Академия строгих правил

В то же время: — Итак, вы со мной? — закончив, Андрей спрашивал мнение друзей. — Я согласен! — не раздумывая, откликнулся Совергон, а вот Ярик явно призадумался. Ярослав понимал, что план весьма неплох, но так рисковать парень не был готов. Поступление в эту академию много значило для Косухина и вылететь, по крайней мере пока, парень не был готов. Он знал еще слишком мало. Дело в том, что Ярик — журналист. Совсем недавно он устроился в одну из Питерских газет, под названием «Скандалы культурной столицы». В редакцию поступила заявка, в которой было написано об академии, спонсируемой правительством, что весьма увлекло Косухина. Парень был первым и единственным, кто взялся за столь рискованное задание безо всяких вопросов, поэтому, был направлен в самое пекло. Вылететь сейчас — потерять работу. Но с другой стороны, это отличный шанс написать о тайной организации, которая бы противостояла наказанию учеников. Косухин взвесил все "за" и "против". — Я с вами, — выдохнул Ярик, на что получил восторженный хлопок Андрея. — У каждого движения должно быть название! — Шавель был явно увлечен своей идеей, что заставило Косухина улыбнуться. — Что насчет «Белый мак», — предложил Ярик, присаживаясь на кровать. — Почему именно «Белый мак»? — удивился Совергон, задумавшись. — Ну, белый мак, на языке цветов, означает утешение мечтами или же, современная версия: мир. Думаю, в нашем случае подойдёт, — недавно Ярик писал статью о символике, наконец ему это пригодилось. Вдруг раздался стук в дверь. Шавель моментально закрыл рот, хотя пару секунд назад хотел что-то сказать. — Миш, выйди, хочу поговорить,— из-за двери послышался мужской голос, не знакомый ни Андрею, ни Ярику. — Безногий что ли? Сам зайди! — Совергон даже не собирался отрываться от кровати. Дверь открылась и в комнату зашел невысокий, светловолосый парень. Его форма была гладко выглажена и, казалось ещё испускала тепло от воротника. — Давно приехал? — Миша поднялся на ноги и пожал парню руку. — Только сегодня, — парень неуверенно взглянул на новых соседей Совергона. — Это Андрей, — Миша, заметив взгляд друга, начал представлять ребят, — А это Ярик. Я уже им рассказал. — Ты совсем идиот?! Рассказывать запрещено! — теперь стало понятно, что этот парень — абсолютная противоположность Миши. — Это Дима Малинов. Он ненавидит нарушать правила, — ухмыльнулся темноволосый, — Но на самом деле, классный парень. Не желаешь присоединится к нашему движению «Белый мак»? — открыто спросил Миша. Оставалось надеяться, что этому парню он может доверять. — Мир, значит? — задумался Дима, — Мне ведь не отговорить тебя в нём участвовать? — Малинов громко выдохнул, щурясь. В ответ он получил отрицательное мычание, — Я вступаю, только из-за тебя, ясно? — Естественно, — рассмеялся Миша и обнял парня в знак благодарности, — К слову обо мне, мне нужно свалить. — Рэнделл? — закатил глаза Малинов, скрестив руки на груди. — Агась, — улыбнулся Совергон и спешно, выглянув за дверь, покинул комнату. Вслед за ним ушёл и Малинов, оставляя парней наедине. Неловкое молчание повисло между ними, никто не знал, как завести разговор, но Андрей, вскоре, не выдержал. — Что ты думаешь о Рэнделле? — спросил Шавель, переводя взгляд с Ярика на дверь. — Ну, я бы мог назвать его поведение странным. Он так относится к Мише и тем самым добивается того, что он сам скачет к нему посреди ночи. Я не понимаю, — развёл руками Косухин, этот вопрос тоже крутился у него в голове. — Сердцу не прикажешь, — улыбнулся Андрей, слегка покраснев, — Порой, даже первый встречный становится причиной твоих бессонных ночей. Ярик взглянул на Шавеля, заставляя того покраснеть еще больше. На самом деле, у обоих парней было ощущение, что после того поцелуя, их отношения изменились. Возможно, целесообразней было бы говорить не об отношениях, а о чувствах, которые парни стали испытывать. Неловкость? Нет, не то. Это странное чувство заставляло сердца биться чаще, когда их взгляды соприкосались, заставляло дыхания сбиваться, когда они были слишком близки друг к другу, заставляло думать друг о друге, даже тогда, когда это было вовсе неуместно. Можно ли это чувство назвать влюблённостью? Возможно ли такое? Андрей был встревожен тем, что прожигает его изнутри, ровно так же, как и Ярослав. Вот только второму хватило смелости заговорить об этом. — Слушай, — Косухин уверенно начал, но тут же замялся, пытаясь подобрать слова, — Хотел сказать, что так хорошо время я не проводил ни с кем, — Ярик говорил про прогулку по територии школы, — И с того момента, как я поцеловал тебя, что-то будто изменилось, — парень путался в словах и часто запинался, стараясь сделать все как можно аккуратнее и тактичнее, — Раньше я подобного не испытывал, но, если судить по книгам, которые я читал, кажется, это чувство можно назвать влюблённостью, — наконец закончил Яр и пересел на кровать Андрея, взяв его за руки. Шавель окончательно прикусил язык, он был не в состоянии сказать что-то, ведь парень буквально читал его мысли, — Может, нам стоит попробовать быть вместе? — предложил Ярик, всматриваясь в глаза Андрея, — Понимаю, все это происходит очень быстро, но я не говорю о каких-либо глобальных отношениях, лишь то, что ты захочешь. Что скажешь? Согласен быть моим парнем? Андрей долго обдумывал услышанное. Подобного он не ожидал, поэтому был настолько шокирован. Парень не мог выдавить из себя и слова, чтобы ответить. Сам Андрей уже решил, что согласится, но язык не поворачивался сказать это. Шавель будто боялся ответственности, ведь отношения — двустороннее обязательство. Андрей даже предположить не мог, что он может дать Косухину, разве что чувства. Парень прежде ни с кем не встречался, поэтому даже представления не имел, что подразумевают собой отношения. Держаться за руки? Проводить время вместе? Целоваться? Всё это было для парня впервые, как и сами чувства. Может и удивительно, что девятнадцатилетний парень никогда прежде не любил, но Андрею это казалось нормальным. Наконец, парень смог ответить. — Я согласен, — неловко улыбнулся Шавель. — Что ж, — Ярик слегка смутился, но улыбнулся ответу парня, — Могу я тебя поцеловать? — на этот раз Косухин спросил разрешения, заставив щёки Андрея вспыхнуть от смущения. — Можешь, — прошептал Шавель, пытаясь посмотреть парню в глаза, но взгляд отказывался его слушать и постоянно убегал, прячась в листве лип, за окном. Косухин медленно, не отпуская тёплых рук парня, приблизился к его лицу. Повисшую тишину прерывали лишь ветки лип, изредка бьющие в окно, от малейшего дуновения ветерка. Кровать тихо скрипнула, стоило Косухину опереться одной из рук на неё. По телу Андрея пробежались мурашки, сердце забилось так, словно вот-вот выпрыгнет из груди. Второй рукой Яр медленно провел по щеке Шавеля, заставляя того слегка дёрнуться. Андрей невольно и медленно начал приближаться к губам Косухина своими. Парень слегка приоткрыл рот, позволяя Ярику наконец начать поцелуй. Рука Косухина медленно передвинулась со щёки парня на волосы, заставляя мурашки вновь пробежаться по телу Андрея. Подобных чувств парни не испытывали раньше, даже при первом их поцелуе. Некая невинность чувствовалась в медленном и осторожном поцелуе. Наконец Андрей смог взглянуть на Ярика, тот был явно увлечен процессом, стараясь не сделать ничего лишнего, чтобы не разорвать ту хрупкую ниточку, которая теперь связывала парней. Ярик отстранился, давая парню отдохнуть и перевести дыхание, но тут же продолжил поцелуй, проникая кончиком языка в рот партнёра. Андрей, от неожиданности вздрогнул, но неумело двинулся навстречу парню, заставляя того продолжить. Слегка поигравшись с языком Андрея, Косухин перешёл на дёсны, заставляя Шавеля тихо простонать. Андрей медленно провел рукой по торсу парня и, поднявшись выше, положил ладонь на щёку Ярика. В комнате уже давно стемнело, что заставляло Андрея смущаться еще сильнее. Наконец разорвав поцелуй, Ярик взглянул в глаза Шавеля, которые почему-то были наполнены слезами. — Я сделал что-то не так? — осторожно спросил Косухин, волнуясь, что все разрушил. — Я просто перенервничал, прости, — улыбнулся Андрей, поправляя волосы. Ярик улыбнулся парню в ответ и ребята отправились спать, когда Косухин вернулся в свою кровать. Ещё около часа, Шавель пытался уснуть, но лишь по-идиотски улыбался сам себе, дотрагиваясь до слегка опухших губ.