Начать с начала(редактируется)

      Гарри хмурился во сне, сильнее закутываясь в одеяло, тем самым пытаясь уйти от прохладного воздуха в комнате. Видимо вечером забыл закричать окно, отчего ноги и нос очень сильно протестовали. Середина лета, а ночь оказалась холодной. Он еще раз зажмурился и перекотившись на другой бок, снова начал засыпать, где-то краем уха слыша громкий топот ног. Ну нет. Гарри приподнял одеяло, одними сонными глазами смотря на дверь, шаги за которой приближалось. Три, два один.       — Поттер, вставай! Ты время видел, глупый мальчишка? Иди и приготовь нам завтрак. Живо, — он конечно ожидал стук в дверь, но от агрессивных постукиваний все равно вздрогнул. Быстро проснувшись от этого, он все-таки вытянул голову из-под одеяла, пытаясь подавить раздражительность, — Поттер! Ты что, спишь? Вставай!       Представь себе, да, спит.       — Хорошо, дядя Вернон, — податливо говорит он, надеясь, что его раздражительность не передалась в голос. Гарри буквально скатился с кровати, на ощупь находя очки на тумбе. Мир сразу стал более отчетливее.       Переодевшись в домашнюю одежду, которая все еще была для него великоватой, Гарри вышел из комнаты. Похоже только в его комнате было прохладно, потому что в остальной части дома было относительно тепло, от чего приятное ощущение постепенно расходилось по телу. Ну оно и понятно, комната не выходила на солнечную сторону, отчего и так прохладная ночь у него ощущалась еще сильнее.       — О! Спустился наконец. Ну что, хорошо спалось, очкарик? — это было первое, что услышав Гарри, зайдя на кухню. Все еще сонно кивнув, он сразу же подошел к плите. Сзади послышалось недовольное сопение, а после него злой голос тети:       — Отвечай, когда тебя спрашивают, грязный мальчишка       Гарри же сразу повернул голову в сторону родственником и кивнул каждому по очереди:       — Нормально спалось, Дадли. А тебе? — кивнул мальчик и снова попробовал начать готовить завтрак. Рядом метушились родственники, которые пока что не отражали на него внимания и Гарри в считаные сроки приготовил омлет, который сейчас раскладывал и расставляя тарелки каждому члену семьи, — Приятного аппетита.       Он дождался, когда каждый усядется на свое место. Ни один из них не посмотрел на Гарри, начиная разговаривать о чему-то своем, давая парню возможность незаметно проскользнуть обратно в свою комнату. Дни у Дурслей напоминали ему дни сурка, происходили по одному и тому же сценарию, только причины для криков менялись на том и все       Одна из причин почему он сегодня был раздражительнее обычного была в том, что вчера. вчера был его день рождение. Он сел на свою кровать, проводя рукой по волосам, пытаясь прогнать назойливые мысли. Быть честным Гарри всей душой ненавидел этот праздник. За одиннадцать лет жизни с Дурслями он понял, что этот праздник может любить кто угодно, но не он сам. Они прекрасно справились с задачей убить в нем все радостное, что могло приносить мысли про день рождения. Поэтому с каждым новым годом Гарри пытался, чтобы этот день прошел как можно незаметнее. Про то что маленький мальчик перестал мечтать о подарках еще лет с пяти и говорить нечего. Оно и понятно, Гарри не был ребенком Дурслей, и он даже не был племянником, он был никем в этом доме, про существования которого вспоминали только когда нужно было что-то сделать или скинуть вину. Удобно, не правда ли? В этом доме он больше походил на домового эльфы, а домовым эльфам не положено что-то дарить.       Был один единственный раз, когда привычный ему сценарий дня рождения сменился. Единственный раз, когда он все-таки получил настоящие эмоции был прошлым летом, когда все его школьные друзья прислали ему подарки. Настоящие подарки. Над которым думали и старались, даже письма написали! Как же бережно он тогда прижимал их себе, и как бережно Гарри хранит эти воспоминания у себя в голове. За эти два года Гарри смог понять что такое счастье и какого это иметь семью. Не кровную, а ту которая тебя сама приютила и любила как родного.       От этих мыслей улыбка сама появилась на его лице, а морщинка между бровей разладились. Он любил семью Уизли, которая правда приютила его, любил Рона, который ощущался уже как брат, и любил Гермиону. Таких близких ему людей у него никогда не было       Но сейчас чувство разочарования очень неприятно лезли ему под кожу, потому что за вчера он не получил ни одной весточки от друзей, ни одного подарка. Гарри пытался думать о том, что оно и правильно. Дядя бы не обрадовался увидя сов возле дома или новые вещи у него в комнате, но легче от этого не становилось. Он чувствовал себя маленьким ребенком, которому просто хочется внимания. Может они ему что-то подарят в школе?       — Друзья, блин, называются, — Гарри вздохнул, потирая переносицу, но чувство обиды не проходило. Он поднял голову, чтобы уже встать и пойти обратно на кухню, убирать за родственниками, но так и застыл, замечая белый конверт на тумбе. Как он мог его не заметить, когда вставал? Но вспоминая каким сонным он был еще полчаса назад все становилось понятнее. Улыбка снова появилась на его лице. Рон? Гермиона? Как он мог подумать, что те тоже не поздравят его?       Гарри быстро берет белый конверт в руке, быстро доставая письмо и начиная его читать. Сначала с его лица пропала улыбка, после между бровей снова появилась складочка, а зубы прикусить нижнюю губу. Понимание ситуации медленно ускальзывало от него, давая место неприятной пустоте и тревожности       «Здравствуй, дорогой сын.       Раз это письмо попало тебе в руки значит ми с Джеймсом все-таки уже мертвы. Я пишу это в надежде, что хотя бы ты выжил. Извини, что ми бросили тебя, ни я, ни Джеймс никогда этого не хотели. Надеюсь за тобой там присматривают. Надеюсь, Петунья сейчас уже не такая злая, как была до этого. Хочу верить, что она не злиться на меня       Я так много бы хотела тебе рассказать, но надеюсь это сделали остальные взрослые. Только никому не говори о письме, хорошо? Я понимаю, что читать это будет больно, но прошу, не показывай ему никому, кроме той про кого я расскажу чуть позднее. Извини, я очень волнуюсь, поэтому могу сбиваться с мысли.       Пожалуйста, Гарри, пойми меня сейчас правильно и не злись. Я пишу это письмо только с одной целью — рассказать тебе правду про нашу с тобой семью. Возможно в Хогвартсе тебе уже рассказали историю нашей с Джеймсом любви, не правда? Но на самом деле. никакой любви и не было. Я совершила огромную ошибку, о которой страдаю до сих пор. Я твоя мама, Гарри, но Джеймс не твой отец.       Мне нравился другой человек, тот с которым я чувствовала себя на своем месте и тот с которым я познакомилась еще в раннем детстве. Ми дружили несколько лет и даже то что мы были на разных факультетах не стало тому преградой. Но именно отношениям с ним было не суждено долго продлиться. Сначала он сказал некоторые обидные слова, а потом мне пришлось узнать ужасную правду про него, от который я уже не смогла отделаться       Возможно, если бы до этого я не узнала, что беременна, я осталась бы с ним, но я испугалась за тебя. Мне все еще невыносимо больно, что я так и не рассказала ему об этом. Что он так и не узнал про тебя       Что насчет Джеймса спросишь ты? Он и до этого за мной ухаживал, поэтому разорвав отношения с твоим отцом я приняла единственное правильное решение на тот момент — согласиться выйти за Джеймса. Я знала, что делаю больно, но тебе нужен был отец. Изменить тебе внешность не составило труда и никто ничего не заподозрил и ты официально стал сыном Джеймса       Ты, наверное, спросишь кто твой настоящий отец? Не могу назвать имени в письме, это небезопасно, и я не могу быть до конца уверенна, что ты с ним знаком. Но могу сказать одно, придет время и твоя крестная про это расскажет, она единственная, кто про это знает. Только с ней я могла поделится этим, как бы это странно не звучало, зная, что сейчас происходит в мире. Надеюсь ты знаком с ней, даже если нет, совсем скоро она тебя найдет.       Мой милый мальчик, извини за эту ношу, которая свалилась на тебя. Я бы очень хотела быть рядом с тобой в твои трудные моменты. Прости нас с отцом за это. И пожалуйста, Гарри, ни за что и ни при каких обстоятельствах после этого письма не верь Дамблдору. Будь с ним осторожнее.       Я тебя очень люблю»       Гарри перевел взгляд с письма на стену напротив него, ощущая будто он смотрел сквозь. В голове одновременно было и пусто, и очень много мыслей, которые не получалось сложить в единое целое. Что. что только что произошло? Он едва ли смог сглотнуть, прежде чем снова пробежался глазами по тексту, краем глаза замечая как его собственные руки тряслись. Он правда надеялся, что сейчас текст изменится, но нет. он был таким же самым, оставляя Гарри один на один с его мыслями. Подождите. это выходит отец ему совсем не отец? Эти слова даже звучали абсурдно! Все вокруг только и кричали какая прекрасная любовь была у его родителей, а выходит это все обман? Гарри чувствует как болит сердце и как противная тревожность поднимается вверх по горлу.       Где-то в магическом мире ходит его настоящий отец и даже не подозревает про него? Абсурд! Что должно было произойти раз бросила человека, которого так любила? И почему нельзя было назвать его имени? Неужели это кто-то опасный? И почему никто до этого ему не говорил про маминых друзей?       Пустота поселилась где-то в животе, неприятно отдавая в саму душу. Идеальная картинка семьи только-что буквально рушилась по кусочках прямо на его глазах. Ему всегда говорили про настоящую искреннюю любовь его родителей, а это оказываться было не так?! Все говорили, что их любовь была чистой и невинной, что оба были до жути влюблены, а оказывается мама всех обманула? Подозревал ли вообще отец, что это все было не правдой? Гарри не до конца понимал как относиться к матери после письма. Вроде обманула всех, а вроде сделала это для его же блага? Но какого блага? Может он смог бы все это время жить с родным отцом и не знать всех этих бед?       А может это просто шутка? Шутка Дадли? Тети и дяди? Но он понимал, что нет. никогда из них бы никогда так не пошутил. Дадли и вовсе про маму мало что знал, а значит все это было правдой, правдой которая резала его сердце хуже любого ножа       Голова очень быстро начала болеть, а за ним его шрам, который не беспокоил его с учебного года. Глаза начали понемногу слипаться, указывая на его усталость. Гарри понимал, что готов хоть сейчас бежать и найти эту самую крестную. Только сейчас он вспомнил, что мама упоминала некую женщину. Кто она? Почему не явилась к нему раньше? Почему он живет в неведении? Отец, который дружил с мамой с детсва, некая крестная, нет, серйозно, почему ему никто не рассказывал за маминых друзей? Обидно, что и Петуньи спросить нельзя, разозлиться же еще. Или. или можно?       Сложив письмо в карман, Гарри поднялся с кровати на ватных ногах, заставляя себя идти. Голова будто была набита свинцом, от чего все мысли в голове путались       — Тетя, — тихо сказал Гарри, подойдя к женщине мелкими шагами. Та кинула на него секундный взгляд и нахмурилась:       — Чего тебе? — Гарри поджал губы и молчал, не зная как правильно сформулировать вопрос. Петунье же не нравилось ждать, — Ты помолчать пришел?       — Я совсем ничего не знаю про ваше с мамой детство.. ты можешь что-то рассказать?       Петунья нахмурилась еще сильнее:       — Это тебе еще зачем?       — Хочу больше знать о маме, может о ее друзьях?       — В школе, что никто не говорит?       Гарри поджал губы и помотал головой:       — Нечего мне тебе рассказывать, мы были обычными детьми, пока это ненормальная вещь не стала проявлять в твоей матери, — Гарри видел, что Петунья говорила через зубы, но более того был удивлен, что та вообще начала говорить. Этому повлияло то, что рядом нет Вернона и Дадли? — друзей у нас как таковых много не было, пока тот мальчишка с нами на улице не заинтересовался в Лили.       Мальчишка?       — Мальчишка?       — Да, как же его звали? Севетус? Северус? Не помню, как именно, но именно он объяснил твоей матери что к чему, от него и я узнала про ваш мир, — последние слова она выплюнула Гарри в лицо, а его самого будто парализовало. Северус? Северус Снейп? Нет, подождите, это же явно какая-то ошибка, да? Шутка? Но письмо в кармане обжигало его руку, напоминая про свое существование. У Гарри ощущение будто из него высосали все живое, что вообще в нем было. Он был сыном Снейпа? Того кого он ненавидел и это было взаимно?       Может это просто дурной сон и Гарри на утро проснется и все будет как прежде? Наверное да.       — Мам?       — Я тут, сынок! — женщина просияла, подзывая к себе сына и теряя интерес к Гарри, кинув тому напоследок, — все, возвращайся в комнату, не хочу больше вспоминать об этом       — Спасибо, что сказала       Петунья кивнула и отвернулась от него, а его собственные ноги стали еще тяжелее, а сам Гарри даже не помнил, как добрался до комнаты и как уснул. Это же все кошмар, да?       Сон все-таки оказался сильнее него и вскоре его рука свободно опустилась на кровать, роняя лист бумаги на пол. Гарри будет думать об этом уже завтра, ему явно нужно будет подумать.