Я стал геем для тебя, братик.

      Начало POV: Юнги       Я даже и не думал, что мне будет так хреново без моей булочки. Нет, может, я бы еще и пережил его отъезд, если бы только он не пошел запрещенными путями.       Родители, как всегда, не смогли проводить Чимина, а кто же смог? Конечно же, это сделать смог я. Да, и все хорошо было, пока он не попросил сходить с ним в туалет. Ну, а я и пошел, дурак. А этот мелкий меня к стене прижал, да и смотрел на меня так, что сердце было готово выскочить и куда-нибудь убежать. А ЧимЧим и воспользовался моей растерянностью.       — Братик, — он еще и прошептал, блять, — я не смогу увидеть тебя целый год. Я очень буду скучать.       И все было бы хорошо, если бы он просто чмокнул меня, но нет же, он, блять, засосал меня чуть ли не по самые гланды. Но я все равно позволил этим губам творить все, что они только захотят, как и языку. Видела бы нас Бора, был бы трэш. Но Чимин ведь уже взрослый, неужели, он не понимает, что творит?       КонецPOV: Юнги

***

      После отъезда Чимина прошел месяц, но он ни разу не позвонил и не написал Юнги. Даже в скайп не пытался выйти. Но Мину старшему было известно, что с родителями его брат связывался. А с ним что не так, что он не заслуживает ни звонка, ни сообщения?       Два месяца Мина это раздражало и бесило, но ему и самому хотелось и позвонить, и написать. Но кому оно нужно? Явно не Чимину. Раз он может уделить внимание всем, но не брату. И это его благодарность? За то хорошее детство, хотя похуй на детство, за такого любящего брата. Да многие девушки просто мечтают, чтобы Юнги был с ними таким.       На третий месяц Юнги решил послать Чимина нахуй. Что он и сделал. Он блять к нему лицом, а тот к нему задницей. «Ну и пошел нахуй! Слишком много чести».       Новый год Юнги отметил с Борой, они устроили хорошенькие потрахушки на ее кровати. Они оба были уверены, что кровать сломается, на самом деле так и произошло. Но Боре не обязательно знать то, что вместо нее Юнги каждый раз неосознанно представлял родного, блять, брата!       Юнги вновь начал разгульный образ жизни, заканчивал бы он его еще, но в этот раз намного сильнее. Он начал курить в два раза больше, как и пить. Но по шлюхам все равно не ходил.       Конечно же, ничем хорошим это не закончилось. Во время очередной вечеринки Юнги начал задыхаться, в итоге потерял сознания. Никто не обратил внимания — перепил. Но лучший друг Юнги — Тэхен, который во время подошел, сразу же отвез его в больницу, и не зря. Потому что в больнице врач им сообщил, что у Юнги третья стадия астмы, жить будет, но если продолжит такой образ жизни, то болезнь будет прогрессировать и дойдет до 4-й степени. И тогда никакое лечение уже точно не поможет и при приступе огромная вероятность, что он скончается.       Юнги уже хотел обрадоваться, что на этом все плохое кончится, но нет же, прийдя домой, родители огорошили его тем, что Чимин уже скоро вернется, но не один, а с парнем. И Юнги, сказав свое обычное: «Ага», направился в свою комнату. Но тут же замер, когда до него наконец-то дошло. Но, блять, что? С кем Чимин приедет? Каким еще, блять, парнем? Только не говорите, что Чимин поменял ориентацию из-за него? Что он, блять, с ним сделал?       Главное — Чимин уже через месяц вернется домой, да и еще с парнем. Юнги к этому ну ни капли не готов. Какое к черту возвращение? Какой к черту парень? Какая к черту 3-я стадия астмы? Какой, блять, Чимин во время секса с Борой? Какого черта вообще?       На Юнги навалилось слишком многое, его сознание не выдержало, и он просто потерял сознания у лестницы…

***

      Возвращение Чимина нашло слишком быстро. Юнги до последнего надеялся, что этот день еще не скоро настанет. Но нет же, дни проносились слишком быстро. И вот сейчас Юнги сидит за столом, на котором было всего много, много вкусного и сладкого, как любит его Чимини. Хотя сейчас он не его уже, он давно перестал быть его. Сейчас мать и отец поехали встречать Чимина и его бойфренда в аэропорту. Юнги лишь сейчас задумался насчет кое-чего, что поразило его полностью, родители без каких-либо сложностей приняли ориентацию Чимина. Хотя в нашем веке это уже абсолютно нормально.       До Юнги донесся шум из прихожей, видимо, они пришли. Тело Юнги само собой напряглось. В кухню вбежала мама. — Да сколько еще вы будете там стоять? — Улыбалась мама, прикрикивая. — Юнги скоро уснет в ожидании.       Не уснет, а взорвется от напряжения. В дверях появился немного высокий парень, выше среднего роста. Его лицо было схоже с лошадиным. Лошадиным? — Цыкнул Юнги в мыслях. — Лучшего сравнение в голову не пришло?» Этот парень держал в одной руке сумку, а в другой чью-то руку, не трудно догадаться чью. В дверях кухни наконец-то появилась булоч… «Блять, кто это?» На кухню вошел пепельноволосый парень, щек, которые были раньше, больше не было. Тело подкачено, но губы все еще такие же пухлые. Он неловко улыбался. Протолкнув Чимина вперед, на кухню вошел и отец. Сегодня ему и маме в командировку, поэтому они решили как можно скорее сесть за стол.       Отец, как глава семьи, сел в середину. Мать подсела к Юнги, а Чимин с парнем сел напротив Юнги. Чимин сразу же начал накладывать что-то Хосоку, как выяснилось раньше, так зовут его парня.       За столом не замолкали, все о чем-то говорили, но речь разговора и сам разговор не доходил до Юнги, он хоть и смотрел в свою тарелку, ковыряя что-то, он все равно прекрасно видел, как рот Чимина испачкался. И он бы вытер, но не салфеткой, а своим же ртом, но это сделал этот уебок, да, для Юнги Хосок стал именно уебком, правда он это сделал салфеткой, еще бы ртом, Юнги бы сразу бы его задушил. Юнги бесился, когда Чимин не мог что-то оторвать, или же порезать, потому что Хосок сразу же отдавал ему свою порцию или же отрывал ему то, что нужно. Юнги действительно очень хотелось вскочить на этот стол, скинув все с него, и хорошенько набить морду этому уебку, но он не мог. — Юнги, — вдруг к нему обратился отец, — прекрати сидеть с таким лицом. Если тебе что-то не нравится, то можешь просто выйти из-за стола. Просто не порть, пожалуйста, вечер. — С радостью. — До ушей Чимина донесся прокуренный голос брата, его тело напряглось. Он ведь обещал не курить, обманщик! — Ну уж нет! — Протестовала мать. — Мы и так скоро уезжаем. Юнги посиди с нами до конца.       Юнги сел на место, он не хотел перечить матери, потому что очень ее любит. Только ей и Тэхену известно о его болезни. Она же все еще не рассказала отцу об этом, благодаря ей у него все еще нет огромных проблем. У него и так натянутые отношения с отцом, а натягивать эту струну еще больше ему не хотелось. — Юнги, — вновь к нему обратился отец, — я давно не видел Бору. Неужели вы расстались? — Она сейчас не в городе. — Чимин, — обратился отец уже ко второму, — вот ты это себе представляешь? Я всегда думал, что Юнги будет из тех парней, которые не смогут быстро остепениться. А он вот до сих пор с Борой встречается. Такой любви стоит завидовать. — Говоришь так, будто мы с тобой не 17 лет вместе. — Возмутилась мать. — Что ты, мамуль, — Чимин начал, очень широко улыбаться, одной рукой он прикрыл себе рот, а второй отмахивался, а Юнги же в мыслях прострелил себе голову, — вы самая лучшая пара. Но и за Юнги-хена и Бору-нуну я очень рад. — Какой же ты добрый. — Улыбнулся отец. — Юнги, поучился бы доброте. — Юнги на это лишь цокнул и закатил глаза. — Надеюсь, что у вас с Хосоком тоже все будет так же хорошо. — Теперь же Юнги слишком громко усмехнулся, привлекая внимание всех. Он больше не мог сдерживать свои иголки. — Ты прав, отец, и не важно, что внуков хер дождетесь, зато ебаться можно хоть каждый день, все равно никто не залетит. — Ты прав. — Вдруг подал голос Хосок. — Но я люблю Чимина, я не собираюсь использовать его, как вещь для удовольствия. — Отец усмехнулся, его сына только что уделали, однако то, что он услышал потом заставило его удивиться, ведь Юнги оказался в накауте. — Однако за весь вечер, даже когда папа спросил о твоей девушке, ты о ней ничего стоящего не рассказал. Даже просто то, когда она приедет, мы не услышали. Хотя зачем знать что-то о своей игрушке? Просто согласись, что эта девушка для тебя лишь вещь для потребностей. — Так, ну, нам пора. — Вдруг вскрикнула мать, положив под столом свою руку на руку Юнги. Она знала, что так он не сорвется. Ему так же нельзя волноваться, иначе будет припадок, а перед Чимином он никогда не любил быть слабым. Мать хорошо это знала.       Родители со всеми попрощались и ушли. Сказав, что их не нужно провожать, не в первый раз все-таки. На кухне же царила очень тяжелая атмосфера. — Я хотел сказать… — Вдруг замямлил Чимин, посмотрев на Юнги. — Заткнись. — Юнги встал из-за стола. — Эй! Следи за языком! Давно по лицу не получал?! — Вскочил из-за стола Хосок. — Я не приму ни тебя, ни его. — Смотря на Чимина, сказал Юнги. Он собрал весь холод и все безразличие в голос, Чимин никогда не видел его таким. — Я ненавижу тебя, а еще больше геев.       Юнги вышел из кухни, закрыв за собой дверь. Чимин опустив голову заплакал, а вернее зарыдал, когда его обнял Хосок.       Юнги же стоял за стеной, облокотившись на стену. Он и сам не заметил, как из уголка его глаза потекла слеза.

Два сердца разорвались в одно мгновение… из-за одних слов… из-за двух глупостей…