Высшая точка недоступности

Каждый день я вижу это тело в светло-розовых шмотках с рюкзаком из окна своей чёрной комнаты. Он же выше, так почему позволяет издеваться над собой и не дает мне по морде?

***

Мин Юнги — популярный тату-мастер на своём районе. За словом в карман не полезет. Характер — не сахар. Много курит и разъезжает на красном дьяволе*. Девчонки от него просто без ума. Сигарета в зубах, пирсинг в ушах, рваные джинсы, майка с вызывающим принтом, подтяжки, цепи, кожанка с шипами и значками, каждый раз новый цвет шевелюры под круглой шляпой и подведённые глаза. Он много матерится, но всегда становиться романтичным джентельменом, стоит появиться какой-нибудь даме на пороге его салона. Всегда возьмет её номерок и любезно улыбнется. Но как только она покинет его салон, так этот же номерок выкидывается в мусорное ведро. Он и сам имеет достаточно большое количество татуировок: большую оранжевую бабочку на правой руке; большого дракона, что преходит по тыльной стороне ладони; портрет японки на фоне храма и ещё одного дракона, что сжимает солнце в лапах. На другой руке — эмблема любимой группы и девушка- американка из 60-х. И ещё много каких, но все эти рисунки меркнут, по сравнению с его знаменитыми татуировками: розовый цветок сакуры на шее и маленькая чёрная капля под левым глазом. За что его и прозвали в тайне Черной неженкой. Но никто, кроме самого Юнги, не знал, что розовый цветок далеко не татуировка. Эта метка, что появилась у него в четыре года, после переезда из родного города. Ему приходилось врать всю жизнь, откуда и почему она появилась, главное — какой смысл несёт для самого Мина. Ведь его семейная метка уже в восьмом поколении совсем другая.

***

— Довольно жарко сегодня, не правда ли? — протянула миниатюрненькая девушка, стягивая с себя футболку за полупрозрачной ширмой. Действительно, сегодня было очень жарко. Тёплые лучи солнца не проникали через тонированные стекла тату-салона, но верхняя часть стекла, что осталась без подобной роскоши, все же их пропускала. Они пробежались по черному полу и таким же стенам с эскизами. Теперь лучи осветили ширму. Аномальная погода для последних дней сентября. — А? — задумчиво отозвался мастер, что готовился к очередному сеансу. — Говорю, сегодня довольно жарко! — чуть повысила голос девушка, выходя из-за ширмы и прикрывая верхнюю часть торса. — А, да. Жарко, — ответил он невнятно, доводя последние штрихи на дополнительном столе возле кушетки. Его мысли заняты далеко не погодой. Ему насрать, жарко там или холодно, цунами или пурга, он весь в себе. Ведь его шайке вчера подвернулся под руку сосед, за которым он следит каждое утро из окна на втором этаже своего шикарного дома уже 17 лет. Он сильно бесил Юнги. С самого детства. Его манера играть, разговаривать на непонятном языке*. Его увлечения: запускание мыльных пузырей и ловля бабочек, а со временем и манера одеваться во все цветное и милое, красить волосы в розовый или рыжий цвет, совать свой нос куда не просят и мечтать о том, что никогда не произойдёт. Хоть Мин и старше его всего на три года, но при общении ощущалась огромная пропасть. «Этот соседский парень, как мелкая девочка», — всегда говорит Мин своей компашке. Все фотки того парня в инстаграме слащавые, с мишками, сердечками, цветочками. Слишком много розового: волосы, серьги, штаны, лонгслив, кроссовки, белое-пушистое и ванильное. Также Юнги раздражал тот факт, что у него на тысячу подписчиков больше. А ещё, что он выше его на полголовы, размер обуви у него больше да голос грубее и ниже. Бесит он просто, вот и все тут. Но что-то не могло отпустить ту поганую мысль, что его шайка избила этого паренька без самого Юнги. Теперь он испытывает некую неприязнь и к нему, и к ним, и к себе. — Этот город чересчур мал для нас двоих, — пробубнил он себе под нос, протирая татуированную часть тела девушки. — Что ты сейчас сказал? Я из-за музыки не расслышала, — по её голосу было заметно некое напряжение. — Да это я так. О своём. Всего лишь мысли. Не забивай себе голову!  — отмахнулся парень, понимая, что ляпнул это вслух. — Ну, что, — отойдя немного от модели, начал он, — приступим к нашему последнему пятому сеансу! Не верится, да? Девушка одобрительно кивнула и улыбнулась. 12 часов работы с перерывами на чай, курением, походами в магазин за едой и большой красный феникс, перерождающийся из пепла на всём левом боку девушки, был закончен. За окном уже давно стемнело, и разбежались по домам люди. Зажглись жёлтые, как солнечные лучи, фонарей, что так же проникали в студию, но не грели, словно сердце мастера. — О-о-о, Юнги, ты просто душка, — пропищала девушка от восторга. Она вертелась в разные стороны около большого зеркала, пока сам мастер делал фото для своего седьмого портфолио. — Ой, скажешь тоже, — начал он смущённо врать. — Приходи ещё, скидку тебе сделаю. — Вот когда на татуаж отучишься, деппом в красную рамочку повесишь в-о-о-т на то место, — она указала сначала на парня, наклонившись, а затем на единственное пустующее место на стене, — тогда я к тебе ещё сто раз приду! Она громко расхохоталась. — Сто? — наигранно удивился парень, отстраняясь от фотоаппарата, сидя рядом с ней на корточках. — Ты, что, подиумные стрелки, как у Эмми Ван Хаус захотела или брови с моим х…— он свёл на «нет» последнее слово и тоже засмеялся.

***

Сегодня молодой человек заработал достаточное количество денег, чтобы четыре месяца не платить за коммунальные в салоне и дома. — Я тебе тогда куртку и шляпу через брата передам, хорошо? — поинтересовалась девушка, придерживая чёрную кожанку на своих плечах, переминаясь с одной ноги на другую от ощутимой прохлады. Большие часы, что висели над вывеской, показывали далеко за полночь. — Угу, — буркнул парень, поворачивая ключ в защите на окнах. — Только смотри, если хоть один значок пропадёт, то твой брат лишится работы и места в банде. Девушка кивнула и, отказавшись от поездки на мотоцикле с парнем, от которого без ума, побежала в сторону метро, махнув Юнги напоследок рукой. — Ещё одна бесполезная оболочка, что по уши влюблена в меня, — пробубнил Мин и, выкинув окурок себе под ноги, затем натягивая чёрный шлем на голубые волосы, завёл дьявола.

***

Рычащий звук мотора. Ему все так насточертело. Одна и та же дорога каждый день туда-сюда. Если бы не прикормленное место и большой наплыв клиентов, бросил бы все к чертовой матери и уехал. От черного карандаша у него уже полгода болят и слезятся глаза, а от постоянной смены цвета волос они стали тоньше. От сигарет что-то часто вскакивает на губах, а руки постоянно пахнут чужой кровью. Он устал от такой жизни. Но и изменив образ, можно потерять достаточное количество клиентов, а это, в первую очередь, потеря денег и общения. Мин очень одинокий человек, несмотря на свою популярность. Ему не с кем обсудить своими проблемы и чувства. Ведь от него давно отказалась семья, считая его увлечение бесполезным и грешным занятием. Он шлялся с отморозками, где в последствии стал их главарем, идя по головам и поступая так, как ему запрещали всю жизнь правила и воспитание. Юнги знают все. Он знает все обо всех, благодаря своей работе. Знает метки многих. Кто нашёл свою пару, а кто все ещё ищет. Вот только он сам никого не искал и никак не мог понять, почему кто-то в праве выбирать ему пару? Почему именно сакура с двумя улетающими лепестками? Это, что, стеб? Как-то отец говорил ему, что роду Мин конец и это проклятие. Поэтому поиск своей пары мастер решил оставить судьбе и не прилагать к этому никаких усилий. «Надеюсь, Холли уже поела. Я обещал, что приду не поздно, но задержался на работе. Эта малышка снова будет на меня обижаться. Нужно ещё заполнить дневник родителя». Знакомый поворот — и вот он на своей улице. «Хорошо, что на завтра у меня нет записей и можно подольше поспать. Свободный день, дабы побыть подольше с Холли… Я давно не проводил с ней время» Его чёрные глаза как всегда падают на соседнее окно второго этажа. Сегодня в нем не горели светодиодные лампы. — Че? Какого хрена? Почему его нет дома? Где он может быть в такое время? — удивился Мин, останавливаясь около собственных ворот. «Небось опять фотографирует мусорные баки или ищет для хозяев пропавших животных! Он вообще когда-нибудь вырастет?! Как можно быть таким легкомысленным и безответственным?». Миновав первый, второй и третий замок, Юнги перешагнул порог собственного дома. Автоматически зажегся свет. Ему на встречу выбежал комок ласки. — Привет, Холли, почему ты все ещё не спишь? Черный карандаш стек по белой щеке вниз, смешавшись с холодной слезой.