Hang On

      Джон Винчестер поднял голову, когда дверь распахнулась и в холл больницы вошел Бобби Сингер. Лицо старого друга пылало от ярости, когда он подлетел прямо к Джону. Винчестер вздохнул и снова спрятал лицо в ладонях, пытаясь решить: стоило ли сейчас спорить с Бобби или просто выслушать все, что тот хотел сказать? Тяжелые шаги остановились прямо перед ним, и Джон практически чувствовал жар гнева, исходящий от Сингера.       — Бобби… не надо.       Бобби наклонился, приблизив лицо практически вплотную к Джону, и гневно прошипел:       — Ты… отправил… его… на…передовую!       Джон, наконец, поднял голову и откинулся на спинку стула, засунув руки в карманы своей потрепанной и грязной кожаной куртки. Он старался смотреть куда угодно, только не на Бобби. Его голос был таким тихим, что другому охотнику приходилось напрягать слух, чтобы расслышать его ответ.       — У меня не было выбора.       Единственное, что удерживало Бобби от того, чтобы не кинуться на Винчестера с кулаками, это то, что они находились в больничном коридоре и уже привлекли внимание охранника. Бобби тяжело уселся на стул рядом с Джоном и пристально посмотрел ему в лицо, как будто в первый раз его увидел.       — Нет, у тебя был выбор. У тебя был огромный выбор. Мне кажется все было предельно ясно. Повесить тебя мало… Ты должен был сражаться за него, пока ад не замерзнет. Боже мой, ты отец этих мальчиков!       Джон, наконец-то, глянул на Бобби.       — Да, Бобби, я их отец. Давай не забывать об этом, хорошо? Тебя там вообще не было. А я был. Ты серьезно думаешь, что я хотел его туда отпускать? Ты думаешь, он так мало для меня значит? Да?       Бобби был слишком зол, чтобы отступить перед гневом Винчестера.       — Я не знаю, Джон. Это ты мне скажи. Кажется, тебя никогда не напрягало подвергнуть парня или его брата риску. На самом деле, ты все еще злишься на Сэма за то, что он отдалился от тебя. Ты должен радоваться, что он в безопасности. Ты должен гордиться, что мальцу удается жить нормальной жизнью, иметь нормальных друзей. Но нет, ты не можешь. Ты не можешь дать ему это, не так ли? Ты расцениваешь уход Сэма как предательство, не так ли? И почему? Потому что он смог уйти. Он не рискует своей жизнью каждый день ради тебя и твоей одержимости местью.       Джон попытался запротестовать:       — Нет. Это не так…       Бобби был полон решимости все высказать Джону и заставить услышать его.       — Не пытайся сказать мне, что я не прав, Джон Винчестер. Все именно так. И потом, есть еще Дин. Он остался. Он как твоя марионетка. Он следует каждому твоему приказу, несмотря на последствия для себя. Парень отказался от шанса на нормальную жизнь ради тебя. Господи, Джон, у мальчика не было дома с шести лет. Все, что он когда-либо видел от тебя, это слишком много рождественских праздников, проведенных в одиночку. Он пытался заботиться о Сэме, потому что ты говорил ему, что это его работа. Ты никогда не думал, что это именно твоя работа? Этот ребенок прошел через столько забытых дней рождения и других праздников. Ты оставлял двух маленьких детей одних на несколько дней. Иногда на целые недели. Знаешь, как называют таких родителей, Джон? Люди называют это пренебрежением. Слышишь меня? Ты помнишь то время, когда бросал их? В моем понимании, это определенно тянет на жестокое обращение с детьми.       Бобби сделал паузу, ожидая, что Джон взорвется и кинется на него с обвинениями, но тот молчал, опустив взгляд в пол. Бобби отошел от него на шаг и, обернувшись, посмотрел на человека, сидящего перед ним, и которого знал не один год.       Сингер поднял дрожащую руку и указал на двери, ведущие в операционную.       — Вон там твой сын. Там лежит тот, кто пошел за тобой до конца. И что он получил от своего героя? Он для тебя не больше, чем солдат в твоей личной армии. Ты отправляешь его на поле, как пушечное мясо, снова и снова. Итак, я снова тебя спрашиваю, Джон, потому что я хочу понять. Скажи мне, насколько он важен для тебя? Потому я вижу только то, что ты недостаточно дорожишь мальчиком, чтобы беречь его.       Бобби замолчал, давая Джону шанс ответить. Ждал, когда тот хоть что-то скажет, например, как сильно он любит своего сына. Надеялся, что Джон убедит его, что все изменится, что он станет лучшим отцом. Но Джон продолжал молчать. Бобби развернулся и пошел прочь, остановившись только в конце коридора. Оглянувшись назад, он сказал:       — Я возвращаюсь домой. Мне нужно привести себя в порядок. Смыть с себя эту вонь. Я вернусь позже, чтобы проведать парня. Но прежде чем я уйду, Джон, хочу сказать тебе кое-что. В моем доме тебе больше не рады. Явишься в ближайшем будущем, и клянусь, что ты встретишься с моим ружьем. Не совершай эту ошибку, Джон Винчестер, и мне не придется пускать в тебя заряд соли, как в жалкого пса.       А потом он молча повернулся и ушел. После его ухода Джон почувствовал облегчение, от того, что тирада Бобби, наконец, подошла к концу. Друг всегда слишком много говорил. Джон принял к сведению угрозу Сингера, задаваясь вопросом, говорил ли он серьезно? Устало вздохнув, охотник потер переносицу. Может Бобби говорил не всерьез, и он мог бы вернуться к нему и тоже принять душ…