Эпицентр Торнадо

Сан — Диего, полицейский участок. 23:45 От лица Джастина. Everybody knows — Sigrid Меня допрашивают уже второй раз. Но первый детектив не был столь настойчив, как вот эта заноза в заднице. Я, находясь в полнейшем шоке и смятении, совершенно не настроен ни на какие-либо разговоры и уж тем более с полицейскими. Звук вращающихся лаптей вентилятора над моей головой просто невыносимо давит на мозг. Я нервно выдохнул и хотел провести рукой по волосам, но мои движения сковывали наручники. — Пожалуйста, можно покурить? — кивнул я на пачку сигарет, которая лежала на столе. Один из них сжалился и, вытащив одну сигарету из коробки, сунул мне в рот. Сжав сигарету губами, я поднёс её к зажженной зажигалке. Через несколько секунд, наклонив голову вниз, я убрал сигарету изо рта и выпустил дым наружу. Мои нервы словно расплавились и стекались по моей черепной коробке. Я прикрыл глаза, втянул ещё больше никотина и зажмурил глаза. Даже закрыв глаза, я не мог избежать этой страшной реальности. Воспоминания врезались в мою память. Ужасным потоком проносились у меня в мыслях. — Джастин! — её громкий крик так и звенит у меня в ушах. Я зажмурил глаза сильнее. — Мне жаль! — а теперь это был её шёпот, я будто чувствовал её голос. Сжал ладони в кулаки, от этого наручники зазвенели. — Мне очень жаль, Джастин! — на этот раз голос был полон отчаянья и подступающей истерики, смешанный с лёгкой дрожью. Она погибла на моих глазах. Я видел, как пуля пронзила её грудную клетку. Видел, как она испустила последний выдох, и как её глаза опустились на место ранения. Чёрт возьми! Это липкое, неприятное чувство потери будто тащит меня вниз. И я ощущаю, как иду к самому дну как никогда прежде. Она была не готова к смерти. Пусть даже она потеряла самого родного и близкого человека. Пусть даже её жизнь находилась в опасности с тех пор как ей исполнилось 19. Но она не была готова встретить смерть. Встретить её вот так, с дырой в груди от пулевого ранения. Я помню, что с полнейшим ужасом в глазах наблюдал, как она медленно опускается на землю. Она села на колени, колени были ободранные -все в крови. Она подняла голову, и слезы застыли в её глазах. Она смотрела на меня, и слезы потекли по её щекам. Я не сразу почувствовал, как сам рухнул на колени рядом с ней. С трясущимися руками я взял её лицо в свои руки и прижался своим лбом к её. — Я люблю тебя, — тихо шептал я и закрыл глаза, почувствовал, как и по моим щекам потекли слезы. — Я люблю тебя. Я не хотел этого Меди, не хотел, — продолжал я шептать, потому что комок, который застрял у меня в горле просто не позволял мне повысить голос. Она обхватила своими руками мои ладони. Руки её были в крови. Кровь была горячей. Я просмотрел ей в глаза: от слез у неё слиплись ресницы. — Мне очень жаль, Джастин, — прошептав эти слова, я почувствовал, как её хватка на моих руках ослабла. Её руки сползли вниз, она рухнула на бок. Волосы прикрыли её лицо. Белая футболка была в кровавых пятнах, но она по прежнему оставалась прекрасной. Я пытался дышать полной грудью, чтобы унять ту панику, которая росла у меня в груди с каждой секундой, пока я смотрел на её тело. Понимание о её смерти подкрадывалось ко мне, и я, покачав головой, бросился к её телу и безудержно начал трясти его. — Ну же, ну же, проснись, — шептал я сквозь сжатые зубы. — Твою мать! Андромеда! Меди! Проснись, — я прикрыл ладонью свой рот и просто зарыдал навзрыд. Я сново бросился к её телу. Обняв её, я прижался лицом к её шее. От неё пахло кровью и пылью. У неё не бился пульс. Он не бьется. — А-а-а-а, — я заорал ей в шею и сжал её ещё сильнее в своих объятиях. — Джастин! Джастин! — я как будто бы слышал все через толщу воды. Все мои мысли, всё моё внимание, вся моя жизнь принадлежала ей. Подняв голову, я увидел Саймона, который с растерянностью в глазах смотрел на Меди. Я осторожно повернул голову и вернул свой взгляд к ней. Такое ощущение, как будто ты под водой. Ты пытаешься всплыть, но тебя держат за голову. И ты задыхаешься, ты тонешь, ты умираешь. — Джастин, оставь её. Ей уже не помочь, нас мало. Надо уходить, пока не приехали копы! Ну же! Вставай, Бибер! — Саймон тряс моё плечо. Я повернулся к нему и увидел сожаление в его глазах. — Друг, мне очень жаль. Но она бы хотела, чтобы ты спасся, пойдем. Джастин, надо идти, — он буквально молил меня. Я растерянно посмотрел на Меди. Она бледнела, кровь продолжала течь из её раны. Я прикрыл ладонью её глаза и закрыл их. Наклонившись над ней, я поцеловал её губы. — Мы скоро встретимся, — в последний раз посмотрев на неё, я встал с места. Я помню как оглядывал эту заброшенную свалку: где-то лежали простреленные тела. Многие из них наши. Я понял в тот момент, что проиграл. Я потерял все, я лишился всего. Саймон толкнул меня, чтобы я обратил на него внимание. Он кивнул головой в сторону заднего выхода, оттуда мы могли бы за минут пятнадцать добраться до наших машин. Мы оставили их у обочины дороги. — Джастин, надо быстрее уходить, боюсь, если задержимся здесь — нас поймают, — после слов Саймона, я оглянулся и заметил, как Джон, хромая, шёл в нашу сторону. — Остался только я, надо поскорее валить, иначе нам не спастись, — говорил он тоже самое, что Саймон. Он закончил говорить, его взгляд опустился на моё плечо. Точнее на того, кто лежал позади меня. — Это что Меди? Это Меди? — он оттолкнул меня, потому что я преградил ему путь. — Отвали, Бибер! — отпихнув меня в сторону, он упал на колени рядом с её телом. Осторожно убрал волосы с её лица и провёл ладонью по её щеке. — Кто? Кто это сделал? — он посмотрел на нас с яростью в глазах. — Они все сбежали, Джон. Я пытался их догнать, но они сели в тачки и свалили отсюда, — бормотал Саймон. — Джастин, они её убили. Слышишь, Бибер? Она мертва, дьявол тебя раздери! — он орал на меня. Мои колени дрожали, я пытался дышать, но мои легкие будто свернулись в трубочку. — Джон, надо валить, нас поймают, — Саймон теперь пытался убедить его. Джон кивнул. Он просунул руку под колени и спину Меди, пытался взять её на руки. — Какого хрена ты творишь?! Ты не сможешь её понести! Ты ранен, мы не успеем дойти до машины, — Саймон, опешив от его действий, не смог сдержаться. — Ты предлагаешь оставить её здесь? Мы должны по-человечески её похоронить, она же наш друг, ублюдок, ты чертов, — не смотря на все усилия, у Джона было прострелено плечо. Он не мог её поднять на руки, все время морщась от боли. — Придурок, ты даже не сможешь её поднять. Мы все ранены, мы уже здесь никому не поможем, надо валить и спасать хотя бы самих себя, — после этих слов я посмотрел на Саймона, который был чертовски зол. Я стоял, как зомби, ничего не понимая. — Джастин, чего ты молчишь? Скажи этому идиоту, что нельзя так бросать своих! — Джон искал поддержку в виде меня, но я совершенно бездействовал. — О чем ты, болван? Посмотри на неё, она, блять, мертва! Мы живы, и мы должны уходить, — верещал Саймон. Его лицо покраснело от злости, ноздри раздулись, а дыхание участилось. — Вставай Джон, надо уходить! — я удивился насколько спокойно прозвучал мой голос. — Но… — он попытался возразить. — Ты лучше других знаешь, как я относился к ней, но ей уже ничем не поможешь. Поверь, она бы тоже этого хотела, — прервал я его. Он со злостью в глазах посмотрел на меня и на Саймона. В его глазах читалось разочарование в нас. Больнее было от того, что он и сам был разочарован в себе и, наверняка, чувствовал себя предателем. Он оставил тело Меди и с минуту смотрел на неё. После поднялся с места и кивнул нам в сторону выхода. Я тоже посмотрел в последний раз на неё, после последовал за парнями. Но не успели мы сделать и десяти шагов, как услышали вой сирен. — Твою мать! — сказал Саймон и начал быстрыми шагами идти к выходу, но, как и Джон хромал, поэтому бежать у них не получалось. Полицейская машина протаранила ворота свалки, и мигом копы начали выходить из машины. Они держали в руках пистолеты и начали целиться в нас. Я инстинктивно потянулся за своим стволом, но, похоже, я его выронил. Оглядевшись вокруг, я увидел пистолет рядом с Меди. — Черт! — шепнул я. — Руки вверх! Это полиция! Не оказывайте сопротивления. — из мегафона прозвучал громкий голос. Саймон со злостью посмотрел не меня и на Джона, а после медленно поднял руки вверх. — Говорил же, что не успеем, — сказал он и сжал челюсть. Полицейские окружили нас и повалили нас на землю. Скрутили наши руки за спины, я почувствовал холодный металл у себя на запястьях. — Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, будет использовано против вас, — громко кричал полицейский, застегивая наручники у меня на запястьях. А дальше все было как в тумане. Нас отвели к полицейским машинам. Через окно я видел, как накрыли тело Меди белым покрывалом и погрузили её в карету скорой помощи. И вот, сидя в кабинете допроса уже второй час, эти два придурка пытаются что-нибудь вытянуть из меня любым способом. И, говоря под любым способом, я имею в виду бить меня, шантажировать и тому подобное. Болваны, им невдомек, что мне уже все равно. Я безразличным взглядом смотрю на них и чувствую, что горячая липкая кровь стекает по моей скуле. Тут заходит ещё один детектив. Она осматривает комнату с низким освещением, где пахнет перегаром. Её взгляд падает на стол передо мной. На столе стояла пепельница, которая была заполнена бычками. — Господа, выйдите, пожалуйста, я сама продолжу допрос с подозреваемым, — командным и требовательным тоном произнесла она. Позже она отодвинула стул и села передо мной. Нас разделял лишь стол. Она положила руки на стол и сплела их в замок. Я посмотрел на неё. Женщина средних лет смотрела на меня довольно требовательным взглядом с долей презрения. Я лишь усмехнулся и не прерывал с ней зрительного контакта. Эти два болвана вышли без слов, как только она сказала. — Учтите, Мистер Бибер, буду вести допрос намного жёстче, и будьте уверены, вы расколитесь, — она усмехнулась и открыла папку, которая лежала перед ней. Это было дело заведённое на меня. — Что случилось с парнями, которых схватили вместе со мной? — хриплым голосом спросил я. Она подняла на меня свой взгляд. — Их тоже в данный момент допрашивают, — спокойно ответила она, перелистывая папку. — Итак, меня зовут Дженнифер Харрис, я буду вести ваше дело, — ровно проговорила она без единой запинки, будто повторяла эту фраза тысячу раз. Уверен так и есть. — Мистер Бибер, как вы оказались на этой свалке? — она взглянула на меня из-под очков, ожидая ответа. Но я молчал. — Знаете, молчание только вредит вам. — Я буду говорить в присутствии адвоката, — кажется, так говорится в фильмах во время допроса. Ненавижу эту фразу. Она усмехнусь от моих слов. — Вы были пойманы с поличным на месте преступления, где мы обнаружили шесть трупов. И вы ещё смеете требовать адвоката? — она смотрела на меня с издевкой, будто говоря, что я уже проиграл. — Вы сказали шесть? — подумав, спросил я. — Да, что-то не так, Мистер Бибер? Вы что-то об этом знаете? Если вы поможете следствию, я укажу это во время суда и, возможно, вам смягчат наказание, — она уже начала пускать в вход свои предложения. — Откуда вы знаете, что меня посадят? — я приподнял брови и откинулся на спинку стула. — У вас нет ни единого шанса, — коварно улыбнувшись, ответила она. Я вновь усмехнулся и опустил голову вниз, взглянув на свои руки с засохшей кровью. Кровью Меди. Я сжал руку в кулак и почувствовал, что пустота заполняет мои внутренности. — Вы знакомы с Андромедой Фоллс? — она направила на меня острый взгляд. От знакомого имени я чуть вздрогнул и поднял голову, посмотрев на неё. Я молчал, ни произносил ни единого слова. — Видимо, знакомы, — сделала она вывод. — Почему вы так думаете? — спросил я, склонив голову в бок. — Из-за вашей реакции, когда я произнесла её имя. Видите ли, детективы практически психологи. Язык тела и то, как оно реагирует на определённые ситуации очень полезно во многих случаях. — монотонным голосом проговорила она, не сводя с меня глаза — В деле вы не можете это указать без определённых доказательств и улик, — настаивал я на своём. — Ваша кровь была обнаружена у неё на лбу, шеи и на щеках. А так же пистолет, который лежал прямо рядом с ней, на нём обнаружили ваши отпечатки. Достаточно доказательств и улик? — она подняла тонкую бровь и с ехидным взглядом посмотрела на меня. — Почему вы убили Андромеду Фоллс? — продолжала она. От этого вопроса я оторопел. На секунду я представил, как если бы я и вправду убил Меди. Что ж, наверное, следующая пуля отправилась бы мне в глотку, если бы я пристрелил её. — Я её не убивал, — охрипшим голосом прошептал я. — Вы можете это как-нибудь доказать Мистер Бибер? — Ребята, которых вы схватили вместе со мной могут это подтвердить, — головой я кивнул в сторону стены, предполагая, что следующая комната допроса находиться рядом с этой. — К сожалению, они были пойманы на месте преступления с огнестрельными ранениями, у одного из них мы обнаружили пистолет. Они такие же подозреваемые как и вы, и мы не можем включить их показания в ваше дело, — она поправила очки на переносице. — Я не убивал её, — снова сказал я. — Докажите. — Я не убивал Меди. Я любил её…