Жизнь за кадром

Воскресное утро отдалось привычной болью. Болью, которой я с восемнадцати лет ужасно боялся. Странно, да? До одиннадцати лет жить с побоями от своей чокнутой маггловской семейки, чтобы испугаться болей в теле в восемнадцать? Но тогда со мной была магия, а в восемнадцать я валялся с Истощением в пустынях Африки и чувствовал, как та самая магия, которая всю жизнь хранила его от всех невзгод и помогала преодолевать трудности, вытекала, как молоко из разбитой крынки. К черту, эти мысли. Надо поднимать свою задницу с кровати. Я встал перед зеркалом в спальне. Красавчик. Волосы короткие, после сна взъерошенные, они так и просили семейного заклинания укладки, которому мой отец так и не успел научиться. Взмах палочкой и на голове классическая причёска. Пару движений и из высокого лакированного шкафа, который всегда мне казался нерушимым, вылетают разноцветные рубашки. Когда живешь так, будто в тебя вечно целятся, приоритеты относительно одежды меняются. Потому я и сменил гардероб в 19, чтобы не мучить себя, министерских крыс и Кричера громадными футболками. Теперь черные облегающие брюки, которые в сочетании с пепельной рубашкой делали меня похожим на аристократа. Отдаленно. Закрыв глаза и разогнав магию по телу, я избавился от остатков утренних болей и спустился к завтраку. За столом, теперь уже, наверное, традиционно, сидел Пэнсорд вместе с Кеном, дожидаясь своего сюзерена. Что-то есть в этом, семейное. Ели мы молча, каждый был погружен в свои мысли. После завтрака, я не дожидаясь чая пошел в голубую гостиную. Настроение было откровенно дерьмовым, да и погода за окном соответствовала. Окна в доме были зачарованы, но менять картинку это как-то…Попахивает самообманом. А этого в своей жизни я навидался достаточно. -Кричер, виски! -С вашего позволения, сэр. Виски с утра это для вас слишком по-блэковски. -Ага, а запытать двоих, не по-блэковски? Исполняй давай! – Эльф исчез и появился с бутылкой старого доброго Огденского. Забавно правда? Один производитель виски на всю Англию, а быть может и Европу. Бардак, да и только. Все заняты грызней, борьбой за власть, а обратить внимание под ноги, посмотреть что ты жрешь, это не наше. Не маговское. А знаете? Что самое мерзкое? Я такой же. Стал таким же. Та операция в Африке, она будто выпила из меня все соки…. -Знаешь, что было в Африке, Кен? – на входе стоял бугай с еще одним пустым стаканом. По кивку он сел в кресло напротив. Мы растопили камин, разлили янтарного цвета виски, а я еще и мальборо достал. -Мне тогда было 18. Пару месяцев прошло, как я закончил дополнительные курсы Хогвартса. Для детей войны. Так они назывались. Но, несмотря на это, я уже был командиром пятерки. Только, зная мой характер, Кингсли не дал мне Аврорат сразу же. А может боялся, что нахрапом я развалю то, что и так еле работало? Неважно. Я был жутко горд собой, хотя сейчас оцениваю своё состояние как взбесившийся Петух, вдруг ощутивший власть. Щенок, который почувствовал запах крови. Тогда я уже поймал троих или четверых магов, что пытались спрятаться в послевоенной разрухе, отсидеться, может, даже войти в привычную колею, но нет. Мы гоняли их, обессиливших от смерти своего господина. Только поэтому мои тогдашние заклятия, навроде Экспеллиармус, работали. Но попался один умник, который уже был готов сбежать и даже подготовил портал в африку. Не знаю, как, но этот засранец договорился с шаманами об укрытии. Я, не слушая никого из знакомых рванул туда. Сам, представляешь? Это был единственный раз, когда мой приказ саботировали. Единственный. Я кричал им, что они трусы, что сам справлюсь с этим трусом. Это было…Как же.. Крам говорил, такое сочетание интересное… Головокружение от успехов! Точно – это был уже третий стакан виски и голова начинала туманиться, а мысли путаются, как нитки в руках старой ткачихи. Кен слушал внимательно. Видимо, просто понял, что мне нужно выговориться. О той операции почти никто не знает, все расхвалили, будто очередную успешную поимку злодея. -Я сразу попал в бурю. Песок был черный, как задница у Кингсли. Вокруг кружились и летали огни. Мне было жутко. Каждое попадание песчинки уносило у меня кусочек магии. Каждое попадание огонька прожигало одежду, а если огонек был покрупнее, то и кожу вплоть до костей. Только палочка в кармане хоть как-то грела душу. После, когда я добрался до какого-то оазиса, из тени деревьев начали выскакивать чернокожие воины. Они были вооружены топорами и копьями, посвященными кровавым лоа. А я что? Я знал только школьный курс. Экспеллиармус и человек на пять минут выведен из строя. Петрификус помогал на полчаса. Меня хватило на час сражений, а с рук уже капала кровь. Меня хотели напугать, не хотели тревожить оазис. Говорят это дом одного из лоа. Я бежал сквозь толпы огоньков и завихрения черного песка, а за мной гоготали враги, будто гиены. В конце концов я провалился в какую-то пещеру, оставшись там до утра. Когда буря кончилась я не чувствовал ничего. Руки, ноги, шея, все было завалено в песке и через него щедрым потоком выливалась магия. Я даже не знал, что так силен. Хотя потом сказали, что только из-за бури с меня слетели цепи, ограничивающие силу. Их наложил Дамблдор, чтобы не пугать излишне моих маггловских родственников. В любом случае именно это спасло мне жизнь. Ты никогда не лежал в песке, продырявленный как решето? А мне довелось. Тогда меня нашел Аластор. Он сказал, что Дамблдор просил присмотреть за мной перед уходом. Странно, да? Именно уходом. Не смертью. Только сейчас обратил внимание, а впрочем, какая разница? Не сказать, что я не понимаю старого гроссмейстера, сбежавшего с партии. Он создал купол. Так и не смог найти этого заклятья, но песчинки бились об него безуспешно… -Пепельные слезы. – в дверях стоял Пэнсорд с апельсиновым соком. – В моем возрасте спиртное вредно – ответил он на немой вопрос в наших, уже порядком подзалитых глазах. – А заклятье это называется пепельные слезы. Именно им когда-то атланты разрушили Помпеи. Историю надо учить, молодой человек. – Он уселся рядом с нами. – Защитный купол называется Надежда Атлантиды. Мало кто помнит сегодня просто о существовании таких заклинаний, не говоря уж о исполнении. - Да, вы правы. Так вот. На его маяк стали слетаться члены Ордена Феникса. Стало ясно, что все были в курсе об Аласторе. Я один думал, что он мертв. Тогда в первый раз после победы, я почувствовал себя мокрым щенком, которого просто выбросили на берег. Так злился… Будто не я виноват во всей этой истории с шаманами. Когда буря стихла и дураку стало ясно, что колдуны обессилили и мы пошли по следам аур воинов. Они и привели нас в поселение. То, что потом творил там Аластор мне до сих пор снится в кровавых кошмарах. Он потрошил мужчин и мальчишек, а колдуны, обессиленные моей пыткой, смотрели на это. Все орденцы были будто в бреду, смотрели на это деревянными глазами и не собирались мешать. А я истекал кровью и просто пытался не потерять сознание, понимаешь? – я срывался на фальцет, слезы обжигали лицо – но не ясно – успокоенный похлопыванием Кена пробормотал я – зачем, я смотрел на это и боролся с забытием? Чтобы запомнить все заклятья и никогда так не делать или насладиться местью за свой страх и паническую беспомощность. После этого орден не собирался вместе никогда. Он распался. Нам просто стыдно смотреть в глаза после такого. Аластор снова пропал. А я… Я уже сам начал пытать людей. Забавно, да? – Громадный глоток виски только усугубил ощущение собственной мерзости. - В вас говорит кровь предков, милорд. - Это так легко, Кен. Откупиться от всего кровью предков. Сказать, что во всем виноваты магия, Род, традиции, деньги, власть, зелья. Во всем виноваты люди, Кен. Только наша воля меняет людей. К сожалению, волей чаще всего владеют такие мрази, как мы с вами. Пэнсорд, а что ты? Как сквиб смог стать мастером Крови? - Ну раз все решили сегодня надраться – он налил в сок виски. - я родился в великой семье Данциг. Все так думают, когда я представляюсь этим родом. Но это не так. Первые мои воспоминания на улице городка недалеко от Лондона. Там меня выкормила одна женщина. Пери. Так ее звали. Странное имя для Англии, больше подходящее мужлану с Америки. Но она меня вырастила. Вскормила сначала ворованным молоком, а потом жареными крысами. В первый раз убил я в 12 лет. Это был старый алкаш, который отчаянно желал женского тела. Даже такого старого и вонючего, как тело моей кормилицы. Зачем она меня растила? Я не знаю. Но тогда, проткнув его железной арматурой, я ненароком зацепил и ее. Кто знает, растила ли меня она со злым умыслом? Не знаю, но теперь это одно из немногих моих счастливых воспоминаний. – он задумчиво мешал виски в стакане. – В момент убийства я почувствовал всплеск силы и заинтересовался. Мои руки в исступлении рисовали какие-то знаки, а после они напитывались силой. Так год за годом, до двадцати лет я убивал всякую шваль, а после старался запомнить странные знаки, что мои руки рисовали в исступлении в порывах всплесков магии. А в двадцать меня увидели вампиры. Они обучили меня всему за верную тридцатилетнюю службу. А когда мои руки перестали держать в руках бастард, отправили на пенсию. Только тогда, на шестом десятке лет я нашел остатки своего рода. Мой отец был маньяком из Лейпцига. В Лондоне был проездом, где и изнасиловал мою мать. Представительницу рода Розье, которую за магическое проклятье выбросили на улицу. Оставшееся время я скитался в попытках вернуть свою магию, но был безуспешен. Последней моей попыткой было пробудить род Розье, прерванный во время войны, тогда же меня и взяли. - Смешно, да? Моя жизнь даже с Дурслями была не столь мерзкой. -Вы не понимаете главного правила жизни волшебников, милорд. Вернее их два. "Каждая услуга должна быть оплачена" и "Жизнь ничто. Есть только магия". Понимаете? Усиление мага стоит всего, что можно достать. Убийства, пытки, самые сволочные действия. Всего! А если ты уже сильнее большинства, то они в твоей власти и ты можешь наводить свои порядки. Именно поэтому я не понимаю и не хочу понимать все эти новомодные тряски с магглокровками, когда убийство какого-то засранца с родителями из маглов важнее, чем горе главного аврора страны. Это просто бред! Он трахал баб и жил этим, а ты их жопы прикрываешь. И дело даже не в том, что он маглорожденный. Я вообще сквиб, но всего в жизни добился сам. Сам! Ай, ты и сам все поймешь, сюзерен. Хватит на сегодня и мне и вам. – Он вылил из бутылки остатки в камин и, шатаясь, пошел в свою комнату. Вот так, усиление стоит всего, смогу ли я к этому привыкнуть? Или я уже привык? Гермиона. Примерно в тоже время Экс Грейнджер надиралась в закрытом помещении министерства. Почему? Как она могла так просто отдаться ему? Взять и загнуться раком, как последняя шлюха? Она с горькой усмешкой потерла шею, где невидимым кольцом слегка сжался рунный ошейник клятвы. Она и была его шлюхой. Теперь. И почему это казалось ей не столь страшным? Почему она задумчиво улыбалась? Может, все же что-то подливали ей Уизли? Даже если так. Антидот она пила раз в месяц. Все эти средства больше для малолеток. Волшебники не идиоты и от всего давным-давно придумали защиту от большинства приёмчиков. Хватит уже себя обманывать. Грейнджер была карьеристкой до мозга костей. И в стремлении стать кем-то значимым, прыгнула рыжему в постель. Он хотя бы знал, чего хочет от жизни, в отличии от милого и робкого Гарри. Или она просто была невыносимой дурой. Грейнджер ухмыльнулась и допила свой виски. Как знать, быть может в объятьях новоиспеченного Блэка она найдет покой?