Холод

Холодно. Этот холод лезвием вонзается в грудь, распространяется осколками по еще живому, теплому телу, безжалостно сковывает движения и туманит и без того помутневший разум. Ежишься, отстраненно наблюдая, как бледная кожа усыпается мелкими мурашками. Девушка обнимает себя за плечи, этим же жестом стараясь получше укутаться в черный кардиган. Бесполезно. Нужно найти источник холода. Может, это свежий ночной ветерок, пробирающийся из приоткрытого окна, настолько плотно оплетенного вьюнками и виноградом, что удивляешься, как вообще его смогли открыть, или же причиной стала холодная перекладина стремянки, что уже продолжительное время неприятно упирается в спину? Аквамарин поймала эту мысль и выпрямилась, разминая затекшие мышцы плеч, медленно, чтобы не привлекать внимание спящих (или нет?) состайников. И так привлекла слишком много в последнее время, да что там — привлекает и сейчас. Сама ироничность в том, что это происходит из-за попыток стать незаметной. Тенью. У каждого ли вожака Третьей возникает такое непреодолимое желание поменяться с вечным теневым напарником местами? Она не знает. Спрашивать? Бессмысленно и даже глупо, да и в любом случае — Птичьих вожаков слишком мало, чтобы выводить статистику. Если точнее — два. Один из них — она сама. Что с первым?.. Первый вожак Третьей, Птичий бог, Большая Птица, Папа… Аквамарин меланхолично перебирает в уме каждую кличку, словно пробуя на вкус. Медлит, не решаясь освежить в памяти последнюю. «…Стервятник.» — заканчивает перечисление наиболее частой кличкой, той, которой она привыкла его называть. Самая родная. Ее грудь острием пронзает боль, заставляя сжаться и зайтись в тихом, сдерживаемым кашле, от которого выступают слезы, но только ли это является причиной их возникновения? Приступ утихает, но не забирает с собой тупую боль в груди, вызванную отнюдь не астмой. Холод исходил от его клички. От клички, человека, что носил ее, от холодного пола коридоров второго этажа, где он лежал, а еще горячая кровь разливалась повсюду из-под холодного бритвенного лезвия; холод Могильника, насквозь пропахшего мерзким запахом лекарств, но даже они не смогли помочь ему. Работа Пауков — спасать, и несмотря на всеобщую ненависть и страх, девушка доверилась бы им, но они не справились со своей работой. Не смогли. События всплывают в голове также четко, как это видела она, но их поток уже не остановить, и она следует за ними дальше, вновь с головой утопая. А дальше… Неразборчивые крики то ли Птиц, то ли Пауков, ополчившиеся состайники, штурмующие неприкосновенные ранее белые стены, удачный момент, позволяющий Аквамарин пробраться в реанимацию и заблокировать дверь полкой для лекарств, и холодная рука, слабеющая с каждым мигом. И обещание. Последнее. Девушка закусила губу до крови. «Он знал, » — пронеслось в голове. Сглотнула, подавляя еще одну волну приступа, и, почувствовав металлический привкус во рту, вытерла кровь тыльной стороной ладони, словно не понимая, в какой момент она взялась за старую привычку. «Он знал, что я пойду за ним в случае его смерти. Знал, что я не смогу отказать в последнем желании, » — эхом мелькают мысли, горькие словно деготь. И их нужно проглотить, их нужно принять, ведь это правда, тяжелая, непосильная, но правда. Чертов гений. Девушка обводит взглядом темную спальную. Птицы спят беспокойным сном. На кроватях, рядом или под ними время от времени возникает возня. " — Присмотри за ними, Аквамарин, " — слабо шепчет голос из недалекого прошлого. " — Я доверяю Птиц в твои руки. Обещай мне, что доведешь их до выпуска." Повесить ответственность за людей, да нет, не просто людей — стаю — человеку, который в этот же момент прощается со своим смыслом жизни — словно привязать к борту корабля, горящего корабля того, кто стремиться с него спрыгнуть. Можно ли назвать это подлостью? Язык не повернется. И все же это только прибавило боли Птице. В один миг потерять неописуемо важного человека и путь к нему. Но она не имела права отказать, и обещание тихим шепотом пронзило комнату. Все, что было после, словно подёрнулось пеленой тумана. Наспех забаррикадированную дверь все-таки открыли. Комната заполнилась Пауками, среди них был слышен голос Ральфа. От них пахло… если не страхом, то беспокойством. Они ожидали увидеть разнесенную в клочья комнату и беснующегося подростка, их едва ли отпускало чувство дежавю, но все, что они увидели — сидящего на полу перед кроватью альбиноса с застывшим взглядом. Она больше не сжимала холодные руки Стервятника, а сквозь слезы смотрела куда-то сквозь. Еле держалась, чтобы не прыгнуть. Она вряд ли сможет вернуться, если это произойдет. В голове… мерзкий звон и вихрь неразборчивых мыслей, среди которых сложно найти что-то действительно важное, а может, они появились как защитный механизм, чтобы еще хотя бы ненадолго отгородить девушку от осознания — его больше нет. Аквамарин звали, но она этого почти не слышала. Она, Могильник и Пауки, казалось, были очень далеко, и большими усилиями она старалась если не вернуться обратно, то не уйти еще дальше. В себя ее привел Ральф. Осторожно тронул за плечо, а после, раз сопротивления не последовало, стал медленно отводить ее назад, поднимая с пола. Почувствовав, что ее отводят от койки, девушка дернулась, вырывая плечо из руки, вставая и разворачиваясь к воспитателю лицом. Вспышка гнева в глазах, в секунду ставших из водной глади — льдом, полная готовность к защите или атаке — но ненадолго. Горечь утраты камнем тянет вниз. Она опустила взгляд, почувствовала рвение обернуться и увидеть, что все это — не правда, и он сейчас здесь и с ней, но как только она потеряла концентрацию на людях вокруг нее, воспитатель Третьей взял ее за руку, не давая увидеть и отводя на пару шагов. Освободившееся место у кровати тут же оказалось занятым Пауками. Аквамарин вновь выдернула руку и, сделав короткий шаг назад, инстинктивно обняла себя за плечи, впиваясь в кожу рук ногтями. — Пойдем, Аквамарин, — грубый голос Ральфа, старающийся звучать как можно мягче. Никаких резких движений. Смешно. Не слишком ли поздно быть нежным и ласковым к дрожащему зверьку, что уже забился в угол и готов выпустить когти? Но она знает, почему так. Проведя столько времени с Ужасом Дома, они считают, что она могла перенять некоторые черты его характера. Их мысли настолько громкие, что странно, что в этой тишине — хотя для Аквамарин эта тишина все еще прерывается звоном — они не вырываются наружу, что никакой телепатии не потребуется, чтобы их разобрать. — «…Пока спокойная, но сейчас…» — «…Черт знает, что у таких в голове творится…» — «…Выйдет из комнаты и повторится история с Максом…» — такая атмосфера будила желание соответствовать их страху, бросится бежать — и крушить, крушить, крушить ненавистное место, как однажды сделал Стервятник, впустить Птиц и не оставить ни одного не тронутого клочка, но… Единственным желанием, что осталось в ее мыслях, стало то, которое забрал с собой вожак, взяв с девушки обещание. Она закусила губу, пытаясь справиться с болью в груди.  — Это… — медленно поднимая взгляд, Аквамарин коротко оглядела присутствующих, говоря тихо, но отчетливо, вкладывая в слова всю свою боль, презрение и горечь — на вашей совести.

***

— Вы в порядке, вожак? — из размышлений вывел тихий голос неспящей Птицы. «Надеюсь, не многих перебудила, » — подумала Аква, мысленно усмехаясь. Еще раз скользнула взглядом по стайной. Ничего нового. Значит, лишь одного. — В порядке. Спи спокойно, — ласково прошептала она в ответ, посмотрев на состайника. Вырванная из воспоминаний она не узнала, кто с ней говорит, но едва ли это было важно. Тот удовлетворенно кивнул — или сделал какое-то движение, в темноте едва ли можно различить — и спустя пару минут вновь спокойно ушел в царство снов. Альбинос помассировала свое горло, скорее по привычке, чем для какого-то целительного действия, и решила пройтись. Как когда-то со Стервятником. Пора бы начинать глушить мысли и воспоминания, но это кажется невозможным, когда все вокруг ассоциируется и напоминает только о нем. Девушка осторожно спускается со стремянки, чтобы не шуметь, смотрит на мирт и кактус, что стоят на ступеньках. Думает. — Ты больше привык к ночным прогулкам, Луис, — шепчет она, останавливая выбор на колючем друге. Берет горшочек, пристраивает на руках и почти сразу ставит обратно. — Не сегодня, прости. В эту ночь хотелось иметь свободные руки. Казалось бы, ночь идет самая обыкновенная, но не было ни одной причины не доверять своим инстинктам. Тихо прошла к двери, не задев ни один из многочисленных горшков с растениями, так красиво и так неудобно (разумеется, для чужаков) расположенных на полу. Девушка давно выучила расположение всего в комнате, так что, пожалуй, могла бы бесшумно добраться до любой части стайной и с закрытыми глазами. Повернула дверную ручку с тихим скрипом, чуть приоткрыла дверь и скрылась в темноте коридора. Первое время она шла вперед без цели, прислушиваясь к шумам Дома и его обитателей. Последнее редко когда менялось, отчего с каждым днем становилось менее интересным занятием. В окна бился ветер, беспокойно поднимая небольшие вихри из пыли и пока что редких опавших листьев. Близилась осень. Близилась, но была такой далекой, будто само время решило замедлить свой ход. Оно всегда казалось нещадным к людям. Для тех, кто изо всех сил пытается продлить мгновения до выпуска, это время пролетит с пугающей быстротой, в конце оставив с опустошенностью невыполненных планов. Аквамарин не думала, что таких, как она, ожидающих весны, больше нескольких человек, причем этот несуществующий список, скорее всего, состоял бы преимущественно из белых ворон, что не смогли прижиться в нашем странном мирке, но была уверена, что время не будет милосердно ни для кого, что, на самом-то деле, вполне справедливо. Взгляд Аквамарин упал на стены, пестрящиеся разномастными надписями. Освещение в коридорах давно было выключено, и полутьма ласково закрывала их от чужих глаз, лунный тусклый лик же не давал нужного света. Девушка взялась за верхний край кардигана, чуть оттянув, и достала из внутреннего кармана зажигалку. Повертела в руках. Она не курит, однако это не останавливало Пауков во время медосмотров проводить «операции по изыманию» вещицы. Впустую, конечно, но со временем начинает надоедать. На деле же зажигалка используется для подпаливания кончиков ленточек, ниток и чужих ресниц, хотя последнее не использовалось с тех пор, как Аква оказалась в Доме. Одна из немногих вещей из прошлого. Щелчок срабатывающей кнопки и, несколько секунд посмотрев на огонек пламени, Аквамарин подносит его к стене, освещая рисунки и надписи, наплывающие друг на друга. Как бы долго ни смотреть, улавливая детали, все равно что-то да окажется упущенным. И она смотрит. Читает, заглушая словами других людей собственные мысли. Философские изречения, откровенный бред, который может оказаться замысловатым шифром для избранных людей, ключи для понимания сути этого места, но настолько прозрачные, что понять это могут лишь единицы, смешение вышеперечисленного в одном целом, вещи попроще: незатейливые рисунки явно не времен Леопарда, которого Аквамарин успела застать, но не познакомиться, или результаты карточных игр давности, кажется, двухнедельной… Карты. Вторник — единственный день, в который стабильно, в отличие от других дней, ночные прогулки со Стервятником заменялись на палатку с мерцающими огоньками. Она не всегда присутствовала на сборах картежников, в частности из-за отсутствия большого опыта, но приходила если не за победой, то за компанией. Участники часто менялись, но с наиболее знакомыми — а это Валет и Лорд — она не отказалась бы скрасить эту ночь в душной палатке, вот только, к несчастью, ночь с вторника на среду уже прошла. Взгляд скользил дальше. Большой поток ненужной информации перестал восприниматься уставшим мозгом и Аквамарин, поймав эту мысль, отпустила кнопку зажигалки, погружаясь в темноту. Стоять и бездумно пялиться в стенку — не лучшая идея даже для нее. Прислонилась спиной к холодной стене, она закрыла глаза, следуя за своими мыслями. Вновь возвращаясь к нему. Да, пожалуй, стены обладали голосами, которые могли заглушить ее собственный, но и его голос здесь тоже есть. Таким образом все приходит к истокам, к тому, с чего начинала и от чего пыталась бежать. «От себя не убежишь, » — девушка сжала прощальный подарок вожака, болтающийся на шее тонкой цепочкой. Досадная мысль. Острие ключа отрезвляюще впилось в ладонь. «Но и они не смогут от меня убежать, " — мысли прозвучали гораздо резче и четче, как будто были сказаны вслух. Убийцы ее вожака, что сыграли так грязно. Она сделала шаг от стены и решительно направилась к стайной комнате Крыс. Поступь тихая, при желании альбинос могла бы свести звуки к минимуму, доводя до тишины, однако в итак тихом, безлюдном месте шаги были слишком заметны. Это немного напрягало. Аквамарин не беспокоилась, что те, за кем она идет, могут следить за ней уже с этого момента и ждать наилучшего мига для покушения — если только они совсем не лишены здравого рассудка — и в любом случае, их было бы слышно, как бы они не пытались скрыть свое присутствие. Однако тот, из-за кого многие Домовцы не выходили из своих стайных ночами, ходил бесшумно. Всегда. Аквамарин поежилась. Как таковых пререканий с Хозяином Дома у нее не было, однако встречаться со зверем ночью и в полной темноте не хотелось. Чисто инстинкт. Когда перестает работать здравый смысл, стоит отдаться чутью. Когда дверь Второй оказалась в поле зрения, Аквамарин замедлила шаг. Судя по яркой полоске в дверных щелях, внутри было светло. Слышались агрессивные басы музыки. Дверь вдруг резко раскрылась, опаляя коридор жгучим светом и примерно таким же смехом, ударилась о стену и от силы, с которой была открыта, до половины закрылась обратно. В этот промежуток открытия из спальни вывалился Крыс, похоже, виновник шумихи. Чуть оглушенная звоном двери об стенку Аквамарин замерла, прикидывая, как дверь не слетела с петель, и решила просто понаблюдать за человеком, оставаясь в тени. Он обнял стену (похоже, что кто-то «помог» ему выйти), съехал к полу и сел к ней спиной, опасливо озираясь по сторонам. По его взгляду Аквамарин поняла, что осталась незамеченной, что и логично — свет слепит быстро и резко, к темноте же требуется более длительный и терпеливый подход. Впрочем, парня это не слишком волновало. Он встал, чертыхаясь, захлопнул дверь Второй и шмыгнул в соседнюю дверь туалетов. Аквамарин подождала еще несколько секунд, но ничего, кроме нескольких волн смеха из Крысятника, не происходило. Выдохнула, чуть прищурилась, готовя глаза к чудовищно яркому свету, так ею нелюбимому, и подошла к двери. Приоткрыла, образуя небольшую щель, чуть помедлила, после чего быстро зашла внутрь и закрыла. На нее не сразу обратили внимание — все были явно заняты друг другом. Какая-то вечеринка, почему бы и нет, это же Крысы, их обычаи всегда шли врознь с другими стаями. Громкая музыка и неприятный запах чего-то старого и сладкого били в голову. Девушка отошла от двери вглубь комнаты, попутно безэмоционально оглядывая людей в своих поисках. Кто-то, с кем она была знакома, вскоре тоже узнали ее, громко и эмоционально приветствуя и приглашая составить компанию, недовольно простанывая в ответ на откровенное игнорирование. Раз заметила одна, значит, в этот же момент об этом узнают остальные. Не по плану. Хотя, какой план? Одной заявиться в самое сердце Крыс, где под бдительной охраной состайников и Рыжего сидят убийцы? «Легок на помине, » — Аквамарин взглянула на стремительно вырисовывающегося из толпы Крысят их вожака. Зеленые очки на одну половину лица, харизматично-дружелюбная, несколько нервная улыбка — на другую. — Какая Птица заглянула в наши края, Аквамарин, добро пожаловать! — приветствие нарочито громко и размашисто прозвучало над стаей, и каждый, кто еще не был в курсе, кто зашел к ним на огонек, теперь точно об этом узнал. От него пахло алкоголем, но он еще не был пьян, скорее, подыгрывал, растягивая время. Жест, попытка приобнять и продолжить что-то говорить, прерванная холодным отстранением и взглядом. — Ты знаешь, за кем я пришла. — Тсссс — он подвел палец к своим губам, перебивая и не прекращая улыбаться, хотя, если присмотреться, можно увидеть, что харизматичная спесь обо что-то сильно ударилась. Он дотронулся до ее плеча, обводя одну половину стайной свободной рукой. — Посмотри какой вечер, лапочка, ради такого стоит отложить свои планы на потом! Мы всегда рады гостям~ — слишком явные попытки отвести внимание, активная жестикуляция и сладкие слова в сочетании с игнорированием холода и прямого посыла ее прихода. «На меньшее и не надеялась, Рыжий, » — сухо прокомментировала в голове Аквамарин, коротко оборачиваясь через плечо в противоположную сторону от показа Крысиного вожака. Найти неуверенные движения. Волнение. Что-нибудь. Но в месте, где чуть ли ни каждый дергается под музыку в своем странном ритме, с первого раза увидеть не удается. Она присматривается, пока Рыжий продолжает свою тираду, и вдруг замечает знакомую копну темно-русых всколоченных волос с проредью, которые и стали его кличкой, как он осторожно и, вероятно, ему казалось, ненавязчиво плыл в сторону выхода. Взгляд Аквамарин загорелся, и, когда Крысиный вожак обернулся окинуть взглядом свою «гостью», несколько изменился в лице, поняв, что его первоначальный план провалился. Девушка сделала быстрый шаг в направлении к тому парню, собираясь в миг сократить расстояние между ними, но тут же была одернута. Клок — Крыс с всколоченной шевелюрой — метнулся к двери, расталкивая состайников, схватился за липкую ручку двери, пытаясь как можно быстрее убраться. Волнение явно ему мешало — нервно оглядываясь, он чуть не выломал ручку, после все же распахнул дверь и пулей вылетел. Дверь вновь громыхнула, ненадолго перебив музыку. Аквамарин хотела метнуться за ним, но Рыжий крепко сжимал ее плечи, не давая вырваться до конца. — Да успокойся ты, черт возьми! — рыкнул вожак, встряхивая вырывающуюся девушку. Она остановилась только тогда, когда тот скрылся за дверью — он уже выиграл себе время, ситуация и так разворачивается против нее, так что теперь спешить некуда. Аквамарин медленно перевела взгляд на Рыжего, немо вопрошая «какого черта?!». Он притянул девушку к себе, все еще не отпуская руки, неуверенный, продолжится эта недолгая борьба или нет, склонил голову к уху и шепнул ей: — Ну и куда тебе с пеленой перед глазами? Улыбка сошла на нет, сквозь очки чувствуется серьезный взгляд. Аквамарин смотрит в упор, ни секунды не сомневаясь в своей правоте: — Они нарушили Закон, Рыж. Они должны заплатить. Парень отпускает ее руки, чуть приподнимает очки и трет переносицу. Смотрит на нее эти пару секунд не через зеленые стекла. Вздыхает, надевает очки и осматривает стаю в зеленом цвете. Кивнул виском на дверь. — Не здесь. Они выходят из спальни как ни в чем не бывало. Едва ли Крысам были интересны два уходящих. Почти темно — они не стали отходить от двери слишком далеко — к противоположной стене и на пару шагов, чтобы не пришибло вылетающим телом или предметом в случае очередного стремительного побега. Аква уперлась спиной в стену, посмотрела по сторонам, больше инстинктивно, чем осознанно, но никаких очертаний или движений не уловила. Полуприкрыла глаза, позволяя привыкать к темноте после яркого света. Рыжий стоял напротив нее, близко — ближе, чем это полагается. Возможно, чтобы опять поймать в случае, если кто-то из беглецов настолько глуп, чтобы появиться на горизонте. В любом случае это не напрягало — они были хорошо знакомы. Некоторое время молчание не прерывалось. С чего следует начать, если и так все предельно просто? На ее стороне — Закон Дома и принцип мести, на его — долг вожака. Оба неписанные, и во век не разберешь, кто прав. Хотя едва ли им нужна эта правда. Первым разговор начал Рыжий. — Ты уверена, что справишься? — спросил, поправляя упавшую на лицо девушки прядь волос, чтобы посмотреть в глаза. — Уверена. Не справлюсь — умру, что тоже не так плохо, — она еле заметно усмехнулась, поднимая на парня взгляд. — Умрешь… — Рыжий морщится, — На твоем месте я бы не раскидывался словами. Не забывай, ты обе… — он резко осекся, и вовремя. Альбинос отдернула от себя его руку, сжала и приблизилась к лицу парня, смотря в душу даже сквозь преграду очков. — Не тебе напоминать мне об этом. — Да, да, сказанул лишнего. Она отпускает руку и опять откидывается к стене. Скрещивает руки на груди, отводя пустой взгляд в сторону. Рыжий медлит, после чего снимает очки. Складывает и цепляет душкой за джинсу.  — Меня заколдованными глазками не очаруешь.  — Я знаю, — Смерть усмехается. Уже не как извращенный неврастеник. По-доброму, что-ли.  — И ты также знаешь, что я найду Крысят. С твоей помощью или без.  — Ты не обязана убивать их. Дом сам накажет их, если на то его воля, и… — словно чувствуя приближающуюся вспышку гнева, Рыжий быстро продолжил полушепотом — И я предприниму все меры, как их вожак. Их можно запереть в подвале, где никто не найдет. Будешь кормить, как ручных зверьков на цепочке. Или не будешь. На то твое желание, — замолчал, следя за эмоциями на лице девушки. Аквамарин мягко улыбнулась, заглянула в его глаза, в которых даже в полутьме можно было увидеть лучик надежды. Он мог бы поклясться, что сейчас она скажет «да, правда, извини» и уйдет к себе, оставив его переводить дух. Но она игралась. Мягкая улыбка не слетела с лица, когда голубые глаза вновь ожесточились, словно подернувшись толстой коркой льда, и тогда она ответила: — Мое желание в том, чтобы подонки, что посмели коснуться Стервятника, горели в аду~. — и, снимая маску добродушия, тихо добавила: — Тебе не переубедить меня. Рыжий облизнул губы, отвел взгляд, словно на миг найдя что-то интересное на стенах. Потом восстановил зрительный контакт, чуть улыбнулся и пожал плечами: — Ну что ж, я должен был попытаться~, — после чего снял очки с пояса, покрутил в руках и раздвинул душки, собираясь надеть. — Значит, не собираешься показывать путь? — Аква спокойно наблюдает за движениями парня. Он последний раз взглянул на нее поверх очков, надел их, несколько секунд посмотрел куда-то вдаль, словно размышляя, а после — молча кивнул назад — в сторону туалетов. Аква хмыкнула. — Как знаешь. Никто, кроме него, не видел, как одними губами она произнесла «спасибо». Рыжий вздохнул и сделал шаг в сторону к своей стайной, а потом продолжил: — Ты ведь понимаешь, что завтра первым делом придут к тебе? — Конечно. Но против меня нет никаких доказательств, кроме личной неприязни. А таковую можно найти не только у меня. — Ммм, ты уверена? — Не будет. Повеяло холодом. Повисло молчание. Иногда слова излишни. — Удачи, Аквамарин. — Спокойной ночи, Рыж. Дверь Крысиной спальни закрылась, как и путь назад. Альбинос еще некоторое время стояла спиной к стене с закрытыми глазами, вслушиваясь в звуки, но не слыша ничего, кроме басов музыки и Крысиных криков из-за двери. Когда решила, что прошло достаточно времени, начала свою подготовку. Подцепила верхний край черного кардигана, отводя его в сторону и потратила пару секунд на рассматривание своей коллекции различных нашумевших настоек. Провела рукой по складкам ткани, в которых они покоились, и остановилась на одной из них. Выглядит кармашек пустым, но это обманка для чужих рук и глаз. Оттягивает его и ловко подцепляет кончиками тонких пальцев грязно-белую рукоятку ножа, вытаскивая его из плена одежды. Осматривает в тусклом свете миниатюрное оружие — его длина не превышала расстояния между кончиком указательного пальца и началом кисти девушки. Как говорила она сама — он сделан из человеческой кости, и внешний вид вполне соответствовал этому утверждению, но едва ли можно найти кость, что будет крепче и острее стали, потому это считали лишь байкой. Аквамарин не стала вступать в спор, лишь загадочно улыбнувшись в тот момент. Наспех проверив остроту и то, как лезвие лежит в руке, девушка зажала его зубами и сняла кардиган, после чего положила предмет одежды на пол у стены, стараясь сделать это как можно тише. Без него она чувствует себя неуютно, но сейчас речь идет отнюдь не об уюте. Расстегнула манжеты рубашки и закатала рукава, после чего взяла лезвие в руки, заведя их за спину. Так его не будет видно, а сама Аква внешним видом совершенно не будет походить на убийцу. Только взгляд бы скрыть… Закрывает глаза и внушает себе, что идет умыться, расстроенная после разговора с Рыжим. Мысленно убирает жажду мести и холод, оставляя невинность и грусть, но это только до поры, до момента… Открывает глаза, судорожно вдыхает воздух — легкие болезненно сжались от волнения или предвкушения — и подходит к двери, отталкивая ее плечом. Свет тускло мерцал где-то в глубине небольшого помещения — похоже, несколько лампочек не работало, раз комната находилась в полутьме. Взгляд Аквамарин, уже привыкший к темноте, сразу же натыкается на очертания парня в двух метрах от нее. Руки и плечи опущены. В одной из них он что-то сжимает. Нетрудно догадаться, что. — Ты кто и каким ху... — начинает он приглушенно и немного нервно, приняв силуэт девушки за состайника-идиота, а после, разглядев сквозь темноту, кто перед ним, прокуренным и срывающимся от паники голосом крикнул куда-то за спину:  — ЭТО ОНА! Парень тут же бросился на Аквамарин, выставляя вперед руку с бритвой и целясь… в нее, но без конкретной цели. Под действием страха и, возможно, алкоголя, он разучился видеть последствия своих действий, если вообще умел. Она же легко поднырнула по его руку, вонзив лезвие ножа по рукоять в горло и сразу же отстраняясь назад к стене, чтобы не ловить стремительно обмякающее тело. Выдернув нож, резким движением стряхнула с него кровь, почувствовав теплую жидкость на руке. Три секунды — вот сколько требуется времени, чтобы убить человека. И столько же времени, чтобы открыть дверь туалетной кабинки. Две из них распахнулись одновременно. Одна прямо перед ней, что около стены, вторая — поодаль, в глубине помещения. Первый — Циркач — сделал похожий выпад, как и Клок, но целясь более точно — в горло. Он более виртуозно владел оружием и своим телом, что вполне оправдывает его кличку. Более серьезный противник, но настолько, чтобы отступать. В конце концов, девушка все время со своего рождения и до прибытия в Дом провела в условиях выживания, где-либо ты бьешь, либо бьют тебя. Силы в хрупком теле было недостаточно, чтобы совладать с другими людьми, так что она выбрала ловкость в свое преимущество. Аква сделала шаг назад, слыша свист бритвы в сантиметре от себя, и краем глаза увидела движение сбоку. — Сдохни, сучка! — Носорог, почти выбивший дверь в кабинке, вытащил оттуда выломанный туалетный бачок и уже замахивался, чтобы метнуть его в Аквамарин. Она замерла, став прекрасной мишенью для обеих Крыс, но… Когда Циркач сделал еще один выпад к ней, она стремительно отпрыгнула назад, к двери, и тот оказался на ее месте, а фарфоровая глыба уже была пущена в полет сильной рукой Носорога. Крика не было. Он даже не успел понять, что произошло. Кровь разбрызгалась по стене, к которой его пригвоздило, алой лужей растеклась по полу и несколько заляпало альбиноса. Капли на оголенном предплечье, которым она рефлекторно закрыла лицо, на белых волосах и совсем немного — на одежде. Приоткрытая дверь, к которой она отступила, очень кстати закрыла ее от кровавого фонтана, но не от последней угрозы. «Не угрозы. Жертвы.» — она сразу же развернулась лицом к парню и метнула свой нож, и последнее, что она увидела на его лице, был шок, осознание того, что он сделал и страх. Страх у самого Носорога, что был окрещен так за свою массивность и силу. Нож вонзился прямо в гортань, и с мерзким бульканьем тяжелое тело упало на холодную плитку. Аквамарин подошла к нему, слыша лишь шум в ушах и биение своего сердца. Мир застыл. Села на корточки, безэмоционально вытащив ножик и аккуратно стряхнув кровь на пол. Благо, он уже пестрел алыми пятнами. Подошла к умывальнику и открыла самый большой напор воды, смывая кровь с ножа и рук. Положила нож на край раковины и посмотрела в зеркало. Она, наверное, испугалась бы себя, своего вида и своих глаз, этого холодного безразличия в них, но сейчас именно оно заполняло ее до краев. Набрала холодную воду в ладони и умылась, очистила волосы, промокнула капли на одежде, пока не засохли. Закрыла кран. Вытерла руки носовым платком, что лежал в кармане джинс, и, немного подумав, взяла бритвы двух Крыс, вонзив их в раны, которые оставила Аква. Их отпечатки есть. Может сойти за бойню. Девушка забрала нож и осторожно вышла в коридор, обходя лужи крови. Она старалась не смотреть на тела и не думать о том, что сделала, так долго, сколько сможет, потому что после осознания приступа не избежать, а сейчас это было бы очень не кстати. Она наспех раскатала рукава, не застегивая их. Отряхнула и надела кардиган, спрятав нож на прежней позиции. Быстрым шагом направилась к Птичьей стайной, но завернула в туалет, надеясь, что там пусто. " Лишь бы повезло…». Надежда оправдалась, и девушка спокойно сожгла платок зажигалкой, смыв пепел водой. Попадаться на таких мелочах было бы глупо. Открыла воду и вновь умылась. Начало мутить, а голова предательски трещала. Похоже, уровень адреналина в крови стремился вниз. «Нужно спрятать нож.» Аквамарин рассеянно оглядела комнату, а после по памяти провела рукой под зеркалом. Подушечкой пальца нашла маленькую щель и поддела ее ногтем, отбрасывая зеркало вверх. Не сильно, но достаточно, чтобы можно было получить доступ к тайнику. Те, кто узнал об этой фишке с зеркалом до нее, сделали углубление в стене прямо за ним, и едва ли кто-то догадается отрывать одно из многочисленных зеркал от стены в поисках орудия убийства. Вновь выудила нож и спрятала, после дрожащими руками опустив зеркало. Медленно выдохнула, стараясь привести себя в порядок, но получалось это паршиво. Нервы были натянуты как струны и грозились порваться в любой миг. Дверь со скрипом приоткрылась, заставив Аквамарин дернуться от страха. Какая-то струна все же лопнула и обвилась вокруг груди и шеи, сдавливая дыхание. Вдохнуть не получалось. — Ты в поря… — парень не стал договаривать, видя, как альбинос приложила руку к гортани и склонилась над раковиной, вцепившись в нее как в спасительную опору. Послышался грохот резко открывающейся двери, а через несколько мгновений — еще один, и Птица подносит к лицу девушки ингалятор. Горькое лекарство проникает в бронхи, дав возможность вдохнуть, но при этом забирая остатки сил. Аквамарин медленно начала опускаться на пол. — Стоп-стоп-стоп, подожди, — Енот — только сейчас она разглядела своего спасителя — остановил ее, придерживая за спину, а после подхватил на руки и понес в стайную. Девушка рефлекторно прижалась к нему. — С-спасибо. — тихо прошептала Аква, на что тот лишь шикнул, одним жестом приказывая замолчать и приходить в себя. Пока нес, случайно задел чей-то горшочек с толстянкой, что стоял на краю тумбочки. — Ой, ну ты… — Сам виноват, кто на проходе поставил — отрезал парень. Аквамарин облегченно вздохнула, увидев на полу очертания растения, а не того, что могло бы от него остаться. Крепкая керамика, однако… Осколки на полу. Кровь. Ошметки тела. Она зажмурилась, отбрасывая видение в сторону. Ее аккуратно посадили на ее кровать, и она обняла свои колени — так казалось безопасней, но эта дрожь все равно не проходила. Зато теперь ее можно будет списать на приступ. — Опять думала о нем, да? — Енот скрестил руки на груди, с укоризной смотря на девушку. Та лишь виновато отвела взгляд и промолчала. — Эх ты… Чай сделать? Кивок. Енот сделал шаг в сторону, как тут же мелькнул силуэт другой Птицы. По взволнованным движением и неразговорчивости Аквамарин узнала в нем Ртуть. Он включил небольшой фонарик, и, приглушив свет простыней, смотрел то на Акву, то на Енота, пытаясь понять, что произошло. — Чуть коньки не отбросила, чо. Укутай ее во что-нибудь, дрожит как осиновый лист. Ртуть кивнул и нашарил где-то с краю кровати одеяло Аквы, накинув на нее сверху. Она сразу же укуталась, тихо поблагодарив. Немой чуть улыбнулся, хотя это волнение в его глазах — да и вообще в нем самом — было видно даже сквозь полумрак. Он присел на край кровати и взял ее за руку. Она сжала ее в ответ. — Что там у вас происходит?.. — прозвучал над стайной сонный девичий голос. — Все в порядке, Сири, можешь спать… — Аквамарин откачиваем, — перебил ее Енот, возвращаясь с тремя чашками в руках. — Сири, будешь? — Ой, ну, я не против, конечно, но поздно уже… — Енот молча протянул чашки бодрствующим Птичкам и ушел за новой для себя. Сириус не отказалась и тихо поблагодарила. — Спасибо, а… что сегодня? — Все то же самое. Опять, — хмыкнул он. — Не опять, а снова, — буркнула Аква, обжигая губы кипятком.  — Ох, вожаче, аккуратнее, что ли… — Я сама аккуратность! — наигранно воскликнула девушка, но закашлялась и чуть не пролила чай. Ртуть успокаивающе обнял ее. — Вижу-вижу, — прищурился Енот с той же ухмылкой. — Нет, Ртуть, ты видишь, что творится? Уже вожаку не верят, — он понимающе кивает. — Вот ты мне веришь? — она заглянула в его глаза, все так же наигранно возмущаясь. Вновь кивок — теперь подразумевая, что верит. Аква ткнулась носом в его плечо, чуть улыбнувшись. Рядом со стаей лед, как и страх, сходили на нет. — Станешь тут верить, когда находишь ее с лицом белее раковины. — Я альбинос, Енот, это норма. — У тебя другая белота! — Какая же? — Повседневная! — И как же ты ее различаешь? — МОЖЕТ ЗАВАЛИТЕСЬ? — не успевший начаться спор разбуженная Кошка смогла завершить одним лишь рыком. — Да, да, уже закончили. Довольна? — безразлично бросил Еня, забирая пустые кружки у людей. — Звиздуйте спать и оставьте ее в покое уже, — менее резким, но все еще раздраженным тоном продолжила Кошка. Она приподнималась на локтях для замечания и теперь плюхнулась обратно на кровать лицом в матрас, накрыв голову подушкой как знак игнора и какжевызадолбаливсе. — Кош права, мы и завтра можем выяснить про мою бледность. — Уже завтра, — приглушенно послышалось из-под подушки. Аква вновь улыбнулась. Произнесенная фраза была чисто Кошкиной. Их много было, этих цитат, и каждый раз Белая думала, что пора начать их записывать. И каждый раз на утро забывая об этом. Она прикрыла глаза, думая, как же ей все-таки повезло со стаей. Вскоре свет потушили и Птицы разошлись по своим кроватям. Аквамарин сделала еще одну затяжку через ингалятор и устало плюхнулась на подушку, прижав ее к себе. Закрыла глаза, собираясь уснуть, но резко их распахнула, дернувшись, увидев перед глазами кровавую картину с тремя Крысами. «Новый кошмар добавился. Как будто той ночи было мало…» — она обреченно вздохнула, понимая, что спокойно не уснет. Если только от усталости не вырубит, хотя, по сути, последнюю неделю она так и спала, если эти два часа перед рассветом можно было назвать сном. Аквамарин перевела взгляд на стремянку. На нем привычно стоял Луис с Сильвером на разных уровнях — кактус ближе к сидушке, мирт ниже, недалеко от земли. Время от времени Аква меняла их местами, чтобы не скучали. Металлические перекладины все так же обвивал дикий виноград. Она попробовала представить, что события прошедшей недели — страшный сон, и на самом деле все как прежде, и она увидит знакомые очертания вожака, горбинку носа, услышит звон ключей и взгляд янтарных глаз, который чувствуешь даже сквозь темноту. Под эти мысли она забылась и уснула, погружаясь в беспокойный сон.

***

Утром ее растолкали раньше обычного, что-то выразительно пытаясь ей внушить. Она мельком взглянула на время. Удивительно, но сегодня она проспала больше двух часов. Однако это не означало, что она выспалась. «Века не хватит…» — начала было думать она, но вспомнила, что ее только что поднимали, что-то возбужденно рассказывая. Еще не успевшая оправиться от тягучего сна, она едва различила перед собой Енота. — Чуточку медленнее, прошу, — сонно попросила девушка. Последовал вздох, как если бы он рассказывал это уже в сотый раз. Хотя, вполне возможно, что и в сотый. Местный Табаки. — Те, кто убил Стервятника, перерезали друг друга ночью. От этих слов Аквамарин тут же просыпается, широко раскрыв глаза. Сначала — восторженно удивляясь, что ей не пришлось марать руки… а после вспоминая события минувшего дня. Ком подкатил к горлу. — Как… Как это произошло? — тихо спросила она, медленно опуская голову. Перед глазами мир неспеша поплыл. — Кто-то из Крыс вошел в их туалет и хорошенько почистил желудок от зрелища. Сам я не видел, но люди говорят, там все в крови. Стены, пол, потолок даже немного залило… Аква? — Вау… — тихо выдохнула она, рефлекторно прикладывая руку ко лбу, что решил резко запульсировать. — Это прекрасная новость, — продолжила она чуть более бодро, улыбнувшись уголками губ, но все еще щурясь от боли, — За меня не беспокойся, еще отхожу от ночи. — Как скажешь, но лучше тебе собраться в кучку. — Ага, день обещает быть веселым, — хмыкает Кошка, заправляя свою кровать. Аквамарин кивает и встает с постели, почти не слушая последующие подробности от Енота и попутно ища у себя лекарство от головной боли. И от нервов. Лишним точно не будет. И, если весь этот поток информации от Енота он изливал, исходя из информации, которую получил от якобы «очевидцев», что было бы, если бы все это лицезрел он сам? Аква не горит желанием представлять. Когда пришли люди в форме, Аквамарин уже привела себя в порядок и спокойно восседала на стремянке, обрывая засохшие листочки у мирта. Большая часть Птиц тоже была здесь. Тех, кто отсутствовал, пригнали сюда же. — Допрос будет устроен прямо здесь. Вывести их в коридор и заводить по одному, — дал распоряжение один из чужих людей. Птицы вышли с недовольным видом, но буйств в Третьей никогда не было. «Решили начать с меня.» — отметила девушка у себя в голове. За спиной мужчины она увидела Ральфа. Кто бы сомневался, что он первым делом подумает о ней. Он присутствовал на допросе как ее воспитатель. Вопросы начинались со стандартных — имя, возраст, что делала во время происшествия, в каких отношениях состояла с ныне убитыми. — Аквамарин, — коротко ответила она, мягко улыбнувшись. Если им будет очень нужна эта информация, то Ральф и документы в Могильнике и в кабинете Акулы им в помощь, но овеществлять себя такими вещами, как «настоящее» по их меркам имя и возраст, она не собиралась. — Ночью я была в стайной, после — прогулялась по коридорам второго этажа, поболтала с Рыжим и чуть не умерла от приступа астмы… — она сделала задумчивое лицо, словно вспоминая. — Вроде бы все. Лично с ними знакома не была~ — чуть ухмыльнулась, прикрыв глаза и наблюдая за чужаком из-под белых ресниц. Еще несколько уточняющих вопросов, обыск и она свободна. На удивление, Ральф ничего не сказал, хотя по его взгляду девушка была уверена, что с ним предстоит долгая беседа. Она вышла в коридор и ждала там окончание этого цирка. Ей нечего было бояться. Птицы не выдали бы ее, даже если бы знали, но они не были в курсе. Рыжий тоже надежен, а Крысы едва ли что-то помнят после пьянки. Скоро двери в стайную открылись, и народ стекся к своим местам либо слинял разносить вести дальше. Аквамарин хотела было вернуться к себе, но, когда она была уже в дверях, на ее плечо опустилась мужская рука. «Вот черт.» — подумала она, поднимая взгляд к Ральфу. — Твой допрос еще не окончен. В мой кабинет. — серьезный взгляд и соответствующий тон, как будто он уже знал, что это ее почерк остался на той плитке. Девушка беззаботно пожала плечами и последовала за ним. «Все равно не докажешь.» Скрипнул дверной замок, оповещая, что просто взять и выйти она отсюда не сможет. Аква прошла вглубь комнаты. Стол посередине со стульями возле него, вдоль правой стены — диван, еще дальше — стол для письма… Аквамарин мгновение колебалась, а после присела на край стола. — Я повторю вопрос: где ты была ночью? — Ральф прошел к другому краю стола, садясь за него и шаря в кармане брюк в поисках сигарет. — Я не смогу рассказать вам что-то новое, Р1~ — по-чеширски улыбнулась она, рассматривая лицо мужчины. — Что за ночные прогулки? — Захотелось вспомнить золотые дни, — более твердым голосом отрезала она, явно соврав. — Бежала от мыслей, а в итоге вернулась к ним же. — Разговор с Рыжим? — Именно. А после мысли материализовались и начали душить. Как это обычно бывает. — Одиннадцатый приступ за неделю, Аквамарин. Тебе нужно в Могиль… — Ни за что. — оборвала она, резко отворачиваясь и закрывая лицо белыми волосами. — Я вернусь туда только трупом. Повисло молчание. Ральф вытянул сигарету из блока и безуспешно пытался выбить искру. — А, черт. — поморщился и спрятал пустую зажигалку в карман. Аквамарин взглянула на него и протянула свою, освобождая маленький огонек. Он несколько удивленно окинул девушку взглядом, но прикурил сигарету. Аква хмыкнула, зажигалка вновь исчезла внутри кардигана. Лицо на секунду исказила ухмылка, которую она не успела спрятать. Навеяло воспоминание. Эта ухмылка Первому не понравилась. — Я же вижу твою радость на лице от произошедшего. — А что еще я должна испытывать? — удивилась она и с нескрываемым сарказмом в голосе начала перечислять, смотря на тлеющий кончик сигареты. — Грусть? Скорбь? Траур надеть, который, кстати, еще никто не снимал? Я рада, что они не стали бежать от судьбы и сделали все сами. Пускай в аду и горят. Самое место… — А с чего ты решила, что они. сами? — Ральф тщательно вслушивается в ее слова, пытаясь хоть за что-то зацепиться. — Дошли слухи от «очевидцев», — она мельком посмотрела на время. Еще даже не полдень. Жаль. — А что, разве не так? — Эксперт воссоздал примерную картину произошедшего по положениям тел и крови. Они не друг с другом боролись. Иначе к чему был бы весь этот цирк? Аквамарин жмет плечами.  — Я не знаю, кто это сделал, — а после, чуть медля, заглядывает в глаза и добавляет: — У них была не лучшая репутация в Доме, так что зря вы допрашиваете именно меня. — Твой повод более веский. — Считаете, что я смогла бы?.. Воспитатель окинул ее взглядом, делая еще одну затяжку. Отвел взгляд в сторону, думая, а после честно ответил: — Не знаю, но недооценивать кого-то из вас — неразумно. — Вот как. Вновь молчание. Похоже, что диалог изжил сам себя. Это радует. — Стало легче? — спрашивает мужчина, после сразу же об этом жалея. Аквамарин скользнула ледяным взглядом, как бритвой, так же быстро его отводя. В другой бы момент она могла бы высказать все, что думает на этот счет. О тех мертвеньких Крысах, что под действием наркотиков решили, что будет весело лишить Птичек их вожака, посмотреть, как мило они замечутся и действительно ли их похоронят вместе с Большой Птицей, по обычаям древних времен, как он сам в шутку завещал; о бесполезных Пауках, которые развели лапками после осмотра раны и отправили его лежать на больничной койке в ожидании смерти. О том, как ей легко и с нескрываемым безразличием сказали, что сильно поражена печень и донора-родственника не найти, да и в любом случае его пришлось бы везти в город для сложной операции, а это долго, столько времени в запасе нет… О том, что месть не так сладка, как о ней пишут в книгах, точнее, совершенно не приятна, что она лишь добавляет горечи, о том, эту боль переносить намного невыносимее, чем физическую, о том, что ее внезапно проявившуюся астму нельзя вылечить лекарствами, ведь она берет начало из раненой души; о том как терзает ее обещание и отсутствие возможности кому-либо об этом рассказать, ведь она вожак, пример для своей стаи и окружающим, сила, власть и непоколебимая стена, Смотритель Гнезда и всех маленьких Птенцов, но таковой она себя никогда не считала. Она хотела бы рассказать о том, что не понимает, почему он выбрал ее, ведь ступеней в пирамиде вожачества между ней и Папой было все еще слишком много. Хотела бы. Но тогда нужно открыть душу и практически исповедоваться, окончательно выведя себя из строя и после отправится в Могильник, психушку или колонию. Птицы лишатся еще одного вожака. Зато искренно, да? Поэтому лучше держать это в себе, позволяя вырываться наружу лишь в еженощных кошмарах. В ответ она коротко, но емко бросила: — Смешно, — после чего повисла еще одна пауза. Ральф потушил сигарету и встал из-за стола. — Свободна. — Подозрения сняты? — Аква следует за ним к двери и стоит ближе к Первому, чем обычно, виной узкая прихожая и желание выскользнуть за дверь как можно быстрее. — Не совсем. — он вставляет ключ и поворачивает. Щелчок. — Что же осталось? — она поднимает взгляд, встречаясь с ним глазами. Он чуть наклоняется, смотря будто уже не в глаза, а в душу, так же четким, грубым мужским голосом проговорив фразу, от которой кровь внутри девушки в миг похолодела: — Когда ты врешь, смотришь в глаза. Огромным усилием воли она удержала лицевые мышцы, чтобы ее истинные эмоции тут же не нарисовались Ральфу в удовольствие. Лишь искра страха в глазах, которую не успела удержать, да и та потухла, как только Аквамарин чуть прикрыла их, улыбнувшись. — Не всегда, Ральф. Он помедлил, будто ища в холодных глазах подсказку. — Посмотрим. — он отстранился и толкнул дверь ладонью, позволяя уйти. Альбинос еще пару секунд постояла, а после молча вышла. Дверь захлопнулась, и, отойдя на пару метров, она выдохнула. «Ударил прямо в самую суть…». Но расслабляться еще было рано. Скорее всего, обыск продлится до вечера, если не растянется на несколько дней. Но все же, ее стае повезло больше, чем Крысам. Были убиты их состайники, а значит, и допросов будет проведено больше. «Интересно, что скажет Рыжий… Нужно будет извиниться за сегодняшний шум, нелегко им сейчас с похмелья.» — подумала она. Лишь бы не начал испытывать страх перед ней. Хоть в своем прошлом, еще до попадения в Дом, она и стремилась к тому, чтобы ее боялись, в данный момент это не будет на руку. Здесь она играет не сама за себя. Все же, как никак, Рыжий — тот, кто знал ее лучше всего после Стервятника. Союзник, друг, советчик… Она не могла сказать, что не сомневается в нем — инстинкт поиска «подножек» не прекращает свою работу, но она надеялась, что детали их встречи разговора останется в неведении. Но сейчас идти к ним бесполезно. Едва ли ее пустят, да и он может быть на нервах. Сейчас обстукивают все стены, переворачивают кровати и личные вещи Домовцев, нагнетают и цепляются к любым мелочам в диалогах, повторяющихся в сотый раз… «Надо быть это время со стаей.» С этой мыслью она направилась в Третью. В конце концов, нельзя надолго оставлять Птичек одних.