Как во сне...

— И куда ты меня ведешь? Мне правда нужно побыть одной, Чонгук, — я устало плелась по темнеющим улицам за парнем, слова которого в этот день второй раз в жизни разбили мне сердце. После вновь открывшихся подробностей смерти моей сестры, я целый день не могла прийти в себя. Мы просидели несколько часов на лестнице возле больницы, пока я снова не смогла нормально дышать. Чонгук не пытался меня успокоить, лишь бросал на меня обеспокоенные взгляды и периодически приносил дымящиеся стаканчики кофе. Посетители больницы смотрели на нас кто с сочувствием, кто с подозрением. Я молча смотрела в пустоту, даже не стараясь стирать бегущие по щекам слезы, а Чонгук курил, игнорируя недовольное ворчание охранника. Постепенно все недостающие пазлы в моей голове вставали на место, картинки прошлого, воспоминания, причиняющие мне боль так долго, выстраивались в хронологический порядок. Все то, что я так долго пыталась спрятать глубоко в душе и забыть, снова взяло надо мной верх. Мы сидели так до тех пор, пока в небе не стали раздаваться раскаты грома. Мелкие капли дождя приятно холодили лицо. Я не хотела уходить, но Чонгук взял меня за руку и настойчиво потянул за собой. Мы брели по узким улочкам куда-то в неизвестном мне направлении. Мне было все равно. Я все еще находилась где-то между сном и реальностью. Тучи затянули небо настолько, что солнце едва пробивалось сквозь темно-серый купол. Чон провел рукой по потемневшим от дождя волосам и ускорил шаг. Через несколько минут мы, насквозь мокрые, стояли перед дверью какого-то дома. — Где мы? — не то, чтобы меня это сильно интересовало, но все же хотелось бы знать. Парень молча достал из кармана ключи и, открыв дверь, пропустил меня внутрь. — Моя временная квартира. Снимаю ее у друга с тех пор, как приехал сюда. Впрочем, ты с ним знакома… Я сняла мокрые кеды и приблизилась к письменному столу, над которым висели несколько полароидных снимков. — Юнги? На одной из фоток Чона обнимал знакомый мне блондин. В голове сразу пронеслись мысли о Со Хи. Какая же я эгоистка, бросила ее почти в бессознательном состоянии непонятно с кем и даже не позвонила ни разу. Как назло телефон оказался разряжен. — Ты хорошо его знаешь? — я повернулась в сторону парня как раз в тот момент, когда он стягивал с себя мокрую футболку, — Оой, прости! Я успела заметить несколько синяков, прежде чем отвернуться. Он нехило пострадал из-за этого урода, напавшего на меня у библиотеки. — Тебе… — я устала прикрыла глаза, прислонившись спиной к стене, — тебе больно? — Не больнее, чем тебе, Ли Ен, — Чон подошёл ко мне и протянул сухую футболку, — Основной удар пришелся на голову, но я буду в порядке. Я подняла на него взгляд. Он смотрел на меня настороженно и слегка виновато. Впервые за все время я действительно осознала, что ему возможно так же больно, как и мне. И он искренне сожалеет. — Спасибо, — я взяла футболку, — правда, спасибо за все. Я не успела тебя поблагодарить тогда. И спасибо, что… сказал мне правду. Он кивнул и грустно улыбнулся. Ванная там, если вдруг тебе нужно… — Д-да, конечно, — я несмело зашагала в указанном направлении. Стянув с себя рубашку, я оглядела себя в зеркало. — Да уж, кое-кто явно постарался, — изумленно пробормотала я самой себе, рассматривая следы прошлой ночи на своем теле. Какого черта я вообще ему позвонила? Растянутая футболка Чонгука не спасала ситуацию, открывая большую часть плеч и ключицы, поэтому я распустила влажные от дождя волосы. Не зная почему, но я точно не хотела, чтобы Чон это увидел. Я вышла из ванной в небольшую гостиную, переходящую в кухню. В квартире почти не было вещей. Несколько нераспакованных коробок стояли возле неразобранного дивана, на котором валялся плед и подушка. На столике рядом были раскиданы какие-то рисунки, скетчи и чертежи. Интересно, чем вообще занимается этот парень? Я присела на краешек дивана, рассматривая наброски и эскизы незнакомых мне мест, людей, зданий. Дождь за окном усиливался, судя по непрекращающейся дроби по стеклу. Среди рисунков я заметила еще несколько фото. Я не спеша пролистала их, не особо вглядываясь в картинки, но одна привлекла мое внимание. На ней маленький Чонгук в оранжевом пиджаке озорно улыбался, глядя куда-то в сторону. Я узнала здание, напротив которого он стоял. Это была элитная частная младшая школа в Пусане, которая располагалась в нескольких кварталах от той, где училась я. Возвращаясь домой, я часто задерживалась у ее ворот, наблюдая за учениками, болтающими друг с другом, бегающими вокруг статуи какого-то корейского писателя или просто прячущихся в тени деревьев от жары, сняв с себя эти оранжевые пиджаки. Они казались такими счастливыми и жизнерадостными, но я знала, что большинство этих детей почти не покидали территорию школы. Однажды, возвращаясь домой с Ын Бёль, я спросила у нее, почему дети не уходят, ведь учебный день давно закончился. — Это не обычная школа, Ли Ен, дети не только учатся, но и живут здесь. — Я изумленно остановилась, глядя на сестру. — Но… почему? Они что, так много учатся… — Нет, глупая. Это школа-интернат для детей, у которых нет родителей. Или у которых они далеко. В тот день я была полностью обескуражена этим открытием. Сначала я стала сторониться этой школы и ее обитателей, потому что считала их другими, не такими как обычные дети. Но вскоре мое любопытство взяло надо мной верх, и я снова стала задерживаться у школы. Позже я узнала, что в ней учились дети из состоятельных семей, которым осталось неплохое наследство, а также те, родственники которых отсылали их подальше от Сеула, где будущие наследники не мешали бы их тетям, дядям и прочим строить бизнес и управлять тем, что им не принадлежит. Но тогда я мало что в этом понимала. Для меня это были просто дети, у которых не было семьи. Однажды, пробегая мимо школы на пути домой, я по привычке сбавила шаг, наблюдая за происходящим за кованой оградой ворот. Там несколько учеников бросали друг другу мяч, выкрикивая какую-то считалочку. Девочки в черно-оранжевых клетчатых юбках постоянно роняли мяч и, заливаясь смехом, перебрасывали его через трех мальчиков, стоявших в кругу посередине. Внезапно один из них слишком сильно отбил мяч, и он, перелетев через ворота, остановился, стукнувшись о бампер стоявшей возле школы дорогущей машины. Завизжала сигнализация, большинство играющих бросилось врассыпную от места «преступления», другие наоборот прижались к ограждению, пытаясь рассмотреть, пострадала ли машина. — Кто из вас, болванов, это сделал, а? — полный сердитый мужчина лет за пятьдесят в строгом костюме выбежал на крыльцо школы, указывая пальцем на детей у забора, — это же машина председателя Тэ, вы вообще знаете, кто это такой?! Вот же гаденыши, запру вас в подвале, будете знать, как портить то, что вам не принадлежит. Не переставая кричать, он схватил за шкирку двух оставшихся у ворот детей, застывших с ужасом на лице, и оттолкнул их в сторону. Выйдя за пределы школы, он пыхтя и что-то бормоча несколько раз осмотрел машину в поисках повреждений и даже протер ее в нескольких местах носовым платком. Девочка, которую оттолкнул этот тип, упала на подъездную дорожку и заплакала, прижав руки к лицу. Ее волосы почти скрывали трясущиеся от страха пальчики. Мальчик, склонив голову, стоял рядом с ней, не зная, чем ей помочь. — Простите, господин… — я подхватила укатившийся под машину мяч и поклонилась, стараясь не смотреть ему в глаза. — Что? Ты еще кто такая? Иди куда шла! — рявкнул на меня, судя по всему, директор школы. — Это… это мой мячик, — я замялась и замолчала, стараясь не выдать свою ложь. Я быстро взглянула на детей и у ворот и снова поклонилась мужчине, — Простите, я заигралась и случайно попала в машину. Директор побагровел от ярости и стер с себя крупинки пота тем же платком, которым вытирал машину минуту назад. — Да как ты смеешь? — он замахнулся на меня рукой, но тут же замер, оглянувшись по сторонам. Улица была довольно оживленная, вряд ли люди оценили бы то, как он бьет маленькую девочку посреди дороги. Это же не его школа, где никто его не увидит. Мальчик удивленно смотрел на меня, девочка тоже перестала всхлипывать и поднялась, ухватив его за руку. — Несносная девчонка! Убирайся, пока я не позвонил твоим родителям, — рявкнул он, — А вы марш в свои спальни! Я стрелой унеслась прочь оттуда. У меня тряслись коленки, но я неслась так быстро до самого дома. Почему-то мне казалось, что тот человек вот-вот передумает и погонится за мной вместе с владельцем машины. Я даже спрятала мяч за старым мусорным контейнером возле нашего дома. Я не осмеливалась подходить к той школе еще пару недель, пробегая мимо нее по другой стороне дороги каждый раз на пути домой. Но вскоре «мое» преступление немного позабылось, и я снова стала ходить спокойно. В один дождливый день, когда я проходила мимо под зонтиком, из-за ограды меня окликнула девочка. — Эй! Подожди, — она подбежала к воротам, и я узнала ее. Это была та самая девчонка. — Привет, — я смущенно улыбнулась и подняла зонтик, чтобы лучшее ее видеть. — Я хотела поблагодарить тебя, но ты так давно не приходила! — она пролепетала это таким голосом, что я даже почувствовала себя виноватой. Но она лучезарно улыбнулась, — Ты по-настоящему спасла нас тогда. Директор Чхве… он бы… он… — Он бы нам этого не простил, — проговорил уверенный мальчишеский голос за ее спиной. Мальчик усмехнулся одной стороной рта и смахнул с волос дождевые капли, — А ты смелая. Он протянул мне руку через металлические узоры ворот. — Может однажды мы подружимся, когда я выберусь отсюда. Меня зовут Чонгук. — Ли Ен, — пробормотала я, чувствуя, как мои щеки заливаются краской, — Без проблем, я рада, что смогла помочь. Внезапно в школе раздался звонок, и ребята, переглянувшись, грустно улыбнулись. — Ну, нам пора, — Чонгук еще раз улыбнулся мне, хитро подмигнув и направился к дверям школы. Девочка тоже помахала мне на прощание и зашагала за ним. По ее рыжим волосам пробегала розовая прядка. — Кстати, — она обернулась на середине ступеней у входа, — меня зовут Со Хи.

***

Я сжала фотографию в руке так сильно, погрузившись в воспоминания, что едва не превратила его в комок. Чонгук! Как я могла забыть? Мне тогда было около восьми, но как я могла выбросить это из памяти? — Я вспомнил тебя сразу, — парень присел рядом со мной, протянув мне дымящуюся чашку чая, — Я хорошо запоминаю лица, к тому же я даже нарисовал тебя в тот день. У тебя все еще этот взгляд… Взгляд… Вот почему его взгляд показался мне знакомым, когда я встретила его в первый раз в том переулке: такой же внимательный, словно оценивающий, те же темные хитрые глаза. — Так ты знаком с Со Хи? — я пыталась сложить в голове очередную мозаику, но пока слабо получалось. — Мы с Со Хи попали в интернат примерно в одно и то же время, только я был старше на три года, поэтому вскоре после нашего с тобой знакомства меня перевели из младшей школы. Меня взял к себе сводный брат моего отца, поэтому я мог ходить в обычную школу, где и познакомился с… ну ты знаешь. Я всегда присматривал за ней, Со Хи часто умудрялась попадать в неприятности. Как же это на нее похоже. — Она рассказывала о том, что вы подружились. Ты действительно была нужна ей в то время. После того как я выпустился, у нее почти никого не осталось рядом. Со Хи никогда не говорила о своих родителях, не называла их «мамой» и «папой», когда говорила с ними по телефону. — Ее удочерили? — Вроде того. Ее забрала бывшая служанка ее матери после того, как ее родственнички отказались оплачивать ей дорогой интернат. — О Боже, я…я даже не знала… — Знаешь, мне тоже нужен был кто-то вроде тебя, когда я оказался «на свободе». Кто-то, кто не позволял бы мне совершать так много ошибок. Но Намджун и Тэхен только их поощряли, а я верим им, потому что они были старше и опытнее. Если бы я знал… Прости, — он опустил взгляд. — Это не твоя вина, — я еще раз взглянула на мальчика на фотографии, — ты был ребенком, как и я. Просто запутавшиеся в себе дети, потерявшие слишком многое. Я сжала его ладонь, осторожно положив голову, ему на плечо. Я здесь. И мне тоже больно, слышишь? Я чувствовала его дыхание и ничего больше. Ненадолго все мысли остались в прошлом, вся боль вернулась в тот самый день в Пусане. Сейчас здесь были только мы. У некоторых воспоминаний есть свой вкус, запах и даже ощущения. В день нашей первой встречи в воздухе витал едва уловимый запах сакуры. Я помню, как любовалась им по дороге. Вкус вишневого сока и арбузной жвачки. Ощущение страха, смущения и сомнения. Я вспомнила об этом только сейчас, хотя до сегодняшнего вечера даже не думала о том дне. Сейчас я наконец-то почувствовала покой. Пусть мимолетный, как тот запах цветущей сакуры. За окном все еще лил дождь и сверкала молния. Непогода только усиливалась. Чай совсем остыл, когда я наконец-то подняла голову и сделала несколько глотков. На кухне зазвонил телефон, и Чонгук неуверенно отпустил мою руку. Я продолжила перебирать фотографии, пока Гук негромко разговаривал с кем-то. — Я скоро приеду, — сказал он, положив трубку. Я посмотрела на него, когда он снова вошел в комнату. Казалось, он был чем-то озадачен. — Чимин просит приехать. Кажется, у него проблемы…