Фиолетовая кровь

      Мы работаем вместе уже пятый месяц. Я изменился за это время. С самого начала ты мне не понравился. Копия Коннора, но совершенно другой. Цвет глаз, взгляд, походка. А самое главное - отношение людям. Тебе плевать. Ты робот. И их я ненавижу больше всего. Ты смотришь на меня своим холодным взглядом. Я проваливаюсь в твои ледяные глаза. Меня бесит это надменное и пустое лицо. Оно не выражает ничего, ты неживой. Но диод мигает жёлтым. Опять что-то вносишь в свою базу. — Детектив Рид, с Вами все в порядке? — без капли искренности, механически спрашиваешь ты. Я молчу. Я не в порядке. Не знаю когда это началось. Может быть, когда ты накрыл меня своей курткой, потому что я опять сидел на работе до ночи и уснул, а в участке было чертовски холодно. Или когда ты прикрыл меня своей грудью на опасном задании и получил пулю. Тогда я впервые увидел голубую кровь. Тогда я впервые понял, что андроиды не такие уж и бесполезные вёдра пластика с болтами (или только ты такой?). Мне было стыдно. А может когда ты оттолкнул Коннора, который пытался пролить на меня кофе. Вы сильно повздорили из-за этого, больше даже не разговариваете.       Ты сложный. Я не могу понять. Иногда приходишь ко мне домой, чтобы я тебя подлатал после очередного задания. В моём холодильнике всегда есть немного тириума для тебя. Приходится прижигать раны, других способов у меня нет. Я вижу как твой диод бешено мигает красным, будто ты в панике. Но потом снова слышу этот холодный голос блядской машины.       — Благодарю, детектив.       — Почему ты не сходишь в Киберлайф за этим? Они явно сделают это лучше. Заменят там что надо.       — Мне не нравятся их методы, — тревожно говоришь ты и диод снова сходит с ума.       — Я тебе не сиделка, девиант ты хренов. Тебе не нравится эта фраза. Зло смотришь на меня своими холодными глазами, и я хочу провалиться под землю. А потом уходишь. Оставляешь меня медленно умирать. Не могу ничего сделать. Не могу помочь тебе.

***

Зима в этом году очень холодная. Я простудился, в участке только и делал что кашлял. С каждым днём становилось хуже. Думал, что когда-нибудь выплюну свои лёгкие. Но вышло иначе. Нам дали интересное задание. В клубе для людей с нетрадиционной ориентацией подозревали торговлю красным льдом. Нужно было притвориться влюбленной парочкой, потанцевать, а потом демонстративно поссориться. Я бы со злости пошел купил наркотиков и поймал торговца. План казался простым. Но ты не ищешь простых путей. Если уж играть, то до конца. В клубе играет расслабляющая музыка и горит неоновый красный цвет. Ты отключил диод, замазал его тональным кремом, снял форму и надел на себя зелёную клетчатую рубашку с джинсами для маскировки. Выглядишь совсем как человек. Нам нужно танцевать вместе и делать вид, что мы пара, а у меня коленки подкашиваются, как у какого-то гребаного подростка. Я не знаю как поступить, боюсь сделать что-то неправильное, боюсь, что ты узнаешь правду. Но мне даже не нужно ничего говорить, ты просто всё понимаешь и берёшь в свои руки. Приближаешься ко мне так близко, что я могу чувствовать, как работает твоя система вентиляции. Мы медленно качаемся под музыку. Руки осторожно изучают тело, ты лезешь мне под футболку, прижимаешь ближе, шепчешь мне, что я очень тёплый. Рисуешь узоры пальцами по спине, опускаешься к бедрам и щекочешь их. Пальцы холодные и гладкие, но даже это не отрезвляет, лишь больше возбуждает. Как послушный щенок обнимаю тебя за шею и пытаюсь прижаться так сильно, как возможно. Щеки горят, низ живота тянет от наслаждения. Наверное, я сейчас настолько близко к тебе, что ты можешь чувствовать бугор в моих джинсах, но меня это не волнует. А ты явно чувствуешь, ибо твоя рука спускается всё ниже и ты уже трогаешь мой пах, сжимаешь его и гладишь. Стон срывается с моих губ. Ты это слышишь и начинаешь гладить активнее, расстегиваешь ширинку и продолжаешь через уже мокрую ткань трусов. Готов поклясться, что кончу, если ты дотронешься до меня без одежды. Я просто хочу раствориться в тебе и танцевать под эту музыку вечно. Мне так хорошо, что начинаю задыхаться. Накрывает очередной приступ кашля, который портит весь момент. Я поднимаю голову и смотрю в твои глаза. При таком свете они кажутся прозрачными. Кудрявая прядка на лбу качается в такт твоим движениям, и мне так и хочется накрутить её на палец. Смотрю дольше дозволенного и уже начинаю тянуться к твоим губам, но ты останавливаешь и шепчешь на ухо. — Детектив, я обнаружил нашу цель. Этот мужчина в гавайской рубашке в дальнем углу зала. Нам стоит начать нашу маленькую драму. Я разочарованно опускаю голову тебе на плечо. Застегиваю брюки и отстраняюсь. Хочешь драмы? Ты её получишь. Во мне столько ненависти ко всему миру, что на всех хватит. Со всей дури даю тебе пощечину. Ты не ожидал. Люди вокруг нас расступились. — Как же я тебя ненавижу! Ты ебаная бездушная мразь, не хочу тебя видеть в своей жизни больше никогда. Не смей даже трогать меня! — кричу я, и из глаз предательски начинают течь слёзы. Одному богу известно играл ли я сейчас или говорил то, что на самом деле думаю. Разворачиваюсь и уверенным шагом иду к дилеру, пытаясь незаметно стереть слёзы, которые не переставали идти. — Да ты здорово повздорил с этим пареньком. Ты в порядке? — спрашивает торговец. — Да, — соврал я. — Мне нужен красный лёд. Устроишь? —Ты обратился в нужное место, парень, — говорит он и протягивает мне пакетик наркотика. Я даже не успел ему заплатить, как ты появляешься у меня за спиной и задерживаешь этого парня. Всё прошло гладко, торговец даже не сопротивлялся. — Детектив Рид, где лёд, который он вам дал? — Я отдал нашим парням при задержании, — нагло вру я. И ты это чувствуешь. Но ничего не говоришь и просто уходишь. А я иду в туалет, чтобы закинуться дозой. Знаю, что от этого будет только хуже, но ничего не могу поделать. Опять накрывает приступ кашля, хуже, чем раньше. Ощущаю на языке что-то тонкое и маленькое. Подхожу к зеркалу и вижу то, чего не пожелал бы никому. Маленький лепесток цветка вышел из моего горла. С ужасом отхожу от зеркала и падаю на пол. Нет. Нет, нет, нет. Этого не может быть. Такого не бывает. Это простая сказка, которой пугают детей. Я не мог заболеть этим. Но жизнь утверждает другое. У меня ханахаки - любовный вирус, в большинстве своём приводящий к летальному исходу. Эта болезнь присутствует у людей, что безмерно влюблены в кого-то и, несмотря на всю холодность внешнего мира, хранят в душе весну. Цветы распускаются непосредственно в сердце, окутывая его, но позволяя нормально функционировать. Однако, если болезнь запустить и ничего не предпринимать, начнется кашель цветками растения, что растет у сердца и в нём. Постепенно дыхательные пути забиваются цветами и человек умирает. Эта болезнь не лечится, но её можно нейтрализовать взаимной любовью и цветы не будут стремиться выйти наружу, а лишь будут цвести и распускаться в сердце. Паника накрывает с головой. Выгляжу, наверное, глупо. Взрослый мужчина сидит в туалете с лепестком в руке и рыдает. Но я не хочу умирать. Пришлось умыться и заставить себя выйти на улицу. Голова кружилась от наркотиков и слёз. Чувствовал себя одновременно паршиво и замечательно. А у входа в клуб меня ждал ты. Знал же, что я принял лёд. Но решил не вмешиваться, а просто проводил домой. Не стал спрашивать про опухшее от слёз лицо, про ту сцену в клубе и наркотики. Я ценю в тебе это, но такая холодная отчужденность меня убивает. — Не останешься у меня на ночь? — предлагаю тебе. Твой диод мигает красным. — Зачем? — Уже поздно. Мало ли какие люди ходят в такое время, — понимаю абсурдность этих слов, но все равно говорю. Ты сильнее любого человека, бояться их глупо. И ты знаешь, что я не хочу отпускать не поэтому. Но всё равно отказываешь. Я остаюсь один этой ночью и всё представляю, что умру от тебя.

***

Спустя полторы недели кашель стал моим верным спутником. Приходится каждый день покупать упаковку салфеток, ибо цветы вылезали уже с шипами, раздирая горло до крови. Я уже ждал момента, когда меня это убьет. И ты всё знал. Как-то раз я снова один остался до ночи в участке. Писал отчеты о делах, которые мы с тобой раскрыли. Ночью можно было не бояться, что кто-нибудь увидит мои кровавые салфетки, поэтому я просто кидал их на стол, не задумываясь ни о чём. А потом пришел ты, чтобы отвезти меня домой. Заботился, сука. Но всё это в любом случае бесполезно. Ты делал только больнее. Я увидел тебя еще на входе в помещение, так что попытался скорее спрятать все салфетки под стол. Но ты заметил. Понял это по твоему диоду. И ты ничего не сказал. Я сорвался на тебе, вылил всю свою желчь, назвал самыми извращенными обзывательствами. Но в ответ получил крепкое объятие. Я так сильно хотел это, что разрыдался на твоём плече и прижался со всей силой. Ты довёз меня домой, но больше ничего не сказал. С каждым днём мне становилось хуже. В груди адски болело, кровь чуть ли не ручьями текла изо рта. Я считал дни до смерти. Смотрел на своё отражение в зеркале и боялся сам себя. Болезненно бледный, с порезами на губах и огромными синяками у глаз. Однажды нас с тобой отправили на задержание. Маньяк похищал девушек и держал их в заброшенной фабрике. Очень глупый маньяк, ибо легко прокололся. Даже не стали оперативную группу присылать, просто двоих полицейских. Ты до последнего не хотел, чтобы я шёл. Моё ужасное состояние тебя... волновало? Вряд ли. Просто не хотел дополнительного трупа в деле. Но я пошёл. Парень оказался не так прост. У него был целый набор оружия и отстреливался как мог. У меня был план. Как только у него кончится магазин, я побегу и остановлю его любой ценой. Даже ценой своей жизни. Выждав нужный момент, я побежал. Всё или ничего. Но преступник оказался умнее. Он вытащил револьвер и начал стрелять прямо мне в голову. Я уже готов был умереть. Но тут появился ты. Выскочил из засады и защитил меня своим телом, получив пулю в грудь. Внутри меня кипели эмоции.       Злость. Я схватил пистолет и выстрелил весь магазин в голову преступнику.       Боль. Я чувствовал, как бутоны полезли из моего горла, как они резали мне горло и медленно убивали меня.       Страх. Я побежал к тебе. Надеялся, что тебе не задели важные органы, что ты жив, цел и невредим.       — РИЧАРД! Ты в порядке? — кричал я. Твой диод мигал красным, будто сирена.       — Детектив Рид... Я упал на колени и зарыдал. От боли и ужаса. Начался приступ кашля, и наконец вылез огромный шипастый бутон, весь в моей крови. Изо рта течёт струя крови. Её уже невозможно прятать, да ты и так все знаешь. Ты с ужасом смотришь на меня. И я тебя не сужу.       — Это то, что я думаю? Я лишь медленно киваю, не в силах больше говорить. Кровь не останавливается.       Ты ждёшь чуда.       Оно не происходит. Пытаешься сделать хоть что-то, вытереть моё лицо от крови, но выходит лишь месиво. Голубая и красная кровь смешиваются. Получается красивый фиолетовый цвет. Хоть что-то у нас будет общее.       — Гэвин..я..       — И я тоже, — продолжаю я его фразу и отключаюсь. У Ричарда программный сбой. Нужно вернуться в Cyberlife для деактивации.