liebling, — утешил его Эрик, используя свои силы, чтобы поднять запасную мелочь из кармана Чарльза в воздух перед сыном. Каспер с любопытством наблюдал, как монеты начали превращаться в крошечного Серебряного Дракона с медными крыльями. Каспер радостно рассмеялся, а Эрик протянул игрушку сыну: — Вот, пожалуйста. Каспер взял его, но не руками, а разумом, заставляя дракона нырнуть и сделать петлю в воздухе с легкостью, которая была почти поразительной. Дракон бил крыльями и даже беззвучно ревел. Глаза Эрика комично расширились: — Чарльз, это не я. — Как я вижу, — ответил Чарльз, благоговея перед сыном, — у него, видимо, есть и твои способности, любовь моя. — А ты знал? — Я и понятия не имел, — ответил Чарльз, притягивая Каспера к себе так близко, чтобы поцеловать его в щеку, — это чудесно, дорогой. Дети смеялись, взрослые были спокойны, а Эрик рядом. Семья Чарльза была цельной, надежной и сильной. Это не было идеально, но Чарльз никогда в жизни не чувствовал себя счастливее. — Да. Совершенно изумительно. *** Vati (нем.) — папа. Liebling (нем.) — милый, любимый по отношению к ребёнку.