Алая Любовь

«Куроко Тецуя, пройдите в комнату для посетителей, повторяю, Куроко Тецуя, пройдите в комнату для посетителей» «Как Вы думаете, я не услышал с первого раза? Иду, иду, только со мной ещё неко!»       Как всегда мальчишка шаркал ногами по бетонному полу, проходя незамысловатые стены. Он уже привык к этому месту, ему оно нравилось, хотя нет, его принудили, вбили это в голову. На самом деле, он ненавидел это место, его оно бесило, до тошноты пробираясь в голову и заседая там, как старая пластинка, иногда играя, а иногда затихая.       Чистый, до блеска отполированный пол, который каждое утро драили уборщицы, уже не отражал людей, проходивших по нему. Тихое, не вызывающее боль в глазах освещение, которое проявлялось в виде провода и лампы, качалось из стороны в сторону, после того, как кто-то рядом открыл и закрыл то ли дверь, то ли шкафчик кухни, через которую лежал путь паренька. Для него каждый день проходил обычно, так же как и эти пять лет.       Каждое утро он просыпался от громких криков о том, что он проблематичный ребёнок, да и вообщем не ребёнок даже.       Позже, во время завтрака, его спихивают на пол и бросают несколько кусочков еды, заставляя есть с пола и давиться этим, не запивая, и когда «проблемный ребёнок» начинает есть с пола, попутно касаясь кафеля, который только помыли, покуда запах и сама моющая жидкость ещё не успела выветриться, дети за столом начинают громко хохотать, из чего можно услышать довольно обидные слова: «Вот никчёмный кошак!»; "Он никому не нужен!»; "Будет лучше, если он сдохнет!».       После еды, он сразу выбегал на улицу, и от горечи в сердце он плакал, ему щипало нос и покалывало большие голубые глазки, в которых можно было разглядеть всю обиду и боль этого мира, ушки, такого же цвета, как и глаза, непроизвольно дёргались, в такт капающим слезам, хвост тихо метался из стороны в сторону, показывая недовольство, но он не мог показать это на людях, он был слишком воспитан, что просто не позволяло разреветься по середине комнаты, всё же он не на постановке театрального мультика, в котором актёры при всех по сценарию должны были выплакать все слёзы из своего, видимо, вместительного организма. Ну, а после такой драматичной сцены, он ложился под большую сакуру и благодаря плачу, незамедлительно засыпал.       Просыпался он уже тогда, когда ночь сменяла день, попутно захватывая с собой верную спутницу — Луну. После пробуждения мальчик со всех ног снова бежал в этот порочный детский дом, где по возвращению местные «охранники» его комнаты сильно избивали, с оправданиями того, что он животное, слишком быстро заживёт. Но оно не заживало. То, что они наносили были вовсе не удары по телу, это были удары, которые пробивали сердце и задевали душу...       Так продолжалось до того, пока не появился «Он». Это был мальчик-кот пяти лет, и «проблемный ребёнок» его запомнил. Не потому что тот был похож на голубоглазого, нет, просто когда вышеупомянутого вновь избивали, он помог ему, он просто пробрался сквозь толпу и когда достиг цели, а именно голубоглазки, парень начал шипеть, но не просто шипеть, а именно мяукать, и царапать. Защищённый чётко слышал, как кто-то кричит, чтобы того не били, но видимо для других, это были просто мявканья кошки. Когда все поняли, что ещё хотят жить, а не гибнуть исцарапанными и униженными, они разбежались. Мальчик, с алыми волосами, гетерохромией, в случае чего один глаз был цвета волос и ушек, а другой желтоватый, помог подняться: — Почему тебя били? — с удивлённой мордашкой спрашивал тот. Молчание. — Как тебя зовут? — Куроко Тецуя. — Акаши Сейджуро, пойдём, расскажешь всё.       Такими банальными фразами и завязался их разговор. Они гуляли по парку рядом с детским домом и разговаривали, они кушали и разговаривали, даже во время сна, они умудрялись разговаривать. И как позже выяснилось, Тецуя и только Тецуя мог слышать, что говорит Акаши, остальные же слышали на месте внятных словосочетаний, лишь грозные мявканья и непривычные звуки. Немного погодя, спустя некоторое время, когда для Сейджуро защищать Куроко уже было обязанностью, и даже тогда, когда к голубоглазке тянули руки, неважно — хотели они обидеть его или нет, Сей рычал на них и царапал, показывая всё своё недовольство по этому поводу, они стали друзьями.       Так проходили, пролетали дни, недели, месяца, но двух неко никто не решался брать.       Лишь с годами их дружба становилась всё крепче и теснее, уже никто не решался обидеть Тецу и никто не решался подружиться с Тецу, ведь Акаши Сейджуро, грозный, деловитый кошак, сильно ревновал, по мнениям окружающих, Тецую к другим людям. Но когда этим котятам было примерно 12-13 лет, пришли четверо избалованных, самолюбивых и пушистых кошаков, к которым, удивительно, Акаши подпускал, так как те, по словам Сейджуро, были редкими дебилами.       Так и тоже со временем, они подружились, и разбились на некие компании, хотя нет, всё внимание эта четвёрка, состаящая из: Аомине Дайки, Кисе Рёты, Мурасакибары Ацуши и Мидоримой Шинтаро, концентрировала на Куроко. То покормить, то потискать, то поржать, то поучить уму разуму.       Всё так же шли бездумные года, к которым были причастны неимоверно красивые и неимоверно страшные поступки, проходила белая, холодная зима, замораживающая любимую сакуру Тецу, цветущая, растопляющая весна, жаркое и местами мокрое лето, а также грустная, завлекающая в раздумья осень. Но со временем, в отношениях Акаши и Куроко начинало что-то меняться. А именно в отношение Сейджуро к Тецуе. Он больше не смотрел своими милыми глазами прямо в глаза голубоволосого, прямиком отводил взгляд от вышеупомянутого, и даже не потому что тот злился, обижался, нет, Сей и сам не знал почему. Ему просто было не по себе рядом с ним, он ёрзал телом и старался придумать тупую отмазку, дабы свалить от друга. Он больше не мог мыться и спать вместе, как это часто они делали в детстве, ему было больно и обидно, когда тот проводил много времени с той четвёркой, в особенности, когда к нему лип Рёта, и сувал конфету в рот Ацуши.       Во время общения он немного странно отвечал на все вопросы голубоглазки, а когда тот ещё и дотрагивался до него, то вообще заливался румянцем и как можно незаметнее старался улизнуть. И лишь однажды, Акаши заметил одну вещь у Куроко, маленький кулон в форме луны, украшенной лепестками сакуры, и когда он спросил, мол, откуда у тебя это, тот, чуть помедлив, ответил: — Когда тебя ещё не было в этом ужасном месте, я всё время после завтрака убегал в парк рядом с детским домом, там росла сакура рядом с озером, и я всё время засыпал под ней, а просыпался лишь ночью, когда была луна над водой. В это время я очень боялся наказания и бежал со всех ног обратно, но там была одна девушка, уборщица, поила меня молоком и давала нормально покушать, а когда она узнала о моих побегах до ночи, то подарила этот кулон, который смастерила сама, на нём изображено, как ты уже догадался, место, где я проводил всё своё время.       Это и был ответ на вопрос Сейджуро. На минуту он задумался, а каково всё же было тому, пока его не было рядом? Ответ был простой, он не хранился тайной за семью печатями, не был жемчужиной в бездонном океане, а лишь был на плаву, парню было плохо в те времена, обидно, грустно и страшно. Страшно, что его изобьют и он никогда не проснётся, обидно, что все издевательства и насмешки никогда не прекратятся, грустно, что никто и никогда не поймёт его, и плохо, потому что ему не нравилось это место. В тихом омуте черти водятся.       На следующий день, какая-то девушка, которая была на два года младше Тецу, то бишь ей было четырнадцать, подошла к нему и что-то тихо прошептала       И конечно же, Куроко, как самый вежливый парень, выполнял её прихоть. Следить за ними, нужды не было, всё и так было ясно, где они провели сегодняшний день, по расцарапанной спине Тецу и засосами на шее. В темноте, когда тот бурно что-то обсуждал с Дайки, подошёл Акаши и протараторил: — За мной.       Не нужно было оборачиваться, Сейджуро твёрдо знал, что за ним идёт голубоглазый. И к удивлению вышеупомянутого, они пришли к той самой сакуре у воды, когда луна уже была на своём законном месте. — Засосы? — как можно тише спросил Сей, на что владелец ответил лишь тем, что сглотнул вязкую слюну, — обо мне ты вообще не подумал?! Почему эта женщина оставила на тебе метку? Почему расцарапала до крови твою спину? — с каждым словом красноволосый подбирался ближе к обладателю этих доказательств. И когда тот уже впритык стоял к другу, он сказал: — Придурок! — сорвал кулон с его шеи, замахнулся и бросил украшение в воду.       Тецу ещё пару мгновений стоял в ступоре, пытаясь опомниться и в итоге просто прыгнул в воду вслед за кулоном, а Акаши вслед за Куроко. Потекло время… Хоть они и были неко — получеловек, полукошка, время, которое они могли быть под водой ничуть не было больше, чем у людей, даже меньше. Всего 20 секунд. На самом деле, озеро не было столь глубоким, но было достаточно, чтобы утонуть там. «Тецуя!» «Тецуя!» Есть.       Сей в ту же секунду подхватил под руки аквамариновое счастье и рывком, сопровождающем тихий всплеск выудил их наружу, и чтобы было удобнее держать мальца, он подхватил его под ягодицы, из-за чего их лица были на одном уровне. Сей-кун стоял по-колено в воде, придерживая своего друга возлюбленного. Было достаточно темно, чтобы скрыть их смущение, Куроко уже успел очнуться и теперь ждал, пока парень рядом с ним сделает хоть что-либо. Он уже давно понял, что красноволосый любит его, давно понял, что и сам отвечает взаимностью. На них падал лунный свет, дул лёгкий ветерок, срывая с сакуры лёгкие лепестки. Пускай одежда была мокрой, сейчас это было не столь важно. — Я тебя люблю, Тецуя.       Не надо было слов, Тецу просто ответил на признание, накрыв его губы своими. Было достаточно этого поцелуя, скрепившего их души. — Вы — Куроко Тецуя? — читая листок, спросил мужчина. — Да. — С Вами: Акаши Сейджуро, Аомине Дайки, Кисе Рёта, Мурасакибара Ацуши и Мидорима Шинтаро? — Всё верно. — И так, Куроко Тецуя, Вы готовы быть подопечным данной женщины? — мужчина показал на рядом стоящего человека. Её Куроко узнает из тысячи. Она помогла выжить в этом аду и подарила надежду в виде кулона. — Только в том случае, если со мной пойдут эти пять неко, — Тецу уже знал, что Сей точно пойдёт с ним. — Хорошо, — переглянувшийся с женщиной ответил тот, — так, Вы, готовы пойти? Тецуя окинул взглядом оставшуюся фантастическую четвёрку и получив четыре кивка, ответил: — Да.