at its finest, baby

Марк думает, что попал в рай. На самом деле, от истины не так уж и далеко – у него долгожданный выходной на работе и закрытая на стипендию сессия. А ещё лето пришло не только как число и месяц в календаре, но и в виде закинутых в глубины шкафов толстовок и окон нараспашку, потому что температура карабкается всё выше с каждым днём. Насекомые, правда, идут в качестве не самого приятного бонуса, но это можно пережить. Хотя пару раз Марку уже пришлось устраивать забеги по квартире с газетой (и откуда она у него только нашлась, прости господи) в одной руке и дихлофосом в другой, чтобы почти вежливо намекнуть непрошеным гостям убраться восвояси. Но в целом, да, он как в раю. Сидеть на диване в растянутой футболке и пить ледяную колу, закинув ноги на журнальный столик, смотреть с самого первого сезона «Как я встретил вашу маму» (когда Марк увидел в описании, что одна из главных героинь родом из Канады*, был не в силах пройти мимо), смеяться в перерывах между сериями с глупых, но от того не менее смешных мемов, которые кидают ему то Донхёк, то Джэхён, – это всё тоже часть личного рая Марка Ли. И если вдруг мама позвонит, чтобы узнать, как проводит время её ненаглядный сын, Минхёну даже не придется врать, что он дышит свежим воздухом (открытое окно двадцать четыре на семь, естественно, можно считать за небольшую прогулку). Марк в очередной раз за вечер давится колой на смешном моменте в сериале, который по иронии судьбы совпал с гневным, но этого не менее забавным комментарием Ёнхо-хёна на реплику Донхёка о его влюбленности, и жизнь, в принципе, кажется ему прекрасной. Выходной, лето, птички порхают за окном, а вот и человек вниз полетел… Стоп, что?! Запутавшись в собственных ногах и едва не сломав и без того хлипкий стол, Марк подрывается с дивана и несётся к окну (благо, бежать всего два метра). Как раз в этот момент мимо снова пролетает человек, на этот раз вверх, и громко орёт что-то совершенно нечленораздельное, но, если судить по широкой улыбке, которую успел заметить Минхён, восторженное. Марк совершенно не понимает происходящего и понимать, если честно, боится. Сначала он порывается проверить, не была ли просрочена кола лет так на двадцать, но всё же решает, что это бред и быть такого не может. Кола тут явно не при чём. Марк высовывается в окно почти по пояс, опасно балансируя на кончиках пальцев, смотрит вверх, жмурясь на солнце. Он едва успевает немного отодвинуться назад, когда мимо него опять пролетает нечто вопящее, размахивающее ногами и руками, как лопастями мельницы. Что. Черт возьми. Происходит. Он замечает перед собой черную толстую веревку, которая, судя по тому, как этот ненормальный по инерции снова подпрыгивает вверх, оказывается частью экипировки так называемой «тарзанки». В Минхёне просыпается блюститель правопорядка, который буквально орёт: – Это опасно! Прекратите немедленно! – скорее всего, его даже не услышат, но праведный гнев требовал хоть какого-то выхода. Однако уже спустя минуту вниз снова спускается тот самый прыгун, правда, на этот раз без голосового сопровождения и гораздо более аккуратно, отталкиваясь ногами от стены. Ему удаётся зависнуть напротив окна Марка (и как он только всё так рассчитать сумел?). На парне тёмные спортивные штаны и футболка, каштановые волосы торчат во все стороны из-за ветра, а лицо украшает совершенно невыносимая и наглая ухмылка. – Ты чего орёшь? – как ни в чём не бывало, спрашивает юноша, а Марк даже задыхается от возмущения, потому что какого хрена?! Это кто ещё тут орёт! Именно об этом он говорит наглецу, а тот вдруг смеётся и тыкает в Минхёна пальцем. – У тебя такие классные брови, чувак. Они похожи на птичек. – Ты идиот? – Марк уже даже не пытается быть вежливым. – Я Лукас, – улыбается от уха до уха, – очень приятно, а тебя как зовут? – Марк, не взаимно, – цедит тот сквозь зубы. – Ну чего ты такой злой? – Лукас дует губы совсем по-детски, а потом его глаза загораются, как перед несомненно любой его (глупой) идеей: – Хочешь с нами попрыгать? – Я похож на идиота?! Лукас внимательно разглядывает Марка, наклоняя голову то к одному, то к другому плечу, прищуривается в напускной задумчивости, и, наконец, выдаёт: – Только если совсем чуть-чуть. Ещё немного и одна из «классных бровей» Минхёна начнёт дёргаться. – Иди куда… Тьфу! Лети, куда летел, только не ори так больше, умоляю. – Ладно, как хочешь, – новый знакомый выглядит слегка расстроенным, и Марку даже становится немного совестно, но: – Если что, я сверху, чтоб ты знал. Секундная пауза. – Что, прости? – ну, теперь бровь точно дёргается, Марк чувствует. – Ну, сосед твой сверху, а ты о чём подумал? – Лукас ржёт в открытую, а Минхён покрывается пятнами от смущения. Ни о чем таком он и не думал вовсе. Наверно. – Это же восьмой этаж? Так вот, я на девятом, если что, заходи, – он подмигивает напоследок и дергает за трос, который утягивает его из поля зрения Минхёна. Мимо несколько раз пролетают ещё два или три человека, видимо, друзья Лукаса, и Марк злобно захлопывает окно, чтобы не слышать дельфиньи визги и восторженный хохот.

***

Как раньше можно было не замечать Лукаса, для Марка становится одной из самых больших загадок. Дело даже не в том, что он высокий, серьезно, Минхён чувствует себя хоббитом, или громкий, как будто постоянно использует рупор, а в том, что он буквально повсюду. Марк встречает его в супермаркете у дома – ну, встречает не совсем то слово – Лукас подкрадывается к нему со спины, кричит «Бу!!», а потом минут пять не может успокоиться из-за того, как Минхён подпрыгнул от неожиданности, и смеётся до икоты; они едут почти каждый день в одном лифте – однажды, как нарочно, туда набились едва ли не все жильцы их подъезда, и Марк оказался зажат между прохладной стеной и горячим (во всех смыслах, чтоб его) Лукасом, который смотрел сверху вниз и ухмылялся. Нагло, но от того не менее обворожительно. Марку казалось, что лифт едет на восьмой этаж медленнее обычного, а сердце стучит где-то в горле. – А ещё вчера каким-то образом он уронил на мой балкон свои трусы, представляете? – Донхёк давится спрайтом, и Ёнхо с гаденькой улыбкой, заботливо бьёт его по спине. Младший в ответ недовольно шипит, совсем как Персик, кот Джэхёна, который под шумок пытается стащить кусок пиццы у хозяина. Минхён не обращает внимания на разворачивающуюся сцену и продолжает: – Уверен на двести процентов, что он специально их ко мне закинул! У Марка почти психологическая травма, и бровь дёргается уже ничуть не образно, поэтому он решил, что имеет все основания пожаловаться на невыносимого соседа друзьям в одну из их вечерних сходок на квартире Джэхёна. (Во-первых, добираться к Юно по времени у остальных выходит примерно одинаково, а во-вторых, у него есть плэйстейшн). – Фотка есть? – отдышавшись, наконец, деловито интересуется Донхёк. Старшие тоже в ожидании смотрят на Минхёна. Конечно, в идеале Марк должен был возмутиться или хотя бы фыркнуть и сказать что-то типа «зачем мне фотография этой каланчи, я и так вижу его каждый день». Однако, вопреки всем ожиданиям, даже своим собственным, он достаёт телефон, пытаясь сделать это как можно более невозмутимо, пролистывает галерею и демонстрирует друзьям фото. Донхёк присвистывает. Качество фотографии, естественно, оставляет желать лучшего, потому что сделана она была тайно и при плохом освещении в лифте. Был поздний вечер, Марк возвращался со смены и, уже почти привычно, столкнулся на первом этаже с Лукасом, который с полушутливым реверансом пропустил его вперёд себя. В кабинке Минхён забился в противоположный от невозможного соседа угол, ожидая очередного выкрутаса или глупой реплики. Но ничего не произошло: Лукас, видимо, слишком устал или был не в настроении чудить. Он облокотился на стену и прикрыл глаза, пока лифт медленно пополз вверх. Спокойный Лукас был чем-то настолько удивительным и непривычным, что на пару этажей Марк откровенно залип на умиротворенное лицо, подсвечиваемое тусклой лампочкой, которая ещё больше смягчала его черты и создавала впечатление абсолютной нереальности. Потом юноша спохватился и понял, что нельзя упускать момент! Лукас, который не вопит, не размахивает руками, не пытается его поддеть, в конце-то концов, – явление, которое происходит не так часто, а поэтому просто обязано быть как-то увековеченным. Он тихонько достал из кармана телефон, который, как назло, едва не выпал из его рук, поймал в кадр всё ещё неподвижного соседа и нажал на кружочек. Раздался слишком громкий в зависшей тишине стандартный звук камеры. Минхёну захотелось пробить пол и улететь в шахту лифта. Лукас открыл глаза и непонимающе осмотрелся, будто всё это непродолжительное время дремал. Марк сделал вид, что ему безумно интересна памятка действий на случай экстренной ситуации и именно её он фотографировал пару секунд назад. Благо, лифт издал негромкий писк и остановился на этаже Марка, который тут же выскочил оттуда и, скомкано попрощавшись, побежал к своей двери, будто за ним гналось стадо волков. Или один Лукас. К слову, для младшего осталось тайной, как тот широко улыбнулся, едва створки лифта закрылись. По совершенно нескромному мнению Лукаса смущающийся Марк – само очарование. Но всю эту предысторию Минхён, конечно же, опустил. Ребятам была показана лишь фотография, на которой его сосед в белой футболке и джинсах стоял у стены и будто спал (или томно прикрыл глаза, или вообще моргнул – тут уж кто как поймёт). Старшие спокойно посмотрели фото, отреагировав лишь кивками, которые трудно было как-либо расшифровать. Донхёк же увеличил едва ли не каждый сантиметр экрана (и что он там хочет найти?). Марк немного занервничал. Наконец Донхёк протянул ему назад телефон и выдал свой вердикт: – Одобряю. – Что одобряешь? – осторожно спросил Марк. – Парня этого, как там его? Лукас же? В общем, твёрдая «восьмёрочка», и то, только потому, что мы ещё не всё о нём знаем, – Донхёк весьма недвусмысленно поиграл бровями, с легкостью увернувшись от локтя Марка. – Да он же идиот! – Вы идеально дополните друг друга! – Стоп, да почему мы вообще должны друг друга дополнять?! Он же издевается надо мной! – Не тупи, Марк Ли, он просто не умеет делать намёки. Это, видимо, качество всех высоких – посмотри на подкаты Джонни-хёна и убедись! – Пошёл на хер, Донхёк! – взъелся сразу тот и попытался лягнуть младшего в бедро, но попал в довольного и сытого Персика, который тут же полоснул его когтями. Пока Джэхён побежал успокаивать своего ненаглядного кота, а Донхёк, хоть и продолжая дразнить, весьма заботливо и аккуратно заклеивал царапины на ноге Ёнхо, Марк разглядывал фото Лукаса. Неужели проблемный сосед и правда к нему подкатывает? И он, Марк Ли, даже не имеет ничего против? Да нет, бред какой-то.

***

Во всех глупых ситуациях, которые с нами происходят, хочется обвинить кого угодно, лишь бы снять вину с себя. Я проклят, думает Марк. Так бывает только в тупых фильмах, уверен Марк. Но вот он сидит в домашней одежде на коврике под дверью собственной квартиры, без телефона и без ключей, оставшихся в, чтоб её, квартире, дверь которой захлопнулась за ним весьма реально. Не то, чтобы он был сильно расстроен, но да. Он пиздецки расстроен. Какого черта я делаю, думает Марк, поднимаясь по лестнице на девятый этаж. У меня просто нет другого выхода, убеждает себя Марк, нажимая на кнопку звонка квартиры, находящейся точно над его. Я об этом пожалею, уверен Марк, когда дверь открывается и на пороге вырастает фигура Лукаса в шортах. Без майки. Марк сглатывает. Лукас замечает это и ухмыляется, опираясь плечом на косяк двери. – Привет, чем обязан? – Здравствуй, – Марк мнется, но потом приосанивается и продолжает более уверенно: – Мне бы позвонить. Можно? – Можно, – Лукас пожимает широкими плечами, пропускает его внутрь, ничуть не смущаясь бардака в прихожей, и манит за собой. – А что случилось-то? – Я вышел мусор выбросить, а дверь… Захлопнулась. А всё внутри осталось. Вот. Лукас вскидывает брови, смотрит сначала недоверчиво, будто ждёт крика «Розыгрыш!» и конфетти с потолка, а потом, когда понимает, что Марк не шутит, запрокидывает голову и хохочет. – Эй, это вообще-то не смешно! – возмущается, но как-то слабо Минхён. На самом деле, он прекрасно понимает, что случись подобное с кем-то из друзей (или с тем же Лукасом), он бы катался по полу от смеха. Но своё-то, конечно, принимается ближе к сердцу, поэтому он хмурится. Неожиданно Лукас тепло улыбается и пальцем разглаживает складку между бровей Марка. – Тебе не идёт, – произносит с всё той же улыбкой он, а Марк теряется в пространстве и смотрит на старшего широко распахнутыми глазами. – Кому ты там звонить собрался? – Слесарю, – хрипит Марк и откашливается. – Пф, не надо никому звонить, сами разберёмся, ты пришел куда надо, – Лукас подмигивает и направляется к шкафу, начиная там копаться. – Спасибо, Лукас, – у Минхёна слов нет, он совсем не ожидал… Чего? Такой отзывчивости со стороны соседа? Наверное, да. – Пока не за что. И, кстати, можешь звать меня Юкхей, – бросает тот через плечо. Марк повторяет про себя имя. Ему нравится. Он не успевает это обдумать, как его прерывает довольный возглас Лукаса: – О, нашёл! Знал же, когда недалеко убирал, как чувствовал, что пригодится! – он оборачивается с хитрой улыбкой и прищуром: – Скажи-ка, Марк, а дверь балконную ты не закрывал? Минхён смотрит на подозрительно знакомый черный трос и стонет. И почему он надеялся, что у Лукаса просто найдётся ключ от всех дверей? Ах да. Это было бы слишком просто. С лицом настоящего профессионала Лукас закрепляет эластичный трос на своём балконе, пару раз дёргая на себя, для проверки. Марку, конечно, совсем не по душе эта затея, но отказываться от помощи всё же не хочет. Он наблюдает за действиями соседа и неуверенно мнётся рядом. – Может, я сам полезу? – Ага, запаникуешь, сорвёшься и расшибёшься об асфальт, а я буду винить себя до конца жизни, – хмыкает Юкхей. Марк хотел бы возразить, но должен признать, что старший прав: с него станется грохнуться. – Нет уж, лучше я сам. Марк внимательно следит, как Лукас перебрасывает трос и проверяет ещё раз крепления на себе. Когда он так сосредоточен и серьёзен, кажется не таким уж и придурком. А ещё он красивый – и это точно не кажется, ведь глупо отрицать очевидное. – Не забудь придерживать трос, на всякий случай, – говорит Юкхей напоследок и перелезает через ограждение своего балкона. Марк хватается за шершавую поверхность плотной резины и немного паникует. Ладно, совсем не немного, в отличие от совершенно спокойного Юкхея. Марк думает «будь осторожен», но вслух произносит чуть-чуть другое, пусть и вкладывая тот же смысл. – Не наебнись, – бросает он каштановой макушке. Лукас подтягивается на руках, и в поле зрения снова возникает его широкая улыбка и прищуренные глаза. – Волнуешься за меня? – Не хочу чувствовать себя виноватым, если ты вдруг расшибёшься об асфальт, – передразнивает Минхён, а Лукас смеётся. – Не бойся, – он смотрит Марку в глаза так, что тот вовсе не прочь уже просто выпрыгнуть ласточкой с балкона без всяких страховок, а потом добавляет с ухмылкой: – Всё будет в лучшем виде, детка. – Как ты меня назвал?! В ответ ему летит очередной громкий смех. У Минхёна немного дрожат руки от напряжения, потому что он вцепился в трос мёртвой хваткой. Он прекрасно понимает, что волноваться не о чем, ведь это Лукас – тот самый человек, первый разговор с которым состоялся, когда он висел напротив его окна. Но Марк всё равно волнуется, самую малость. Проходит буквально пару минут, хотя Марку это время показалось вечностью, как снизу доносится: – Всё супер, можешь спускаться, дверь я тебе сейчас открою. Марк облегченно выдыхает и мчится к себе на этаж, не забыв аккуратно (во избежание повторного инцидента, только теперь с чужой квартирой) прикрыть за собой дверь. Юкхей встречает его на пороге слегка растрёпанный, но явно довольный собой. – Всё в лучшем виде, как и обещал. – Спасибо, ты меня просто спас, – Марк улыбается мягко и чуть смущенно и хочет пройти, наконец, в свою квартиру, по которой успел соскучиться за эти мучительные сорок пять минут, но у него перед лицом вырастает рука Лукаса, преграждающая ему путь. Минхён озадаченно смотрит на старшего, который выглядит предельно серьёзным, но в глазах пляшут черти свои танцы на ускоренной перемотке, как айдолы на развлекательных шоу. – Спасённые принцессы благодарят своих рыцарей ещё и поцелуем. – Это ты тут рыцарь? – фыркает Марк. – Тоже мне, Айвенго** нашелся. – Если я Айвенго, то ты тогда Ровена, миледи, – смеётся Юкхей со своей же шутки, и, честное слово, у Марка просто не остаётся выхода – ему же нужно его как-то заткнуть. Он быстро сокращает расстояние между ними, тянет старшего к себе за майку и целует. Лукас явно не ожидал такого поворота, но не теряется: быстро затаскивает Марка в квартиру, припечатывая к стене в прихожей и сжимая худые бока через ткань футболки. Они целуются как ненормальные, долго и со вкусом. У Марка голова кружится и ноги едва держат – ну кто бы мог подумать, что его невыносимый сосед так охренительно целуется? Спустя неопределенный для них промежуток времени Юкхей отстраняется немного, гладит щеки Марка большими пальцами, улыбается хитро и спрашивает: – Чтобы ты меня в следующий раз поцеловал, мне опять придётся на твой балкон со своего лезть? Марк закатывает глаза и дёргает Лукаса за торчащую на затылке прядь. – Господи, ну ты и идиот. А потом целует. Снова.