Amateur Cartography

26 Мая, 2002. Она услышала пение птиц, значит, уже наступило утро. К сожалению, судя по теплу и весу на кровати позади неё, причина развлечений прошедшей ночи всё ещё была в комнате. Почему он не оставил её? Она даже не нуждалась в записке, достаточно было только ему уйти и оставить её. Гермиона лежала на кровати свернувшись клубочком. Она сглотнула и посмотрела на стену, на которую падал солнечный луч. Возможно, он ещё спал. Она не могла видеть его, а палочка была недоступна для Гермионы — она заметила её возле скомканной кучи одежды у дальней стены — но в её распоряжении были другие возможности. Гермиона сосредоточилась на том, что она сейчас слышала; его дыхание было ровным и спокойным. Она подождала еще несколько минут, прислушиваясь к любым малейшим изменениям. Если бы он сейчас не спал, она могла бы просто вскочить с кровати и побежать в ванную, и столкнуться с последствиями по возвращении. Но если наоборот, именно она должна была быть тем, кто уйдет. Оставить неясную записку перед тем, как ускользнуть, являлось мелочью, лишенной достоинства, но стоило бы избежать ещё более недостойной сцены. Кроме того, это было не так, как если бы он собирался осмотреть её квартиру. Даже если бы он был бы склонен любопытствовать, она использовала бы заклинания почти на каждый квадратный дюйм своей квартиры и знала бы, если что-то было бы нарушено. Она всегда была лучше него в заклинаниях и в их использовании — не говоря уже о всем остальном, — и она сомневалась, что за последние несколько лет многое изменилось. Гермиона попыталась наклонить голову, чтобы взглянуть через плечо, но боль в шее быстро дала о себе знать. Девушка тихо вздохнула. Она медленно подняла голову с подушки; шум, который сопровождался при этом, показался ей громким и крайне раздражительным. Повернувшись, она обнаружила, что смотрит в серые глаза Драко Малфоя — в его сонные серые глаза. Паника, которая накрыла девушку, сковала всё ее мышцы и она снова положила голову на свою подушку. Он, вероятно, всё время наблюдал за ней с глупой ухмылкой на лице. Гермиона натянула на себя простынь и старалась не замечать того, с какой силой она сжимала белоснежную ткань. Малфой ещё не сказал ни слова. — Утро, Малфой, — произнесла Гермиона. Это прозвучало мило. Действительно мило. — Утро, Грейнджер. Они были сейчас до тошноты вежливыми. Не то, что она была удивлена, просто не ожидала этого от него. Хотя, на самом деле, он был достаточно мил прошлой ночью. Если бы он не был Малфоем, она бы смогла использовать слово «милый», но это была она, а это был Малфой, и у них была своя история, как говорили люди. Гермиона сразу же избавилась от этой мысли. Малфой лежал на животе наполовину укрытый и растянулся, по крайней мере, на две трети её кровати. Если бы ткань была немного ниже, она бы смогла увидеть его задницу. Гермиона случайно столкнулась с ним взглядом. Он выглядел озадаченным. Время шло медленно, мучительно медленно, и из всех моментов, этот в личном списке Гермионы заслуживал «самого неловкого молчания, которое я когда-либо испытывала.» — Мне действительно нужно идти, — сказал он. Его слова облегчили ситуацию. У неё были планы с Джинни — у них была еженедельная договоренность — завтракать вместе по воскресеньям. — Я понимаю, — ответила девушка. И она действительно понимала. Гермиона отвела взгляд, когда Малфой вылез из её постели и нащупал на полу свою одежду. Она смутно помнила, как бросила его вещи туда прошлой ночью. Она снова посмотрела на стены своей спальни и заметила, что ей действительно стоит спросить хозяйку квартиры, можно ли ей рисовать. Она не хотела случайно довести пожилую леди до сердечного приступа или дать причину, чтобы поднять арендную плату. — Верно, — ответил Малфой спустя несколько минут. Гермиона отвернулась от стены и снова посмотрела на парня. Малфой выглядел неожиданно хорошо в облегающей маггловской одежде, а именно — в джинсах и футболке. Он был в хорошей форме. Не то, чтобы у неё были какие-то причины, чтобы записать это на будущее. Это было просто наблюдение, факт. Больше ничего. К её большому удивлению, он не сразу ушел. Вместо этого он неловко стоял возле ее кровати, перенося свой вес с одной ноги на другую. Еще один разговор неизбежен? По-видимому, так и было. — Спасибо. За то, ну знаешь, за то, что вчера вечером ты была понимающей, — сказал он. Гермиона попыталась вспомнить, какую именно часть прошлой ночи он имел в виду, и вероятный ответ появился довольно быстро. Ну, это было неожиданно, но она не собиралась использовать это против него. Никто не должен осуждаться за такого рода вещи; она знала, потому что однажды она была в его положении. — Не проблема. Спасибо тебе за… — Гермиона задумалась, чтобы подобрать правильное слово. — За твое доверие, — они оба знали, что она имела в виду. — Итак, встретимся еще. Гермиона уже хотела сказать ему, что не стоит давать ей ложную надежду на то, что они снова встретятся, снова смогут увидеть друг-друга, но вместо того, чтобы что-то ответить, он лишь шагнул к ней, наклонился, и Гермиона не успела уклониться от нежного поцелуя. Он медленно отстранился, и она уставилась на него. Когда он выпрямился, то заметил, что щеки Гермионы порозовели, и это вызвало на лице Драко довольную улыбку. Он довольно пристально посмотрел на неё, прежде чем шагнул в дверной проем её спальни. Она слышала его шаги и тихий звук закрывающейся двери своей квартиры, но даже этот шум не нарушал её мечтательности. Когда Гермиона посмотрела на открытую дверь своей спальни, то снова вспомнила его слова «встретимся еще». Что это означало? Почему никто не удосужился сообщить ей, что мир подошел к концу?