Темные ночи

      В восемь вечера в обычный июньский понедельник 2014-го года от автобусной остановки в сторону одного из самых неблагополучных районов очень даже уверенно шла девушка лет двадцати на вид. В руках брюнетка, одетая в белое поло и черную юбку-карандаш, держала кактус из ИКЕИ в белом горшочке. На спине болтался черный рюкзак, из которого торчал уголок тетради. Темные распущенные волосы развевались на ветру, мешая девушке видеть перед собой тротуар и людей,       Это была Катя Шамрай. Студентка бизнес-факультета, официантка в ресторане и просто симпатичная девушка, приехавшая в Москву из Иркутска вместе с семьей. Квартиру ей купил папа, а бюджетного места в институте и работы в довольно хорошем ресторане добилась она сама. Ради этого девушка ночи напролет штудировала книги о ресторанном бизнесе, посещала семинары и в шестнадцать лет устроилась в Макдональдс возле дома. Именно из-за такой работы девушка могла позволить себе пойти в ИКЕЮ и купить нечто красивое, но бесполезное. Таким образом, у Кати дома уже было несколько кактусов, две гирлянды, пара статуэток и вазочек и картина с Фридой Кало. Кактусы и Фрида юной особе нравились особенно сильно. Это было некой мотивацией работать и учиться, дабы посетить Мексику — страну, так сильно любимую Катей.       Девушка не менее уверенно обошла синюю ГАЗель, стоявшую перед подъездом, обошла лабиринт коробок и мебели возле лифта и втиснулась в него вместе с каким-то азербайджанцем. Тот посмотрел сначала на хрупкую Катю, потом на кактус, потом снова на Катю, ткнул пальцем кнопку третьего этажа и уставился на табло. Когда загорелась красная тройка, парень вышел сам и явно не ожидал, что Катя тоже выходит на этом этаже.       Однако попасть домой сразу у девушки не получилось. Перед дверями, которые вели в небольшой коридор между квартирами, стояли два молодых человека и диван. Светловолосый и самый высокий окинул взглядом карих глаз Катю, которая почти сразу сделала маленький шаг назад, и вновь повернулся к дивану. — Слышь, ты здесь живешь? — Другой, бритый брюнет в костюме «Adidas», сделал шаг в сторону девушки, но сразу же был остановлен первым. — Ну да, — Катя с непониманием смотрела то на блондина, то на брюнета. Вот сейчас её уверенность куда-то убежала и спряталась за кактусами в Мексике. Ожидала она любое продолжение данного вопроса, но в итоге услышала только это: — Как дверь открыть? А то, блять, не проходит. — Там изнутри задвижка есть, она вторую створку двери держит, — девушка сглотнула и прижала к себе кактус. Один из парней бросил взгляд на Катю и открыл дверь, как она и говорила. Спустя буквально несколько минут Шамрай просочилась в свою квартиру, которая была как раз возле квартиры, в которую и заносили мебель.       Уже внутри девушка выдохнула, посмотрела в глазок и заметила на лице блондина улыбку. Он повернулся в сторону 86-й квартиры, где жила Катя, улыбнулся и ушел куда-то в сторону лифтов. Все соседи у неё были либо очень «веселыми», либо слишком незаметными.       К примеру, соседка из 88 ежедневно устраивала пьянки со всеми вытекающими из них, и часов до пяти весь этаж мог наслаждаться пьяными концертами, стонами и матами. Соседи из 89 с особенной любовью орали на Катю за постоянную блевоту на лестнице и бутылки из-под водки, которые принадлежали выше упомянутой женщине. А вот соседей из 87 она видела один единственный раз в жизни. Это была молодая девушка, на похороны которой пришло чуть больше половины подъезда.

***

      Время медленно близилось к ночи и в подъезде уже все стихло. Не было слышно пьяных концертов соседки, воплей семейной пары этажом выше, грохота мебели и дверей новоиспеченных соседей или соседа, и теперь Катя могла совершенно спокойно отдохнуть. Под словом «отдохнуть» девушка имела в виду полежать в кровати и с чашечкой чая наблюдать за действием семьи Шелби в Бирмингеме после Первой Мировой.       Но не так все просто, как кажется на первый взгляд. Едва нажав на «play», Шамрай услышала пьяные и гневные вопли за окном: на протяжении нескольких минут кто-то пел «Владимирский централ» великого шансонье всех времен и народов Михаила Круга, а после короткой, но переполненной указаниями направлений, перепалки, все тот же певец запел Евгения Белоусова: — Девчонка-девчоночка, темные ночи!.. — Раздавалось прямо под окнами балкона, которые выходили как раз над подъездом. После чего перед балконным окном что-то пролетело и шлепнулось на асфальт.       Любопытство взяло свое и Катя, скинув с себя одеяло, встала с дивана. Ноутбук был отложен в сторону, как и чашечка чая, и девушка, ступая по серому ламинату босыми ногами, вышла на балкон.       Внизу, перед подъездом, возле белой Тойоты Камри метались трое: блондин из 87-й, его темноволосый друг и азербайджанец. Все трое пили алкоголь из железных банок и пластиковых бутылок и пытались не подраться с подъездными хранителями ночной тишины и местной гопотой. — Слышь, бля, рот закрой! — Серая подъездная дверь резко распахнулась, и на крыльце появился гроза подъезда — в меру упитанный мужичок в белой майке, шортах и домашних тапочках. Из окна его квартиры на втором этаже высунулась его жена — этакая типичная истеричная белобрысая баба, которую видно только на прогулках с ребенком или при забеге в ближайший магазин. — Э-э-э-э… — блондин описал широкую дугу и кинулся с кулаками на мужика. Он успел повалить его на асфальт и начать избивать, как на парня и остальных его друзей кинулась местная шпана. Катя шумно вдохнула, отпрянула назад и задернула шторы.       Уже лежа на диване и завернувшись в одеяло она слушала маты, шум драки и, наконец, звук полицейской машины. Смотреть на побоище уже не было никакого желания по одной простой причине: Кате стало жаль ту троицу, а в особенности блондина, который и пел хиты восьмидесятых-девяностых. Она успела пару секунд посмотреть на его пьяное и немного помятое лицо — так он почему-то выглядел милым. Слишком милым.