Paralyzed

Я буду твоими глазами... Единственная фраза в голове, с которой парень очнулся спустя несколько суток. Светло-голубые стены, непривычно жёсткая постель и три немых вопроса, застывших на губах. «Где я?» «Почему кругом темнота?» «Что со мною произошло?» Авария с ужасными последствиями. Паралич. Амнезия. Крайняя стадия потери зрения. Это все, что знал Чонгук помимо своего имени. Дальше- пустота. Я буду твоими глазами... В кратчайшие сроки был найден некий донор по фамилии Пак, пожертвовавший собственным глазным хрусталиком. Успешно проведённая операция. Чонгук теперь видит. Видит размыто. Через слезы и боль, но видит. Лучше бы и не видел. Не видел эти сине-желтые синяки, глубокие порезы и раны, расцветающие на бледной коже. Не видел своего изуродованного лица с опухшими, будто от слез, глазами и зудящим покраснением вокруг. Не видел этих по-наигранному весёлых медсестёр, старающихся всем своим видом доказать, что все у всех будет хорошо. Но мы не в сказке. А в жизни такого не бывает. Это подобно ночному кошмару, из которого ты никак не можешь выбраться. Каждый раз, открывая глаза, ты щуришься от непривычно яркого дневного света и, почему-то, совсем этому не радуешься. Каждый раз, когда ты пытаешься самостоятельно пересесть в инвалидную коляску, ты коришь свои руки за отсутствие физической силы и их нездоровую худобу. Каждый раз, ложась в постель, ты засыпаешь в страхе не проснуться завтра. Хотя, Чонгук бы и не против такого исхода. Я буду твоими глазами... Фраза, которая мешает ему спокойно доживать свои никчемные деньки. Единственная фраза, которую он помнит после того дня.

***

Обычный, ничем не отличающийся от остальных, день. Четверг. Обычная реанимационная одежда в цветочек, от которой уже, если честно, тошнит. Толстый блокнот, забитый рисунками, и карандаш в руке- обычное времяпровождение Чона. - Наверняка ты опять рисуешь?- из-за спины раздаётся чей-то приглушённый, но звонкий голос. Только через пару секунд Чонгук разворачивается и осматривает стоящего перед ним парня с какой-то повязкой на глазах и маленькой сережкой в ухе. Светлые блондинистые волосы, также, как и белая пижама с черными манжетами, красиво контрастируют с медово-бронзовой кожей. Маленькие, как будто детские, ладошки полностью спрятаны в карманах брюк, а на лице лишь очаровательная улыбка. Чонгук не знает, кто этот человек, но он красив. Чертовски красив, и он не может этого не признать. - Я... а как?.. У вас же?..- Гук двух слов связать не может, потому что растерян. Растерян от того, что никак не может понять, как этот парень увидел, чем он занимается. - А ты все такой же смешной,- юноша заливисто засмеялся,- у тебя карандаши слишком твёрдые, мне даже слышно, как бумага царапается. «...все такой же...» После этих слов Чонгук даже не заметил, когда и куда незнакомый ему парень успел уйти. Всё это очень странно. Слишком странно. Я буду твоими глазами... После той встречи они больше не пересекались. Хоть Чонгук чаще нужного выезжал из палаты. Хоть специально днями сидел у того окна. Хоть только и делал, что рисовал. Тщетно. Проезжая очередной коридор, взгляд парня привлекли таблички с номерами палат. •Чун Хи - 254 •Дэ Хён - 255 •Пак Чимин - •Дак Хён - 256... Дальше Чонгук читать даже не стал, потому что одно имя выбило его из колеи от слова совсем. Выбило настолько, что он сразу отправился искать палату, где лежит тот самый Пак Чимин. Лишь бы увидеть человека, которому он обязан жизнью. Остановившись у очередной двери, Гук уже собрался дернуть ручку, как вдруг у значка «вход» загорается красная лампочка, а из помещения выносится главврач отделения, на ходу натягивающий маску. «У нас неотложка! Срочно в реанимацию его!»- единственные слова, что услышал тогда Чон. Дальше всё как в тумане. Постоянные вопли вперемешку с криками Чонгука. Куча мельтешащих врачей со множеством аппаратов и капельниц. Выезжающая из палаты койка с чьим-то телом на ней. Чьим-то телом с теми самыми светлыми блондинистыми волосами. С повязкой, полностью промокшей в крови, и множеством дыхательных трубок и датчиков.

***

Чонгук не помнит, как упал в обморок. Он не помнит, как очнулся в своей палате, на своей койке, а на кресле мирно посапывал Ким Сокджин- его лечащий врач, ставший больше, чем просто знакомым. - Джин-хён... что со мной случилось?- парень проснулся, услышав испуганный голос Чона. - Чонгук, я... ничего не произошло. Я обещал ему ничего не рассказывать. - Кому- ему? Что происходит?- Гук реально запутался во всем происходящем, поэтому его терпение слишком быстро заканчивается. - Ты все равно его не знаешь, он... - Ответь уже мне на вопрос,- сидящий на кровати парень почти что кричит на врача напротив,- кто такой Пак Чимин?! Сокджин внезапно опускает взгляд и нервно сглатывает- Чонгук попал в точку. Спустя несколько минут, будто нарочно тянувшихся целую вечность, Ким поднимает глаза на парня и говорит: - Чимин... он... мой давний друг, буквально лучший человек, которого я когда-либо знал...- голос доктора предательски дрожит, а руки непроизвольно сжимают края халата.- Когда ты попал в реанимацию с такой тяжелой травмой, он был первым, кто откликнулся на помощь, ведь...,- кадык всё также нервно дёргается при каждом сказанном слове,- ведь у него самого не сладкая жизнь. Не так давно ему установили диагноз- опухоль мозжечка. Неизвестно, сколько ему осталось бы жить, и... он правда страдал. Страдал настолько, что мне приходилось вкалывать ему огромные дозы обезболивающих, чтобы хоть как-то облегчить его физическое состояние. Но...,- Джин грустно улыбнулся,- он решил, что если поступит так, то иссякнет хотя бы моральная боль. Видимо, не совсем.. - В к-каком смысле?.. - Чонгук, до того дня, ты... вы с ним... были... знакомы...- тут Сокджин подрывается из кресла и слезно выплевывает последующие слова,- Да кого я обманываю?! Вы были парой, счастливой парой! Он любил тебя больше жизни и продолжал любить, даже когда ты потерял память и забыл абсолютно всё связанное с ним!.. Чимин винил в той аварии лишь себя... поэтому поступил именно так и пожертвовал, быть может, всем, что у него оставалось... Джин весь трясётся. А Чонгук себя не контролирует от слова совсем; быстро перебирается по постели в поисках блокнота и, наконец отыскав его, начинает судорожно листать свои рисунки. Ведь раньше он бы и не задался вопросом «Откуда эти воспоминания?», а сейчас... А сейчас он дрожащими пальцами, перелистывает блокнот, будто прокручивая в памяти те самые моменты. Вот высокий-высокий фонарь... с той самой улицы, на которой тогда едва не умер Чонгук. На свету редко отблёскивают мелкие капли... ,оставшиеся после того сильнейшего ливня. А здесь двор... их любимый. Густая листва деревьев зеленеет и кажется ещё красочнее под лучами яркого солнца. Он тоже похож на солнце... Посреди площадки стоит карусель, та самая, красная... на которой они любили вместе кататься. У Чимина был такой же огненно-красный свитер, который стал символом их... любви? А вот многоэтажка... на крыше которой они сидели абсолютно каждый вечер субботы. И закат...который они всегда провожали вместе. Только вместе. Такое голубое-голубое небо с пурпурно-розовыми облаками... Чимин часто говорил, что они похожи на сахарную вату. Чимин много чего ещё говорил. Наверняка. Но Чонгук этого не помнит. Не помнит точно также, как он упал в обморок во второй раз.

***

Чон очнулся только спустя пару дней. Врачи уже успели навести панику, но только Джин не подпускал никого к парню, зная, что такое должно было случиться. Но он знает, что Гук сильный. Ведь то, что он так скоро встал на ноги, да и вообще встал- случай один из сотен подобных. И сейчас Чонгук, держа в руках свои любимые цветы, медленно идёт в уже знакомую ему палату. Но открыв дверь, наблюдает лишь аккуратно заправленную постель. Пустую. Вслед за ним входит Джин и, положив руку тому на плечо, тихо произносит: - Чимин... операцию не удалось завершить... Похороны... были буквально позавчера.- и также тихо уходит, оставляя парня наедине со своими мыслями. Чонгук не знает, что ему думать. Чонгук не знает, что ему делать. Чонгук не знает, как ему дальше жить. Он лишь продолжает стоять напротив койки и крепче сжимать в руках букет. Глаза уже давно щиплет от безумно соленых слез, но это сейчас его не волнует. Потому что он замечает какую-то бумагу на тумбочке рядом с кроватью. Подходит, аккуратно берет её и вчитывается в написанное. «Я буду твоими глазами...» Трясущимися руками Гук переворачивает лист и пробегается глазами по содержанию. «Никогда не позволяй боли из прошлого расправиться с твоим настоящим и парализовать твое будущее. Я верю в тебя, ты обязательно справишься. Ты у меня сильный мальчик. Люблю тебя...» Парень проводит подушечками пальцев по написанному. В некоторых местах видно, что бумага намокла. Слёзы... вперемешку с кровью. Чонгуку бы сейчас расплакаться. Разрыдаться так, что успокоительные просто-напросто откажутся работать. Устроить истерику, такую, что ни одна смирительная рубашка не спасёт. Начать психовать и сносить всех и вся на своём пути, дабы не мешали. Корить себя за то, что не увидел его в последний раз, когда выпала возможность. Чонгуку бы сейчас расплакаться. Но он не будет. Потому что знает, что Чимин не одобрит. Потому что он у Чимина сильный мальчик. И он будет смотреть на мир за двоих.