Он - твоя судьба!

      С раскрытия сестёр прошло две недели. Маринетт не только согласилась с участием сестры в конкурсе, но и сильно ей в этом помогла. Благодаря связям Мари с известными личностями, а именно с месье Стоуном, Агата вообще смогла подать заявку на участие, ведь Габриэль выбирал только лучших…       Але рассказали всю историю (без раскрытия некоторых деталей, конечно), и она оказалась безумно рада за своих подруг. За эти недели Аля помогала девочкам в учёбе, а отважная Рена Руж спасла Агату от атаки очередного злодея (догадаться, кто скрывается под маской смелой лисички после такого оказалось совсем не сложно). Когда наставало время для исполнения супергеройского долга, сестрёнки не раз прикрывали друг друга, и уходили в разное время, чтобы не вызвать подозрений. Нуар стал ещё более счастливым, но в тоже время обиженным, когда на следующий день, после раскрытия правды обе его напарницы стали лучше общаться, а на бедного котика почти не обращали внимания. Мари в своё свободное время помогала младшей сестре с нарядом для столь важного события. Агата за это время разучила три сложных произведения (прежний талант так просто не вернуть, но всё же она старается заниматься как можно больше), а Алья взяла на себя должность представителя класса на эти две недели.

***

      Ночь. Весь город, погружённый в темноту, уже давно заснул. Лишь в некоторых домах светились редкие окна. На часах было примерно 4 утра.       Адриан опять проснулся в холодном поту. Опять этот сон. Эта фраза, которую говорит во сне мама, уже вторую неделю не уходит и преследует его по ночам. Блондин умыл лицо холодной водой и прошёл несколько кругов по комнате. Эту фразу он уже запомнил, слово в слово. Она не уходит, а сейчас ещё подкралось сильное чувство тревоги, будто что-то обязательно произойдёт. То, что перевернёт его мир. Уже совсем скоро. Адриан посмотрел время на экране телефона — будильник в школу прозвенит через два часа. Сегодня пятница — последний день конкурса.       Тем временем в комнате напротив до сих пор горел слабый свет от прикроватного ночника. Феликс опять не мог уснуть. Полистав ленту новостей в Ледиблоге, он наткнулся на видео вчерашнего боя с очередным нелепым злодеем с такими же нелепыми способностями.       Видео длилось больше 10 минут. Хоть злодей и выглядел как клоун, силы были у него весьма серьёзные. Опять в кадр попалась супергероиня в бело-фиолетовом костюме. Её движения были чётки и грациозны, она умудрялась одновременно ранить злодея, отбив атаку и прикрыв спину напарника в чёрном латексе. Но вот её лицо попало в кадр на несколько секунд крупным планом. Немного вглядевшись в него, он тотчас останови видео. Фиолетовые глаза. Такие же, как у неё.       Феликс достал из верхнего ящика прикроватной тумбочки немного выцветшую, но всё же яркую фотографию, где они были вдвоём, такие маленькие и счастливые. Её необычные глаза даже со старой фотографии горели живым светом, который подобен чистой магии. Снова эти счастливые воспоминания, Феликс, незаметно для себя, улыбнулся. Он просунул руку под подушку и выудил оттуда маленький брелок в виде пламени, ярко-оранжевого цвета. Он с улыбкой рассматривал его, и в памяти всплыли её слова с их последней встречи: «Это — огонь, он всегда в тебе. Он в твоём сердце, поэтому я знаю, что ты никогда не сдашься и будешь идти к своей цели не смотря ни на что. Мы расстанемся, но я тоже буду там, в твоём сердце. Этот брелок будет тебе напоминать обо мне и о том, кто ты внутри.». — Эти слова она сказала мне тогда, под дождём, когда я сбежал от отца ради встречи с ней, — подумал Феликс и горько усмехнулся, — Что было бы, будь ты жива? Может быть, ты бы меня и не вспомнила и была счастлива с другим, а может и со мной? Но увы, мир жесток. Теперь не ты, ни я не сможем быть счастливы.       Феликс снова глянул на лицо героини на экране телефона. И опять эти яркие фиолетовые глаза, смотрят прямо в душу, как и на фотографии любимой. — Такие глаза были только у неё! Неужели это — Феликс снова переводил взгляд с фотографии на телефон. — Нет, это не может быть она. Она пропала и мертва. — положив брелок, фотографию и телефон на тумбочку, он уснул. Надо два часа поспать, а потом придумать предлог, чтобы задержатся в школе как можно дольше. Он не терпит суматохи, творящейся в этом доме из-за конкурса.

***

      Пятница. Агата почему-то чувствовала сегодня очень легко, но совсем не задумываясь о конкурсе. Уроки пролетели незаметно, в три часа они с сестрой уже были дома. Так получилось, что конец четверти уже на следующей неделе, и на эти выходные ничего не задали, поэтому младшая Дюпен-Чен после обеда сразу уселась за музыкальный инструмент. Приём в 5. Она самая последняя из кандидатов, выступающих сегодня.       Но только стоило ей прикоснуться к клавише, всё испарилось. Лёгкость, спокойствие, им на смену пришёл страх. Нет, сонату Моцарта До-мажор и пьесу с этюдом она знала идеально. Страх парализовал её тело. Она не сможет продолжать врать, глядя в эти теперь уже холодные глаза человека, ставшего ей за неделю очень близким. Но выйти из тени она тоже была ещё не готова. Она осела на пол, опустив голову.       На шум сразу прибежала Маринетт с булавками во рту, за ней следом в комнату Агаты влетела Тикки с мотком чёрных ниток в лапках. Фирри летала над всхлипывающей на полу хозяйкой, пытаясь её успокоить.       От объятий сестры шатенка немного расслабилась и перестала дрожать, но до сих пор всхлипывала. Наконец, найдя в себе силы, она подняла своё красное от слёз лицо и посмотрела на Маринетт. — Я не могу так! Габриэль был мне очень близок в детстве, я не в силах перед ним скрывать своё лицо, — всхлипывая, пробормотала Агата. — Мне кажется, тебе пора снять маску перед близкими для тебя людьми, это будет ещё одним большим шагом для тебя, чтобы выйти из тени. — Поглаживая сестру по спине, сказала Мари. — Думаю, ты права. — немного увереннее, вытирая слёзы сказала Агата.       Они с сестрой ещё несколько минут обнимались, но эту милую картину прервали квами, с криком влетевшие в комнату. — Агата, ты опаздываешь! Уже 4 часа! — подлетела к хозяйке Фирри. — О нет! Моё выступление в 5! Мари, платье уже готово? — с надеждой посмотрев на сестру, спросила шатенка. — Осталось пришить пару жемчужин на воротнике… — Маринетт прервали. — Мы их уже пришили! — хором сказали пятнистые подружки, — Агата, иди умой лицо, твоя резинка и и шпильки в ванной, новые балетки рядом с дверью, — начала отдавать команды Фирри. — Маринетт, платье в твоей комнате на вешалке. Принеси его, пожалуйста, сюда, только скорее!       Через пять минут в комнату Мари зашла Агата. На ней было чёрное, чуть выше колен, платье, с рубашечным воротником, обшитым жемчужинами, верхняя часть лифа (уровень плеч) сделана из чёрной сетки. Платье дополняет кремовый пояс на талии, с большим бантом посередине, юбка платья пышная, сделана из той же чёрной сетки. На ноги она обула кремовые с чёрным бантом балетки, волосы были собраны в хвост и закреплены чёрной резинкой с белым цветком, но хвост плотно скручен в шишку и заколот тремя толстыми шпильками с перламутровыми жемчужинами, что позволяло шишке очень плотно прилегать к голове. На лице лёгкий макияж, шатенка одела линзы, из-за которых не было видно красивого цвета её глаз. От очков она отказалась, а завершал этот чудеснейший образ чёрный чёкер, украшенный крупными стразами, хорошо отражающими свет.       У всех присутствующих в комнате пооткрывались рты — настолько юная пианистка была неотразима в этом наряде. Сестра хотела было сфотографировать сестру, но та, посмотрев на время на мониторе компьютера, чуть ли не выбила из её рук телефон. — Уже 16:45! Я точно не успею добраться до особняка! Фирри, пятна! — протараторила Агата, на ходу одевая на себя чёрную сумочку через плечо, на счастье приготовленную заранее.       После трансформации, сумка испарилась. Леди в спешке обняла Мари, сказав, что та сможет сфотать её по возвращению, и быстро юркнула в люк на балкон.

***

      Габриэль сидел в зале напротив белого рояля рядом с Натали, опустив голову и потирая переносицу. За эти две недели, что проходил конкурс, Габриэль двести раз успел пожалеть о своём решении — они так и не нашли достойного кандидата, а количество участников вымотало и отца, и сына. Также раздражала неподготовленность народа, разнообразие людей. Только за пятницу Габриэль с Натали и Адрианом прослушали более 30 человек. Минуту назад Габриэль проводил к выходу пожилого дедушку, мастерство которого с трудом догоняло уровень старшего сына. Краем глаза посмотрев на наручные часы, он облегчённо вздохнул. Осталось полчаса, и эта пытка закончится на совсем.       Прошло ещё 4 кандидата совершенно не выделявшиеся своими умениями, всех их выпроводили. Ровно 17:00. Остался последний человек.       Высокая дверь в зал отворилась, и в неё вошла Натали, которая провожала предыдущего кандидата. Подойдя к Габриэлю, она отдала ему бланк с информацией об участнике и села на своё место подле него.       Вот по коридору идёт молодая девушка в чёрном платье, опустив голову вниз, чтобы не было видно её лица. На вид ей лет 14-15. Пройдя длинный зал, она сразу же встала перед инструментом. Габриэль осмотрел её внешность: красивая фигура, ровесница Феликса. Она одна из немногих подходила Адриану по возрасту, таких было всего около 10 из 200 человек. Их всех можно было отсеять по неумению игры. Габриэль уже потерял всякую надежду на удачу и холодным тоном объявил её.       Адриан осмотрел девушку. На вид она была красива и кого-то смутно напоминала. Скучающий блондин всего лишь поменял руку, которой подпирал свой подбородок и приготовился с такой же неохотой слушать её, как и всех других кандидатов. Адриан, также как Габриэль, Натали и Горилла, стоящий около двери в другом конце зала, устремили свои взгляды на пианистку. Никто не заметил двух маленьких, напоминающих кошек существ, сидевших на противоположных концах громоздкой хрустальной люстры, расположенной под потолком и с интересом смотрящих на инструмент в ожидании начала. — Элизабет Браун. Моцарт. Соната До-мажор. — Прочитав название произведения, Агрест — старший вскинул одну бровь от удивления. Произведение весьма сложное и очень длинное. А вот Адриан чуть ли не упал со стула по другой причине — в таком наряде он не узнал одноклассницу.       Но когда она начала играть произведение, со стульев чуть ли не попадали все, причём с открытыми ртами. Девочке 14 лет — произведение играет не хуже самого Моцарта. Всё как положено — быстрый темп, ни единой ошибки, пальцы буквально летают по клавишам, оставляя громкий и правильный звук, усиливаемый использованной педалью.       Агата, как и всегда бывает, отдалась музыке, отключившись от внешнего мира. Очнулась она только когда закончила уже третье произведение — зеленоглазый блондин всё-таки упал со стула. Агата испуганно оглядела их: Адриан с выпученными от удивления глазами сидел на полу и улыбался блаженной улыбкой, безэмоциональная Натали вовсю хлопала и её голубые глаза светились от восторга, а у Габриэля можно было ясно увидеть давно потерянный блеск в глазах и, с трудом им сдерживаемую улыбку, которую он так боялся показать.       Агата встала, поклонилась и встала напротив Агрестов, также с опущенной головой. Всё ещё боясь посмотреть ему глаза. Тоже самое было и с Адрианом. В школе она старалась с ним общаться поменьше, не заикалась, но если из-за своей неуклюжести сталкивалась с его изумрудным открытым взглядом — шарахалась от него, как от огня. — Ну что ж… — Габриэль ещё немного замялся, но через пару секунд вернул себе самообладание и давящий холод, наводящий на всех ужас… Адриан сел на стул, задумчиво осматривал одноклассницу. — Ты хорошо сыграла, Элизабет. Мне понравилось твоё выступление. Я могу сказать, что твой уровень достойный, вы хорошо бы смотрелись в дуэте с Адрианом… Ты когда-нибудь уже играла в дуэте? — Да… — тихо сказала Агата, — я играла один раз дуэтом публично. Но это было очень давно… — Нет. Она не могла сказать ему в лицо, что играла в дуэте со своей наставницей. — Странно, я не помню никаких известий про тебя, Габриэль задумчиво потёр подбородок, — я посоветуюсь с остальными и… — речь Габриэля прервали. — Агата! Почему ты не говорила, что запишешься на конкурс? Я бы сразу предложил твою кандидатуру на рассмотрение отцу, я ведь не знал, что ты ТАК умеешь играть… — Адриану тоже не дали закончить. — Стоп. Так твоё настоящее имя Элизабет или Агата? — спросил недоумевающий Габриэль. — Ну… — вот теперь Агате стало действительно страшно, — Агата — моё настоящее имя, а Элизабет… что-то вроде псевдонима. — И почему же ты назвала своё не настоящее имя? — Габриэль начал злиться. Почему-то сразу вспомнилась та милая девочка с лучистыми фиолетовыми глазами, большим сердцем и большим талантом… — Я всё понимаю, месье Агрест, но я не обязана отвечать на этот вопрос. Я же не спрашиваю у вас, когда вы стали смотреть на всех таким ледяным взглядом. — она осмелилась и подняла глаза. Грязно-бурые. Но смотрела она на него без страха, смотрела словно поверх этого мёртвого холода грустных синих глаз. Габриэль немного был шокирован. Он опешил от, как ему показалось, дерзости кандидатки. Но ещё его шокировало то, что она смотрела на него без страха. А она понимала, что надо дать ему самому попробовать понять, кто перед ним. Но для этого придётся надавить на больную рану. Для всех них. — Это не твоё дело! — Агрест старший уже начинал закипать. Но, взяв себя в руки, сказал себе тихо, чтобы она его не услышала. — Кого-то ты мне напоминаешь… — Но от чуткого кошачьего слуха Агаты это не укрылось. Теперь, неожиданно для себя, вкипела сама шатенка. — Ну так что, месье Агрест? Вы берёте меня или нет? — спросила с некой усмешкой Агата. — Я ещё не принял окончательное решение… — вновь холодным тоном ответил Габриэль. — Но не смей дерзить, а то я даже думать на счёт твоей кандидатуры не стану. — Я и не думала дерзить, месье Агрест, — фраза девушки прозвучала с некой издёвкой. — Но мне не нравится, когда на меня смотрят с таким холодом. Раньше вы были не таким. — Как ты смеешь подобное говорить? — Думаю, Эмили тоже не была бы довольна увидеть такое. — Агата грустно улыбнулась. — Она бы не стала заваливать Адриана бесконечной работой и занятиями. — Да как ты смеешь осквернять память Эмили! Она была здесь лучшей, и ты точно по мастерству с ней бы не сравнилась! — Габриэль был в ярости. — Когда-то, вы сами говорили, что я такая же талантливая как и она, — Агата стала давать прямые намёки, — А она говорила, что я возможно даже превзойду её… — добавла девушка уже шёпотом. — Всё! С меня достаточно! Твоя кандидатура отклоняется! — Габриэль, я вас не узнаю. По крайней мере, почти девять лет назад и вы, и ваша жена говорили в точности обратное. — Агата отвернулась, и потянула руки к шпилькам на волосах. — Я вас понимаю. Мне тоже было тяжело пережить смерть Эмили, но я ни от кого не закрылась, и не стала холодной. — Ты не могла почувствовать того, что пережила наша семья. Для тебя она была максимум кумиром. — ослабивший пыл Габриэль обречённо вздохнул. — Нет, вы ошибаетесь. — На этих словах Агата поняла, что готова открыться. Лёгкими движениями она вынула три плотные шпильки из шишки и слегка волнистые каштановые волосы рассыпались по спине девушки. Ещё пара движений — и на всех сидящих смотрели те самые, ярко-фиолетовые глаза.       Адриан с испугом и удивлением смотрел в эти чистые, не забытые с детства глаза. Тревожное чувство, что особенно сильно преследовало его последние полчаса, ушло. — Так вот о чём говорила мама, — одними губами произнёс он, а на его лице заиграла искренняя, счастливая улыбка. Натали смотрела на Агату и узнала в ней ту самую девочку, ученицу Эмили, что так полюбилась и принесла радость в дом Агрестов. Габриэль неверящим, оттаявшим и растерянным взглядом смотрел на юную особу, стоящую перед ним, прикрыв рот. На глазах виднелись дорожки от слёз. — С-олнце… Это п-правда ты? — донёсся до ушей Агаты тихий и дрожащий голос Габриэля.