не физически, так морально.

      Артем с силой вдавливает Акинфеева в стену. Игорь пытается сопротивляться, но все, что ему пока удается — это плотнее прижаться щекой к стене. — Отпусти меня, мудак, — злобно шипит голкипер, стараясь выдернуть руки из цепкой хватки Дзюбы. — Как только, так сразу, — с наглой усмешкой где-то над ухом произносит Артем и с новой силой припечатывает Игоря в стену. — Только ты мне объясни, почему, чтобы поговорить с тобой, я должен сначала с тобой подраться? Flashback       Дзюба с размаха вдавливает Акинфеева спиной в шкафчики и ядовито и нагло смотрит прямо в глаза. Игорь старается не теряться, так же дерзко заглядывая в самые зрачки, и, несмотря на тупую боль, держит спину ровно и прямо, выставляя грудь вперед.       Артем бьет сильно и жестко, но после его удара, он тут же чувствует такую же острую боль где-то в районе скулы. Ему кажется, что по щеке течет кровь, но это пока не так. Нападающий оказывается на полу, несильно, но больно ударившись затылком. Акинфеев сидит на нем сверху, бьет снова и снова, с каждым разом все сильнее и яростнее и ему кажется, что однажды в такой молчаливой перепалке он убьет Артема.       Но Дзюба уворачивается вовремя, а следующим движением перехватывает руку голкипера и держит ее крепко, не давая возможности даже пальцами пошевелить. Он, поднимаясь торсом ближе к Игорю, смотрит ему в глаза, надеясь, что свои зрачки все еще видят. — Убить меня планируешь? — с издевкой произносит мужчина.       Акинфеев молча встает и, глубоко вдыхая, протягивает руку Артему. Тот не без помощи поднимается на ноги. Чувствует легкое головокружение. — Ведешь себя как мудак, — отрезает Игорь, — И, если что, футбол — это командная игра. Тактику для кого придумали? — он замолкает, укладывая вещи в сумку.       В раздевалке темно и пусто. Они здесь вдвоем. До невыносимого пахнет помесью концентрированного пота и дезодоранта. Артем присаживается рядом с сумкой капитана команды. — Если бы ты… — Заткнись. Ты прекрасно знаешь, что не прав. И я надеюсь, что к следующей нашей встрече твое лицо придет в порядок, — он спешно застегивает сумку и бухает ее с места на место, опускаясь рядом с нападающим.       Дзюба заинтересованно поворачивается к капитану, смотрит ему в глаза и с ужасом наблюдает, что внутри у Акинфеева омут и черти, которые варят гремучую смесь из любви и ненависти к Артему. Самое странное, наверное, это то, что этот омут Дзюба видит далеко не в первые и что внутри у него самого — что-то очень похожее. End flashback — Может, потому что ты по-другому не можешь? — едко выдает Игорь, все еще сопротивляясь, напрягая каждый мускул. — Эй, поменьше дергайся, я из-за тебя руку потянул на поле, — насмешливо произносит форвард и, еще сильнее выкручивая руки некогда друга, дышит ему куда-то в шею.       Игорь дает себе пару секунд и расслабляется, думая о том, какой же Дзюба мудак, как же он его любит ненавидит. Мужчина расслабленно выдыхает, снова чувствует неровное дыхание коллеги-соперника у себя на шее и чувствует внезапный, но внушительный прилив злости. — Отъебись от меня, — цедит нынешний капитан, одним резким движением выдергивает руки и на вдохе поворачивается к нападающему.       Артем улыбается, прижимая Акинфеева к стене теперь животом к животу. Игорь хочет ударить парня, но стремительное движение прерывается цепкой хваткой Дзюбы и обе руки вновь припечатываются к стене где-то в районе таза. — Ненавижу тебя, — выплевывает Игорь в лицо Артему, подаваясь вперед туловищем, останавливаясь на расстоянии пары сантиметров от его лица. — Ты мне жизнь сломал. — Не больше, чем ты мне, — усмехается Дзюба. Flashback — Игорек, ты чего такой печальный? — Артем по-дружески обнимает голкипера за шею и, улыбаясь, ожидает ответа. — Да-а, нормально все, — добродушно улыбается Акинфеев и машет рукой. — Ерунда. — Из-за ерунды с такой миной кислой на лице не ходят.       Игорь еще немного мнется и в итоге совершает чистосердечное по поводу того, как его бросила девушка, которую он, вроде бы любил. — Дела-а-а… Давай напьемся? — задорно и в шутку предлагает Дзюба.       Но вечером они уже сидели в каком-то номере гостиницы, в чьем баре и напивались и умиротворенно вели пресловутую беседу «Все бабы — суки». А еще через полчаса они спят как-то по-дурацки, наперекосяк друг на друге на двуспальной чистой и застеленной кровати.       С утра, кажется, уже оба могут писать книгу, как найти лучшего друга за сутки. ***       Около года крепкой дружбы пролетает мгновенно. И она откровенно кажется нерушимой до первого победного гола.       Стадион ревет, Дзюба подлетает к лучшему другу и, трепля его за загривок, крепко обнимает, чувствует такие же объятия на своей спине, и в голове что-то перещелкивает. Он отходит от Игоря и затуманенным взглядом окидывает голкипера. Тот немного хмурится, не понимая взгляд друга, но через секунду снова улыбается, хлопает Артема по плечу и отвлекается на кого-то. ///       Дзюба, собрав все вещи в сумку, садится на лавку в раздевалке под громкие высказывания кажется-бывшего-лучшего-друга. Он внимательно прислушивается к словам в конце реплики и слышит: — …я не гей и иди нахер с такими заявлениями, — грубо отзывается Акинфей.       Артем оглядывается, никого не видит и встает не спеша и размеренно. Игорь чуть тормозит с движениями, следя за форвардом.       Артем замахивается и с силой бьет друга кулаком по лицу. Разворачивается и так же в тишине уходит. Что и почему перевернулось у него внутри? И какого хера оно не перевернулось у Игоря?!       Артем не может заснуть всю ночь, и вся следующая неделя проходит, как в аду.       Игорь отмалчивается, откуда у него синяк под глазом, ходит чернее тучи, не разговаривает с Дзюбой, который, в свою очередь, не разговаривает с Игорем, и на мыслительные способности тратит гораздо больше энергии, чем на тренировки.       В итоге приходит к коматозному состоянию, в котором при малейшем смыкании век у него перед глазами стоит Артем. Он мучает себя тренировками, не замечает, как Артем садится на скамеечку запасных и наблюдает за изнурительными упражнениями не-лучшего-друга.       К концу недели оба устали и заебались неопределенностью. Артем вечером в пятницу находит у себя в телефоне сообщение от Акинфеева в духе «Приезжай» и без особых раздумий срывается с места. /// — Я чуть не сдох, пока думал об этом. В общем, я кажется, тоже тебя… люблю, блять, — как-то неестественно ожесточенно произносит Игорь в глаза Артему.       Тот облегченно выдыхает, улыбаясь, и садиться на какую-то тумбочку в коридоре, пряча глаза за ладонью. — Дзюба, если ты будешь молчать, то иди нахер отсюда, — грубо отрезает голкипер и видит лишь, как Артем встает, неспешно подходит к нему и, стремительным движением прижимая мужчину к себе, целует его в губы глубоко и протяжно, как будто вечность не целовался и ужасно соскучился по этому действу.       Игорь кладет руку на затылок Артема, прижимает к себе еще сильнее и сжимает в кулаке короткие волосы.       А дальше мир опустился, перевернулся с ног на голову и взорвался к чертям. Они не отходили друг от друга ни на миллиметр. Искали лишнего повода, чтобы коснуться друг друга и касались без повода. Дышали, наверное, в одном ритме и совершенно не говорили об этом.       И оба прекрасно понимают, что друг без друга мир, блять, не цветной. *** — Вот и уебывай к своему Кокорину! — в разгар ссоры выдает Игорь и смотрит на Артема своим знаменитым хмуро-серьезным взглядом.       Дзюба резким движением руки роняет стул, который с жалобным треском встречается с полом. — Когда ты там с какими-то придурками в баре забухал, а потом я тебя забирал оттуда, никто не возмущался, прощения не просил и еле вспомнил на утро про это дерьмо! — Я хотя бы в одежде с ними бухал! — выкрикивает Игорь в лицо мужчине и сводит брови к переносице еще сильнее, что, казалось бы, уже невозможно.       Артем смотрит в любимые глаза и чувствует почти физически дырку между глаз, просверленную только что. Смотрит в зеленый омут и видит там пылающее пламя, которое поддерживается лишь его, Артема, присутствием. Гребаное варево из любви и ненависти к Дзюбе. — Я люблю тебя, — твердо произносит Артем, складывая руки на груди, стараясь вернуть себе спокойствие. — И никогда ни на кого не променяю. Ты мне не веришь? Это другой разговор. Но я абсолютно серьезно.       Игорь шумно выдыхает и не может прийти в себя. Он прекрасно знает, что Тема любит его. Он сам любит его не меньше. Но ничего не может с собой поделать. Ревность течет у него вместо крови по венам, она заменяет ему нервные окончания, и он вынужден делить Артема Дзюбу со всем окружающим миром. — Я знаю. Знаю. Я тоже тебя люблю, — он, стараясь себя успокоить, садиться на кровать, сжимает ладонями череп и опирается локтями на колени. Артем проходит к окну, стоит там пару минут. Думает о том, что Игорь слишком ревнует его, но находит это приятным, ведь если бы не ревновал, наверное, не любил бы. Думает, что жить без него не может и никогда уже не сможет и надеется, что Акинфеев думает то же самое.       Дзюба уверенно разворачивается, подходит к Игорю и садится напротив него на корточки. Мягкими движениями убирает его руки и, беря его лицо в свои ладони, приближается, чтобы поцеловать. Игорь приоткрывает рот, чуть подается вперед навстречу Артему, но тот в самый последний момент тормозит и наблюдает за желанием Акинфеева поцеловать его. Улыбается. Голкипер хмурится.       Артем впивается в губы мужчины, чуть приподнимаясь и укладывая этим движением Игоря на кровать. Акинфеев притягивает Артема ближе, стягивая с него рубашку. Тот тяжело дышит и целует шею голкипера, на что Акинфеев закрывает глаза от удовольствия, полностью растворяясь в руках своего личного нападающего. *** — Что ты творишь, блять?! — громко и крайне возмущенно спрашивает Акинфеев, стоя в воротах, у нападающего. — Какого черта ты орешь, ничего еще не произошло, иди воздухом подыши, а потом с людьми разговаривай, — язвит Артем, находясь явно не в духе.       Акинфеев почему-то вспыхивает, как зажигалка, подходит к Дзюбе большими шагами и с разгона бьет его в переносицу, бьет еще раз уже куда придется. Артем тут же бьет в ответ, но снова получает удар и слышит, как остальные пытаются растащить их.       Дзюба чувствует на губах теплую кровь, стирает ее ладонью и озлобленно смотрит на Игоря. Игорь осматривается, его кто-то держит, он не видит кто и даже не смотрит, лишь жестом показывает, что с ним все в порядке, и он спокоен.       Он, потирает место удара, смотрит на разбитое местами лицо Артема и понимает, что именно сейчас в нем мешается самая ядовитая ненависть и самая нежная любовь. Они прожигают друг друга взглядом пару минут, никто не понимает, что случилось и из-за чего началась драка.       Дзюба уходит смывать кровь с лица. ***       Игорь боится, что у него скоро выработается привычка, если уже не выработалась, как и куда бить Артема. Но он снова бьет его, получает в ответ, но бьет сильнее и почему-то побеждает. — Пошел нахер! — кричит Акинфеев и снова бьет Артема.       Дзюба успешно уворачивается один раз, а второй раз Игорь все же попадает и останавливается.       Он сидит сверху и у него очередное дежавю, потому что такую картину он видел, наверное, десятки раз и именно с этого ракурса. Артем лежит неподвижно, тяжело дышит, чувствует боль, знакомую тяжесть в области таза, где сидит Игорь. — Ты точно однажды убьешь меня, — шепотом произносит Артем. А после короткого молчания добавляет. — Не физически, так морально. — Уходи, — произносит Акинфеев, смотря на почти живого на вид Артема, лежащего с закрытыми глазами. — Забирай шмотки и сваливай, — отрезает он. — Как же я уйду, если ты на мне сидишь, — улыбаясь, отвечает Дзюба.       Он всегда оказывается побитым, но только потому, что любит Акинфеева видимо больше, чем Акинфеев самого Артема. Дзюба решил для себя давно, что пусть лучше он сдохнет, чем сделает больно Игорю.       Голкипер смотрит на своего личного нападающего и сердце кровью обливается. Он лежит весь побитый руками самого голкипера, они в очередной раз поссорились. Игорь выгоняет его, хотя знает, что это лишь в порыве злости, знает, что потом будет жалеть об этом. Какие-то странные у них отношения, даже сам Акинфеев это признает.       Мужчина встает и грубо повторяет: — Уходи.       И Артем повинуется и уходит, оправдывает себя тем, что это не его квартира и рано или поздно он бы все равно ушел. Правда это могло бы быть при других обстоятельствах.       А сейчас лучше всего будет поскорее забыть обо всем. Обо всем, кроме Игоря, ибо он выжжен у него в сердце и в мозгу, его оттуда никогда и ни за что уже не вытащишь. ***       Артем приходит к Игорю на следующее утро, как по классике жанра. Приходит помятый, в рубашке с помадой, с чьими-то женскими трусами в кармане джинс.       Акинфеев замечает все это не сразу. Лишь тогда, когда Дзюба спит беспечно на диване, и на него можно вдоволь наглядеться. /// — Ты переспал с девушкой? — спокойно спрашивает Игорь.       Артем осматривает себя, вспоминает, не без усилия, вчерашний вечер, бьет себя по лбу и ударяется затылком о стену. После минутного молчания кивает Акинфееву, не смотря на него. Он чувствует стыд и, наверное, кожей ощущает, как Игорь постепенно начинает видеть в нем предателя. — Прости меня, — единожды произносит Артем, понимая, что это мало, чем поможет. — Да пошел ты. Не долго ты страдал, Тем, — он говорит на удивление спокойно, пожимает плечами, будто все понимает. — Мы поссорились, и я напился, ты думаешь, стал бы тебе изменять, будь я трезвым? Мы же поссорились, Игорь! — чуть громче обычного произносит Артем. — Ясно, блять, все. Знаешь, может оно и к лучшему, я давно думал, что нам пора завязывать с этим. Это влияет на футбол. Да и отношения у нас, мягко говоря, не складываются. Сам понимаешь, мы все время ссоримся, все время бьем друг друга… Надо было это сделать, — Игорь смотрит на Дзюбу, стараясь донести до него главную мысль о том, что «нам надо расстаться».       Тот внимательно слушает, отрицательно мотает головой, хватая мужчину за руку. — Ты нормальный, Игорь? Ну поссорились пару раз, все ссорятся, Акинфеев!       Но Игорь непреклонен. Он смотрит на Артема, понимает, что любит его до высот неизведанных человечеством, любит до чертиков, до крышесноса, но вместе с этим он его и ненавидит, потому что Артем не может принадлежать ему целиком и полностью. — Ты же любишь меня, а я тебя, у нас все хоро… — Нет, Тем, у нас не все хорошо. И хорошо, наверное, никогда не было. Когда у людей все хорошо, они не пытаются размазать мозги друг друга по стене. Все кончено. Просто забудем это. Пора завязывать, — решающе произнес Игорь.       Забудем два года своей жизни. Забудем. Конечно. Раз плюнуть, что ты. Артем снова смотрит в глаза Акинфееву, но все, что там есть — это лютая ненависть, и желание присвоить Артема себе. ***       Спустя год они совершенно не общаются. Чужие люди. Не знают ничего друг о друге, кроме общеизвестного, не разговаривают более десяти минут и совсем-совсем не помнят друг друга.       Игорь каждый раз смотрит на Артема в раздевалке, на поле и каждый раз осознает, что если у него однажды будут трястись руки, то это произойдет из-за Дзюбы. Это уже постепенно происходит из-за него. Потому что зависнуть на одном человеке, сделать его смыслом своего существования и оттолкнуть — это равносильно трясущимся рукам. Бестолково и неисправимо.       Артем не смотрит в сторону Акинфеева, потому что знает, что если посмотрит, то остановится минут на тридцать, пока кто-нибудь ему не вмажет. End Flashback — Ты сам во всем виноват, — произносит Дзюба, намеренно сильно сжимая запястья капитана, стараясь неестественно закрутить их ему за спину, так, чтобы не сломать, но так, чтобы было больно.       Игорь сопротивляется и, чтобы высвободить руки из-за спины, он вынужден наклониться чуть вперед, прижавшись к форварду грудной клеткой, чуть касаясь подбородком плеча. Он злится и ненавидит, он просто в бешенстве. Но в этот раз он почему-то не может справиться с Дзюбой.       Во всех их драках Артем всегда позволял Игорю бить первым, бить сильно и больно, но только потому, что был уверен, что характер у него такой, что он сам будет жалеть потом об этом, что потом он, конечно, раскается, как обычно и случалось. Когда-то очень давно. — Если бы ты не набухался и не трахнул какую-то девку, ничего бы не случилось, — шипит Акинфеев в плечо мужчине. — Если бы ты не был такой ревнивой сучкой, Акинфеев… — Дзюба не договаривает и лишь сильнее сжимает его руки. Flashback       Артем останавливается невольно, когда слышит в диалоге знакомых ребят фамилию Акинфеева. — Ты в курсе, Акинфеев женится. Говорят, ее то ли Лерой, то ли Катей зовут. — Да-да, обещал пригласить.       Он с ужасом представляет эту картину и отгоняет от себя дурные мысли. Игорь бы сказал ему. О таком — сказал бы. ///       Спустя месяц он в разговоре, напоминает случайно про свадьбу Акинфеева, чтобы посмеяться и убедиться в том, что это жалкий слух. Но ему внезапно сообщают: — Кстати, да! Ты не знаешь разве? В эту пятницу, он пригласил ребят из команды на свою свадьбу. Он тебя не пригласил, что ли? — с недоверием обращаются к Артему.       Тот улыбается и думает, что это злая шутка. Какая-то дурацкая и злая. — Да-да, в шесть, я думал, он всех пригласил, вы, что, поссорились? Вы же вроде лучшие друзья… были. Нет? — Дзюба что-то нелепое отвечает и уточняет место и время встречи.       Да, не обязательно иметь приглашение, чтобы сходить на свадьбу лучшего друга. ///       Дзюба в каком-то официально-дерзком костюме стоит перед зданием и через прищур осматривает прохожих. Страшно немного. Немного обидно. И очень много хочется вмазать Игорю за то, что он не сказал ему. И какого черта он вообще решил жениться.       Он держит в руках флягу с какой-то крепкой жижей, смотрит на нее, потом снова на прохожих и невольно вспоминает, как хорошо им было вдвоем. Пару лет назад. Вспоминает, как они расходились и вспоминает, что прекрасно понимали, что расходиться не хотят. Помнил все взгляды, которые они невзначай бросали друг на друга. Помнил, что иногда по первости обменивались этими пресловутыми пьяными звонками и сообщениями. И знал замечательно, что они все это время любили друг друга и что ни разу не соврали, признаваясь. Ни разу не пожалели об этом.       Он тяжело выдыхает и задирает голову, одновременно прижимая к губам фляжку. Делает большие глотки.       Они оба все еще любят друг друга, и эта любовь никуда никогда не денется. И Артем точно знает, что, сидя в этом дурацком здании, Игорь, женатый мужчина, любит не ее, а теперь слегка пьяного, лишь для смелости, знаменитого форварда сборной России по футболу.       Но вместе с этим, с этой уже треклятой любовью, хочется действительно размазать его мозги по стене, потому что, если они любят друг друга, какого черта он женится? Зачем ему жена, если есть Артем, к которому всегда можно вернуться.       Но теперь все это медленно растворяется в голове. Там появляется одно большое желание отомстить ему. Повозить носом по столу. Напомнить еще разок, что все, что он сейчас сделал проблематично будет исправить.       Дзюба выдыхает, резко открывает дверь и заходит внутрь. Каким-то магическим образом проходит в зал, где проходит празднование свадьбы, и никто ему не удивляется, потому что он же лучший друг жениха.       Артем проходит на самое видное место, где он будет прекрасно видеть Акифеева с глянцевой улыбкой, наблюдающего за своей свадьбой.       На него удивленно смотрит ведущая, что-то насмешливое говорит, его усаживают за стол к команде.       Он внимательно смотрит на Игоря, который неприветливо, но твердо не сводит глаз с нападающего. ///       Артем просит микрофон у ведущей, она отдает его ему, и все ожидающе на него смотрят.       Он медлит пару минут и следит за глазами Акинфеева. Артем практически кожей чувствует, как в Игоре мешается злоба, ненависть, желание вмазать Дзюбе и какая-то дурацкая нежность, уповающая на то, что все можно вернуть. Но смотрит голкипер жестко и хмуро, сведя брови к переносице. — Я вообще-то заскочил на пару минут. Просто хочу сказать, что у меня тоже есть человек, которого я люблю до смерти, за которого отдам все без раздумий и все вот это. И он меня тоже любит, я знаю, — он не сводит глаз с Игоря, который серьезно смотрит на него, потирая руки. — Но по некоторым обстоятельствам, мы не вместе и, наверное, вместе никогда не будем. И вам я желаю никогда не потерять друг друга. Вы счастливы, и я хочу быть уверенным в том, что вы будете такими счастливыми всю оставшуюся жизнь. И проведете ее вместе, друг с другом, а не как я… Ну, вы поняли. Спасибо, короче, — он, наконец, отрывается от любимых глаз, отдает микрофон ведущей и размеренными, уверенными шагами уходит из зала.       Акинфеев одними губами произносит «ох бля-ять» и разминает шею. Все прекрасно знает, понимает, кого имел ввиду только что вышедший Дзюба, и ему хочется все это прервать. Он вообще все это сделал, как тупой придурок, из-за мести. Тоже нашел себе девушку на одну… жизнь. Он думает об Артеме, чувствует себя идиотом, но злится из-за того, что форвард посмел прийти и высказать ему вот это все в такой празднично-милой форме.       Игорь думает, что Артем сейчас уйдет и… Он подрывается с места и быстрыми шагами выходит из зала, надеясь все еще застать Дзюбу где-нибудь в коридоре.       Артем стоит у стены рядом с туалетом и пытается опустошить свою фляжку.       Игорь замечает его, не придумывает ничего лучше, чем затолкать мужчину в туалет и делает это. Он запирает дверь на защелку и смотрит на Артема своим фирменным взглядом. — Какого черта ты пришел, я не звал тебя, — произносит голкипер. — Именно поэтому и пришел. Ты не то, что не позвал меня, ты даже не сказал о том, что у тебя свадьба! Придурок. Мы что, совсем чужие люди? Или ты надеялся, что я не узнаю? Пригласив всю команду, всех, кого я знаю, ты надеялся, что я не узнаю?! Можно я тебе вмажу? — риторически просит Артем. — Не стоит, не представляю, как буду объяснять людям и жене, почему я так резко свалил и вернулся с фингалом. И не я из нас двоих с кем-то там переспал, когда…       Но Игоря резко прерывает Артем своим возмущенным, откровенно не понимающим тоном. — Ты, блять, женился только потому, что я тогда, напомню, когда мы разошлись и поругались, переспал с бабой? Ну ты и придурок! Господи, дай ему мозгов, — Артем садится на крышку унитаза, зарываясь руками в волосы.       Осознает резким ударом мяча по голове, таким резким, что рискует получить сотрясение, что эта дурацкая свадьба, обязательства, которые Игорь принял на себя и эти обстоятельства, из-за которых они оба никогда теперь уже не будут вместе — все это такое бессмысленное и глупое. Что этот жест протеста со стороны Акинфеева крайне необдуманный и все портящий. Теперь ничего уже не вернуть, все проебано.       Игорь наблюдает за мужиком, без которого он жизнь свою не представляет нормальной и спокойной. Думает, что действительно переборщил. Но теперь-то уж… — Знаешь, — Дзюба поднимается и подходит к мужчине, который стоит у самой раковины, напротив отблескивающего зеркала и точно не понимает, что намеревается сделать Артем, — если я не могу оставить тебе синяк под глазом, оставлю его под ухом, — заканчивает он, и у него сносит крышу. Он одним резким движением припечатывает Акинфеева к раковине, наваливаясь всем телом, одной рукой залезая к нему под рубашку и там прижимая его к себе, а другой настойчиво держа за затылок. Целует его в шею, где-то там, где должна находиться пресловутая пульсирующая венка. Только пульс есть у тех, у кого есть сердце, а у Акинфеева его определенно нет. Артем, как вампир, покусывает шею друга, делая одновременно приятно и больно.       Акинфеев спохватывается чуть позднее нужного и пытается оттолкнуть Дзюбу. — Придурок, отвали, лучше бы ты мне вмазал, честное слово. Отпусти меня, Тем, — просит Игорь, чуть сжимая плечи Артема и настойчиво отталкивая его.       Дзюба лишь скользит носом по шее, линии подбородка, бритой щеке, шумно дыша. Он обступает Игоря по обе стороны от его ног своими в начищенных лакированных ботинках, обеими руками сжимает его лицо в ладонях и, стоя максимально близко, смотрит ему прямо в глаза. — Каждый раз, когда ты будешь сидеть с ней на кухне, в комнате, гулять в парке, смотреть кино, целоваться… каждый раз, когда ты будешь с ней — не вспоминай меня. Не надо.       Тихо произносит форвард и очень мягко и не настойчиво целует капитана в губы.       Игорь думает, что не хочет выходить из этого сортира и намеренно будет вспоминать Дзюбу каждый раз, когда… Всегда. Он никогда о нем не забудет. ***       Проходит еще полгода с небольшим прежде, чем Акинфееву и его жене прилетает приглашение. Приглашение на свадьбу Артема и Кристины.       Катя смотрит на мужа и заинтересованно спрашивает: — А Артем — это тот, который пришел к нам на свадьбу, сказал тост и ушел? — она мутно помнит его лицо, зато помнит, что он желал приятностей и сказал про себя что-то очень грустное. — Да, это он. Мы с ним… лучшие друзья. Были, — завершает Игорь, разглядывая приглашение. — А что случилось? — Да-а, ерунда, — Акинфеев отмахивается и все еще представить не может и воспринять тоже.       Что это? Артем Дзюба встретил девушку, которую готов взять в жены? Или это месть Акинфееву за его выходку? Очень крупная и такая же бессмысленная месть? ///       Артем специально просит друга сказать пару слов. Он улыбчив сегодня и, кажется, даже счастлив. Или вполне успешно делает вид, что счастлив. Самое странное в его голове — это то, что он осознает, что делает такую же глупость, которую сделал Игорь некоторое время назад.       Дзюба специально просит тишины, чтобы послушать, что же скажет ему Игорь.       Акинфеев берет микрофон в руки и произносит уверенно, стараясь улыбнуться, мол, рад, что так все сложилось. — У меня есть человек, которого я люблю, — начинает он и Дзюба улыбается, вспоминая, что говорил на свадьбе друга. Игорь намеренно смотрит на свою жену, и она думает, что он имеет ввиду ее. Она смущенно улыбается и смотрит на мужа, чувствуя себя счастливой. — И я счастлив каждый раз, когда нахожусь с ним рядом. С этим человеком. Хочу, чтобы ты, друг, тоже был счастлив всякий раз, когда находишься с любимым человеком, тем более теперь он у тебя есть, — Игорь смотрит на Кристину, жену Артема, после возвращает микрофон и возвращается к Кате.       У Дзюбы дежавю, он как будто видит картину своего выступления на свадьбе Игоря его глазами. Артем, благодарно улыбаясь, смотрит на Игоря, держа себя в руках. Держа себя.       Тем временем, микрофон переходит какому-то другому родственнику, которому Артем улыбается и кивает. ///       Иногда на Артема находит паника. Что он натворил?! Он женился на девушке, которую… не любит. Нет, любит, но не так сильно, как должны любить друг друга люди, которые связывают свою жизнь друг с другом. Зачем он сделал это?! Ну, женился Акинфеев, зачем подливать в огонь спирт, который начинает гореть, еще не долетев до пламени. Зачем надо было все это делать?! Только ради мести? Только во имя нее.       Артем, распереживавшись, роняет взгляд на голкипера, подмечая, что последнее время, все, что они могут делать в отношении друг друга — это ронять взгляды. Тот внимательно и, конечно, хмуро смотрит на Дзюбу, будто знает, о чем тот думает. Будто думает о том же самом, и все это костью в глотке стоит у него и дышать не дает.       И Артему тоже хочется все прекратить, подойти к Игорю, спокойно все объяснить, может быть, даже извиниться или, уже скорее по привычке, чем из необходимости, ударить и прижать к себе, вдыхая единственный любимый запах. Игорь согласен на все это, только они не могут позволить себе этого. Спустя столько времени, они все еще любят друг друга. И понимают, что это надолго навсегда. ///       В шуме улицы, где все прощаются, все разговаривают обо всем, о чем еще не успели переговорить.       Акинфеев подходит к Дзюбе, который улыбается довольно и искренне. Артем видит Игоря и без раздумий кидается на него с объятьями, прижимая к себе его голову одной рукой, а другой сжимая шею.       Форвард чуть наклоняется и шепчет на ухо голкиперу: — С тобой я поверил, что любовь бывает не сукой, — он улыбается. Игорь тоже улыбается и по-доброму смотрит на жениха. — И что, разочаровался в этом потом?       Артем отрицательно мотает головой и снова прижимает Игоря к себе, совершенно не слыша разговоры вокруг. ***       Сколько жизней они испортили, кроме своих? Каждый обзавелся женой, впутал еще и их в это чертово варево, в эту дичайшую смесь из любви и ненависти друг к другу. End Flashback       Артем чуть расслабляется и просто держит руки голкипера за его спиной, кажется, прижимая этим его к себе лишь сильнее. Игорь почти не сопротивляется, утыкаясь раздраженно лбом в плечо любовника соперника. — Теперь-то уже поздно… — протягивает Дзюба, глядя в стену и сожалея настолько сильно, что ему уже кажется, будто он не сожалеет и вовсе. — У тебя ведь дети есть, да? Два мальчика? — более-менее спокойно спрашивает Акинфеев. — Ага. У тебя тоже, вроде? Кто? — он чуть опускает взгляд на затылок Игоря. — Мальчик и девочка, — тихо произносит Акинфей.       Они снова молчат. Артем разводит руки голкипера из-за спины и прижимает их к стене. Игорь поднимает голову и упирается затылком о стену, смотрит на Дзюбу из-под полуопущенных век. — Ты ведь не поговорить меня сюда затащил? И даже не подраться, да?       Артем максимально близко приближается к мрачному и уставшему лицу Игоря. — Сколько лет прошло? Я все еще люблю тебя.       Форвард выдыхает в губы Игорю, и вратарь хочет принять поцелуй, но Артем вовремя и намеренно отводит лицо, обрушаясь поцелуями на шею Акинфеева.       Игорь одной рукой прижимает нападающего к себе, а другой едва касается пальцами его шеи. Странный сон, реалистичный до мурашек по костям и внутренним органам, до раздробленного и воспаленного разума. Игорь боится, что сейчас откроет глаза и Артем ускользнет, растворится в его пальцах, как уже десятки раз случалось в его голове. — Придурок, — улыбаясь, выдыхает голкипер в ухо Артему и чувствует, как мужчина одним резким и властным движением сжимает его ногу и закидывает ее себе на бедро.       Акинфеев не сопротивляется, лишь принимая все движения Дзюбы. Игорь сжимает волосы на затылке форварда, тот отрывается от шеи и понимает, чего ждет от него голкипер. Сильнее прижимается к нему, вдавливая тем самым в стену и, наконец, целует его в губы. В комнате в один миг становится душно и жарко, но именно этого им и не хватало. ///       Утро озаряет номер какой-то весьма дешевой, но на удивление уютной и чистой гостиницы. Лучи касаются стекла, совсем чуть-чуть рамы, скользят по стене и, наконец, достигают двух спокойных во сне лиц, лежащих непозволительно близко друг к другу.       Артем просыпается первым, открывая глаза и, стараясь осознать, где он и почему ему так хорошо. Он, наконец, решает оглядеться и поворачивает голову в сторону лежащего рядом, совершенно умиротворенного голкипера. Артем медлит с минуту и, как-то не представляя себе, что все вчерашние события — правда, чуть приподнимает одеяло. Тут же опускает его и поверить не может, что он в одной постели с человеком, из-за мести которому он женился, который тоже женился из-за мести самому Артему, и которого он почему-то любит неизменно и верно.       Дзюба абсолютно аккуратно склоняется над лицом голкипера и целует его мягко и нежно в скулу, затем чуть выше, потом в лоб и настолько тихим шепотом, что практически одними губами произносит: — Просыпайся.       Игорь хмурится и, по всем наблюдениям Артема, в отличии от нападающего, он не терял голову от всего происходящего. — Артем, не доебывайся, дай поспать, — Акинфеев рукой мягко и лениво отталкивает Дзюбу и переворачивается на бок лицом к нему.       Форвард, устало вздыхает, напоминая себе, что это все настолько мимолетно, что уже через пару часов они снова не будут знать друг друга. Он улыбается как-то философски и откидывается на спину, полностью расслабляясь и устремляя взгляд в потолок.       Игорь с закрытыми глазами пододвигается чуть ближе и, скользя рукой по грудной клетке футболиста останавливает ее на шее, укладывая ладонь поудобней, чуть сжимая и чуть притягивая к себе. Артем поворачивает голову на Акинфеева, а тот улыбается с закрытыми глазами, утыкаясь в шею самого любимого человека на свете. — Тем, — шепотом произносит вратарь. — Мм? — Ты мне голову дурманишь покруче всякой марихуаны. Необыкновенно.       Артем улыбается, все-таки разворачиваясь к мужчине и накрывая его волной своей необъятной и дерзкой нежности, целует его, куда придется и старается поместить его всего внутри себя, чтобы запомнить это утро и никогда не забывать.       Акинфеев улыбается, обнимает друга за плечи и понимает, что вот-вот все это кончится. Вот-вот ускользнет. Счастье действительно мимолетно и сиюминутно. У него даже хвоста нет, за который его можно было бы удержать. Оно просто в эту секунду есть, а в эту — его нет. А в их с Артемом положении его по большей части нет, а вот иногда есть. ///       Игорь стоит в ванной перед зеркалом, поправляя рубашку и стараясь убедить себя в том, что пару синяков на шее можно будет списать на какую-нибудь нелепость, что они практически незаметны, и все в этом духе.       Артем подходит к нему тихо, но заметно. Встает ужасно тесно и пару минут смотрит на их совместное отражение в зеркале. Потом негодующе цокает языком, но умалчивает, о чем он беспокоится, потому что и без слов все прекрасно ясно. Дзюба утыкается носом в колючий из-за коротких волос затылок Акинфеева и шумно вдыхает, после чего ведет носом дорожку к шее, ключице и плечу, одним уверенным движением оттягивая ворот рубашки настолько, что тот практически трещит. Он оставляет еще пару поцелуев прежде, чем Игорь резко и холодно отталкивает его голову и произносит: — Не растягивай мне ворот рубашки.       Дзюба смотрит на лицо Игоря в зеркале и пытается найти там хотя бы намек на то, что он сожалеет о том, что все происходящее не может длиться вечно. Что Артем нужен ему так же сильно, как и сам Игорь Артему. Но кроме нечитаемого взгляда мужчина ничего не видит и решается произнести то, что хотел сказать, наверное, еще пару лет назад на свадьбе у друга. — Знаешь, ты действительно меня ненавидишь. Но только за то, что, когда ты сказал мне уйти, я действительно ушел.       Игорю снова хочется ему вмазать, потому что где-то на подкорке он понимает, что Артем прав. ///       Они мельтешат по небольшой комнате, собирая шмотки то в одном углу помещения, то в другом. Артем останавливается и, насмешливо глядя на Акинфеева, с такой же насмешливостью спрашивает: — Кого ты больше любишь: меня или жену? — Дзюба заинтересованно наблюдает за взглядом Игоря.       Мужчина ни капли не смущается, даже в лице не меняется, лишь останавливается и, еле-еле удерживаясь от того, чтобы закатить глаза, отвечает: — Детей. Больше вас всех я люблю своих детей, — серьезно произносит тот, ожидая реакции от форварда.       Артем улыбается. — Да-а, я тоже своих люблю… Но я не об этом. Ты прекрасно понял, о чем я.       Игорь все-таки закатывает глаза и одними губами произносит: «Тебя». /// — Ладно, нам пора сваливать отсюда, — решительно говорит Акинфеев, за ручку открывая дверь и выходя в коридор.       Артем стоит внутри комнаты перед дверью и не может или не хочет сдвинуться с места. — Что случилось, Тем? Ты что-то забыл? — Послушай, мы сейчас отсюда уйдем и снова не встретимся года два-три, наверное.       Игорь смотрит на растерянного Дзюбу и понимает, почему он тянет время. Он бы тоже с удовольствием потянул его, только это равносильно тому, чтобы тянуть из себя жилы. Лишь усугублять ситуацию.       Он осматривается и заходит обратно в номер. Закрывает дверь на защелку и смотрит на Артема. — Хорошо. Что ты предлагаешь? Что нам делать? Остаться тут навечно? — Акинфеев ожидающее смотрит на Артема, а тот молчит.       Он тоже не знает, что делать. Никто не знает. Человек сначала все запутывает и набирает себе огромный снежный ком, а затем начинает задавать себе вопросы по типу «что делать?».       Дзюба подходит к Игорю, берет его лицо в ладони и ласково целует его в щеки и уголки губ. — Давай просто посидим тут еще немного. ///       Артем сидит на какой-то тумбочке у двери, которая вообще-то не предназначена для того, чтобы на ней сидели, и облокачивается локтем на тумбочку чуть повыше, стоящую рядом.       Игорь сидит на полу между ног Дзюбы, откинув голову на живот нападающему, а локтями опираясь на обе его коленки.       Ничего-то с этим не поделаешь. Рано или поздно придется уйти отсюда. И снова придется томиться в разлуке, мириться с тем, что ты женат на прекрасной девушке, что у тебя два чудесных ребенка и клевая семья. Которую теперь уже просто глупо менять на какого-то мужика, которого ты любишь до смерти. ///       Акинфеев внезапно открывает глаза, осознавая, что задремал и лениво смотрит на часы. — Пять часов вечера, Артем. Мы пропустили все, что могли пропустить. Пора выбираться отсюда, — Игорь опирается рукой на колено Дзюбы и поднимается с пола, но замечает, что Артем не двигается.       Акинфеев, шумно выдыхает и садится на колени форварда, пододвигаясь поближе к нему. Он, опирается на его плечи и внимательно наблюдает, слегка улыбаясь, за спокойным лицом. — Тем, — произносит Игорь, приближаясь к губам Дзюбы. — Нам пора уходить, — он, замечает, что это, наверное, единственный их день, их встреча, в которую они не пытаются убить друг друга. Даже, наоборот, как-то странно нежны друг с другом.       Акинфеев целует сладко и вязко, растягивая каждое движения. Он бы отдал все, что имеет, чтобы вернуться назад. Чтобы исправить все в самом начале. Чтобы не позволить случиться всему дерьму. Он бы не выгонял Артема тогда, не женился бы назло. Может быть, все бы сложилось по-другому. Но они никогда не узнают, как именно.       Артем отвечает на поцелуй, прижимая неожиданно настойчиво Игоря к себе. Тот не сопротивляется, стараясь устроиться удобнее.       Но, когда у них уже сносит крышу и ситуация теряет контроль, Акинфеев, резко отстраняется от Дзюбы, глубоко дыша и, стараясь вернуть себе невозбудимое* спокойствие.       Артем тоже невозмутимо возбудим и дышит часто и глубоко. Он, не говоря ни слова, поднимается с места и пару секунд возится с замком, а затем открывает дверь и выходит.       Игорь выходит за ним и, чуть торопясь, мимолетно и быстро целует его в губы последний раз, а затем устремляется к лестнице, которая приведет прямиком к выходу.       Глупо, глупо все это.       Артем торопится за ним, но оказавшись на улице, уже никого не находит.