Спасибо, что сама прибежала мне в руки

POV Айзек Фостер

      Я ждал. Ждал долго, суетливо, пока очередная жертва не попалась в мои сети. Благославлял тех, кто создал эту игру, кто дал возможность убивать людей без риска, что тебя поймают.       Они сами во всем виноваты. Все те люди в детском доме, те, кто попался под руку среди безлюдных кирпичных переулков, сами вынудили меня мстить за все, что я пережил.       Моя жизнь — ожидание. Я живу от убийства к убийству, от первой крови до потери пульса, жду каждую новую жертву, как вновь появляющуюся надежду.

Сколько лет прошло, все о том же гудят провода, Все того же ждут самолеты.

      Она сама прибежала мне в руки. В мои тщательно созданные сети, из которых не удалось выбраться ни одному живому человеку. Именно живому.       Я ощутил приятную истому, когда услышал звук лифта на своем этаже. И предвкушение. Мишень всех здешних убийц была поистине чудесна: невинный ребенок с большими, поглощающими душу голубыми глазами, в которых четко отображалось осознание того, что девочка идет по периферии смерти.

Девочка с глазами из самого синего льда Тает под огнем пулемета.

      Никогда в жизни у меня не пробуждалось настолько сильное желание забрать душу отдельно взятого человека. Однако она была неким исключением, разом воплощая в себе одиночество и невинность, силу и желание двигаться вперед. Поэтому, когда я позволил себе упустить найденное сокровище, меня впервые пробрала самая настоящая паника. Будто весь кислород исчез из легких.       Я умру без нее... Я умру, если не убью ее.

Должен же растаять хоть кто-то...

      Моя привязанность, мое дикое, неутолимое желание ощутить кровь девочки на своих руках стало последним и самым главным поводом нарушить правила игры. Прекрасно понимая, что за это поплачусь жизнью, хотя итак до смерти не смогу смириться с потерей, направился в сторону лифта, предназначенного исключительно для мишени убийств.       Другого пути нет. Моя жизнь — ничто по сравнению с тем, что могу получить.

Скоро рассвет, выхода нет, Ключ поверни и полетели.

      Он заслужил это... Этот наглый врачишка покусился на свет моей и без того темной жизни.       Он заслужил умереть несуразной смертью на своем же врачебном столе. И моя коса всегда будет нести справедливость.       Когда в голове всплывают мысли, что было бы, если бы я не подоспел вовремя и не спас ее, моя кожа начинает покрываться мурашками, а сердце стучать быстрее. Звучит весьма романтично, если рассуждать о любви, но куда более сладостно думать о своей косе, прорезающей девочке грудь, но ни в коем случае не о чужих руках, бесчувственно сжимающих ее шею. Ни грамма крови, ни грамма эстетики.

Нужно вписать в чью-то тетрадь Кровью, как в метрополитене:

      — Пожалуйста... убей меня, — послышался тонкий голосок подростка. Холодный, железный, почти настолько же, насколько безжизненнен взгляд ее совершенных голубых глаз.

Выхода нет. Выхода нет...

      Убийца. Он угробил душу, которую я сам смертельно хотел прочувствовать, которую сам хотел забрать — целой и невредимой, такой же невинной, какой она всегда была.       Убийца... Жестокий монстр, который лишил меня смысла.

Где-то мы расстались, не помню, в каких городах, Словно это было в похмелье.

      Теперь я не могу впитать в себя ее жизнь, ведь... в ней ее попросту не осталось.       Вновь оглушительное чувство потери с примесью отчаяния, поражения и осознания бессмысленности скорого будущего заставило все тело дрожать, а разум — отключиться. Все мои годы с чужой кровью на руках были прожиты зря.

Через мои песни идут, идут поезда, Исчезая в темном тоннеле.

***

      Двум людям, совершенно непохожим друг на друга, пришлось связать себя нерушимыми узами, ведь у каждого из них была своя заветная мечта: один хотел убить, другая — умереть. Но ему нужна была смерть человека, стремящегося к жизни, а ей — жизнь среди мертвых.       Ничто не дается нам просто так. Все мы, начиная с детей и заканчивая серийными убийцами, обычные эгоисты.       Жизнь — борьба. Банально, но верно.       Между жизнью и смертью грань не велика. Только Заку и Рейчел решать, будут ли они в крови (своей, чужой — не имеет значения), или воспримут жизнь по-новому: не только как отрезок времени до момента чьей-то смерти, но и как нечто большее, имеющее смысл и вбирающее в себя бесконечный океан мыслей, ощущений и чувств.

Лишь бы мы проснулись в одной постели... Скоро рассвет.