Белларк. Всё только начинается...

Кларк думала, что Беллами погиб… Она терзала себя за то, что не остановила его безумную сестру, не осталась с Мэди там, в бункере, чтобы сделать её Командующей, вот только знала — он понял. Он бы точно так же поступил, будь в опасности Октавия… Шесть с половиной лет назад. Теперь у него была другая семья: Эхо, Монти, Харпер, Эмори, Мёрфи и Рейвен… Он сам так сказал, а Кларк умело скрыла боль, которая прошибла её насквозь, выжигая любовь, которую она берегла в себе, как единственное напоминание о том, ради чего стоит жить. Конечно, потом появилась Мэдди… За шесть лет она сумела стать новым смыслом жизни, вот только Беллами Кларк продолжала любить. Даже после того, как он плюнул в лицо, сказав, что она больше не часть его семьи. Раньше все решения принимались вместе, а теперь… Она считала, что никогда не простит Беллами за то, что сделал с Мэдди… За то, что решил использовать ребёнка в этой грязной политике… За то, что подставил её под удар, нарисовал на ней жирную метку «УБИТЬ» для кровожадной Бладрейны. И когда увидела живым, просто отвернулась от него. Она не стала просить прощения… Должна была. Внутри что-то подсказывало, что это жизненно необходимо обоим, но потом в голове его слова всплывали и этот взгляд… Он не просил разрешения, он пришёл поставить перед фактом, что решил сделать из Мэдди Командующую. Дал понять, что ради своей семьи он готов пойти на предательство… «Вместе» больше ничего не значило. Кларк понимала, что поступила примерно так же, когда оставила Октавию на арене, решив занять бункер… Но всё равно злилась на Беллами. Кларк обещала себе, что в её жизни больше нет места Беллами Блейку. Она научится жить без него, научится больше не любить его, научится перестать прощать. Зачем Беллами сдался она не понимала, это точно было частью плана ВанКру по захвату Долины, и Диоза была с ними заодно. А Кларк не знала на чьей стороне ей воевать, потому что понимала, что победителей не будет. Долина понесёт существенные потери, и в итоге все погибнут. Сделав глубокий вдох, почувствовала как кольнуло сердце. Она плохо спала последнее время и ничего не ела. Только пила воду. Кларк волновалась за Мэдди, за свою мать и за людей, которых больше не считала своими. Они все стали чужими, но она продолжала волноваться… Нападение ВанКру на Малую Долину оказалось очень неожиданным. Кларк вышла из хижины, оборудованной под медицинский отсек, а её глаза распахнулись от ужаса. В лагере бушевала война. «Мэдди», — пульсировало в голове. И Кларк принялась искать дочь, как медведица, заботящаяся о своих медвежатах. Она была готова разорвать любого, кто только пожелает навредить её девочке. Кларк звала, но Мэдди не отзывалась. — Какого хера, принцесса? — прохрипел Макрири, перехватив Кларк и прижав к широкому стволу дерева. — Я не знаю, почему они напали… Беллами ничего не сказал мне. Я, правда, не знаю… Где Мэдди? — Плевать я хотел на твою девчонку… — шикнул он и поспешил к домику, где держал Диозу. Кларк продолжила искать свою маленькую Хеду, стараясь обходить драку стороной, только бы не навредить кому-то близкому. И она заметила Мэдди в центре деревни. Она стояла, воинственно подняв подбородок, как истинная Командующая, и призывала людей сложить оружие. — Вы мой народ! Народ, подчиняющийся голосу Командующей! — произнесла она, чем-то напоминая Лексу, и Кларк почувствовала укол неприятных воспоминаний. На мгновение практически все замерли. Голос Мэдди действовал на них как-то успокаивающе. Даже элегийцы сейчас не сражались, а смотрели на неё и внимали голосу. И Кларк замерла, не заметив, что Октавия подобралась слишком быстро. — Мэди, нет! — закричала Кларк, стараясь обратить внимание дочери на Октавию, которая уже достала свой меч и была чертовски близко. Кларк бросилась к дочери, но знала, что у нее не хватит времени. Всё происходило слишком быстро. Бладрейна бросилась на Мэди, пытаясь убить, в этот момент она напомнила Онтари, которая уничтожила всех чернокровок, только бы заполучить трон. Кларк не успела заметить откуда между Мэдди и Октавией возник Беллами, но она четко видела меч, пронзающий плоть, и кровь, пропитывающую черную одежду. Он упал на колени, а Бладрейна выкинула оружие и прикрыла рот руками, скрывая свой приглушенный крик. Мэдди стояла за его спиной живая и невредимая, вот только он… Он падал на землю… Кларк отрицательно покачала головой, пытаясь проглотить солёный ком, от которого было невозможно дышать. Нет. Она ничего не слышала. Только шум, словно рядом был океан. Мэдди что-то продолжала говорить, напоминая в этот момент фанатика… Октавия продолжала стоять в одной позе, а он уже лежал на земле. — Беллами, пожалуйста, не надо! — сквозь слёзы выдавила Кларк, падая перед ним на колени, хватая за руку перепачканную алой кровью. Уголки губ Беллами чуть приподнялись, а в глазах появилась искорка тепла и былой нежности. Он сделал вдох и приложил немного усилий: — Я думал, ты никогда не простишь меня, принцесса. — Если тебе нужно прощение, я даю тебе его! Только останься со мной! Ты нужен мне, Беллами! Хватайся за жизнь, — начала шептать Кларк, попутно осматривая рану и пытаясь понять, насколько та серьёзна. Пальцы Беллами сжались на её руки, а улыбка на лице стала шире. Он продолжал смотреть, словно пытался запомнить её, но Кларк не могла ему это позволить. — Я давно хотел тебе сказать… Ещё там, на пляже… — Не смей, Беллами! Помнишь, почему ты не сделал этого? Ты обещал, что мы встретимся снова. Не вздумай бросать меня, потому что… — Кларк посмотрела на Бладрейну, что так и стояла позади, словно вкопанная. — Октавия, прикажи своим людям прекратить войну. Ради него… Твой брат нуждается в медицинской помощи. Пусть они все отступят. Но она отрицательно покачала головой. Выцепив в толпе взглядом Мёрфи, Кларк подозвала его к себе. Мэдди в это время продолжала убеждать людей присоединиться к ней и сложить оружие, и получалось это вполне неплохо. Это позволило убедиться в том, что девочка повзрослела. Теперь она была на много поколений мудрее, и Кларк следовало только подчиняться своей новой Хеде. — Не надо, принцесса, уже поздно. Всё, о чём я попрошу тебя — один поцелуй, — произнес Беллами, когда Мёрфи и Кларк попробовали поднять его. — Отойди, — послышался рык со спины, и Макрири сменил Кларк, командуя Джону, как лучше будет поднять. — Ты будешь жить, слышишь? Я не позволю тебе умереть. Один раз я уже пыталась принять твою смерть и больше это не повторится, — покачала головой Кларк.

***

Беллами занесли в медицинское отделение. Мать Кларк всё еще пребывала в прострации. Макрири предлагал дать ей таблетки, которыми её снабжала Диоза, но Кларк была против. Она желала, чтобы мать находилась в сознании и была собой, даже если ей осталось не так уж много из-за проклятой опухоли. Она осторожно расстегнула куртку, затем задрала футболку, оголяя поврежденный участок. Страшно было оперировать дорогого тебе человека и осознавать, что его жизнь находится в твоих руках. Такое уже было один раз, с Финном. Тогда мать по рации подсказывала, что делать, а теперь… Руки дрожали. — Принцесса, пожалуйста, — выдавил Беллами из себя. — Заткнись, я не позволю тебе умереть! Я слишком сильно люблю тебя, — сама того не замечая, призналась Кларк и принялась обрабатывать рану, прижигая антибиотиком, как это делали когда-то земляне.

***

В очередной раз возникло проклятое дежавю, когда в хижину забежала Эхо, перепачканная грязью и чужой кровью и бросилась в его объятия. Перед глазами появились Рейвен и Финн, вот только в тот раз не так сильно болело в груди, а сейчас казалось, что все внутренности вывернули наружу. Боль пронзила тупым копьём, а осознание заставило скривить губы. Эхо была его девушкой… Они три года были вместе на кольце. Кларк не на что рассчитывать. Она больше не хотела становиться третьей лишней. — Я оставлю вас, — прошептала Кларк и вышла на улицу, хватая ртом свежий воздух. Только сейчас, когда операция Беллами прошла успешно, она поняла, что в порыве помочь ему оставила свою девочку совсем одну, а потом вспомнила её взгляд. Мэдди однозначно повзрослела. Следовало признать это. — Теперь это мои люди, Кларк. Они согласились заключить перемирие ради Долины. Макрири готов стать частью нашего клана, если ты вылечишь их, но ты же понимаешь, что это не самая лучшая идея, ведь им осталось совсем немного… — Да, конечно… Чёрт. Я не знаю, Мэдди. Для меня принять всё это слишком сложно. Ты повзрослела и… — Не стоит волноваться. Я знаю, что вы с Лексой любили друг друга. Ты могла стать её второй, вот только… Она всегда понимала, что твои чувства ненастоящие. Ты всегда любила Беллами. Никогда не смотрела на неё так, как на него. — Боже, Мэдди, мы можем не говорить об этом? То, что было между мной и Лексой — это… — Вы обе делали это ради своих людей, — улыбнулась Мэдди. — Хочу, чтобы ты знала — я тебя не осуждаю, пусть и часть твоих рассказов о Земле и её героях была ложью. Почему теперь ты не с ним? Беллами лучше? Он чуть не погиб, защищая меня. — Да. Ему лучше. Гораздо. Перед глазами снова появилась Эхо, влетевшая в хижину, словно ураган, а глаза застелила пелена слёз. — Он с ней, поэтому ты плачешь? Кларк покачала головой, обмануть дочь она бы уже не смогла: та и раньше читала её, словно открытую книгу, а сейчас тем более. — Он тебя любит, она это прекрасно понимает… Эхо появилась на крыльце. Она вытерла слёзы тыльной стороной ладони и посмотрела на Кларк. Она ушла, не сказав ни слова, а Мэдди встала на ноги и направилась за ней. — Иди, вам нужно поговорить с ним, а я пока проверю своих людей. Кларк кивнула. Проводив взглядом Мэдди, убеждая себя, что это нормально, только бы не свихнуться от столь резких перемен в поведении дочери, она заставила себя подняться на ноги и зашла в хижину. Мать еще спала, а вот Беллами пытался присесть. Кларк подбежала к нему и помогла лечь обратно. — Тебе пока нельзя вставать, — испуганно произнесла, заметив проступившие пятна крови на бинтах. — Я должен был найти тебя, принцесса, — произнес он и выдавил улыбку. Притянул за талию так, что Кларк не смогла удержать равновесие и рухнула на постель, едва успев упереться ладонями в матрас, чтобы не упасть на Беллами. Какое-то время они просто смотрели друг другу в глаза, слушая удары своих сердец, сейчас такие приглушенные и умиротворённые. Кларк не выдержала такой близости, наплевала на последствия, которые могут произойти потом, и прильнула к его губам, а Беллами ответил ей, словно точно так же, как и она, все шесть лет ждал этого момента. — Люблю тебя, принцесса! Всегда любил, — прошептал в губы, не прерывая поцелуй. Кларк не хотела портить этот момент вопросами об Эхо или о том, что будет дальше. Она наслаждалась моментом, слушая слова, разливающиеся в сердце, словно целебный бальзам.