there goes the carousel

Вообще-то, Юнги ненавидел работать в парке развлечений. Платили хреново, униформа уродская (какому идиоту вообще пришла в голову идея совместить розовый цвет с оранжевым?), а его менеджера явно сослали сюда прямиком из ада с единственной целью: замучить Юнги. Ким Хичоль прекрасно знал, насколько парень застенчив в окружении незнакомых людей, поэтому, конечно, поставить его ответственным за самые популярные в парке американские горки — это отличная мысль. И Юнги пришлось не только постоянно общаться с посетителями, не забывая все время улыбаться, а также проверять, чтобы никто из детишек ниже 140 сантиметров не был допущен на аттракцион, так еще ему надо было каждый раз в начале поездки скандировать убогую песенку-кричалку. (Забирайтесь и садитесь, С ветерком все прокатитесь!) Пусть Юнги и ненавидел тот факт, что застрял здесь на все лето, но все-таки ему нужны были деньги. Жизнь студента это вам не шутки. Платили меньше, чем он заслуживал, но все-таки больше, чем всяким продавцам. Именно поэтому Юнги, посильнее стиснув зубы, возвращался сюда каждое лето и улыбался публике так широко и счастливо, как только мог. Парку развлечений нужно было поддерживать репутацию, в конце концов, а жаловаться Юнги мог во время обеда столь же сильно страдающим коллегам. — Забирайтесь и садитесь, — услышал Юнги свой собственный голос из колонок уже в сотый раз за день. Вагончик отъехал от платформы, освобождая место для следующего. — С ветерком все прокатитесь! Юнги закрыл лицо ладонями, когда к платформе подъехал новый вагончик и подошла еще одна группка воодушевленных людей, желающих покататься. Несколько других работников парка — помоложе — стояли у ворот и проверяли рост посетителей, а Юнги внимательно наблюдал за ними, потому что он, как старший и более опытный, был обязан присматривать и помогать своим младшим коллегам. Уровень ответственности возрос, но Хичоль пообещал, что то же самое произойдет и с зарплатой. Посетители принялись занимать свои места. Обычно Юнги никогда не обращал внимание, кто садится на аттракцион, но было довольно сложно не заметить Пак Чимина, устраивающегося на сиденье в ближайшем вагончике. Может, потому что весь его вид будто кричал: посмотри на меня! своей сияющей харизматичной улыбкой и яркими оранжевыми волосами, или же потому что Юнги он нравился уже год как, еще с того момента, когда их познакомил общий друг Хосок. Ну, не совсем познакомил. Скорее, Юнги спросил, «кто этот рыжий милашка с охуенным прессом» после одного танцевального выступления, и Хосок ответил, что его зовут Пак Чимин. Потом он предложил представить их друг другу, но Юнги вдруг вспомнил, что ему надо бежать, потому что «кошка дома голодная». Не самый лучший момент в его жизни, надо признать. Но теперь Пак Чимин здесь, сидит в вагончике поезда американских горок, на которых работает Юнги, и держит за руку симпатичную девушку. Юнги не мог мысленно не похвалить изысканный вкус Чимина: девушка была настолько прекрасна, что даже голубое сердце Юнги оценило ее красоту. Как и у Чимина, ее волосы были выкрашены в этот несносный оранжевый цвет, но каким-то образом он ей тоже хорошо подходил. Смотрелись они вместе до тошноты миленько, особенно когда Чимин уткнулся носом ей в плечо. Их будто свела вместе цветовая RYB-модель где-то на небесах. Чимин со своей подружкой без проблем застегнули ремни безопасности, но Юнги все равно надо было пройтись — со стороны Чимина — и проверить, чтобы все было затянуто достаточно туго, как того требует техника безопасности. В процессе проверки, так как Юнги просто ужасно координировал свои конечности в присутствии милых парней, даже тех, кто в данный момент на свидании, он случайно заехал Чимину по ширинке. — Бля, прости, — быстро пробормотал он, проверяя ремень, в то время как Чимин издал болезненный стон. Юнги показалось, что он услышал смешок девушки. — Мне очень жаль. День долгий. Сейчас еще даже двенадцати нет — услужливо напомнило Юнги его собственное подсознание. — Д-да ничего, — прохрипел Чимин (ну что за ангелочек). Юнги вежливо поклонился, а потом отошел к следующему сиденью так быстро, как только мог. Юнги считал, что встреча взглядами с Чимином, когда вагончик отходил от платформы, а Юнги из динамиков в это время напевал ту унизительную песенку, делала ситуацию уже достаточно хреновой, так парень еще и смущенно улыбнулся ему, когда выходил с аттракциона со своей девушкой. Но погодите… Еще не все! Потому что они вернулись на горки незадолго до обеденного перерыва, и Чимин шутливо попросил: «пожалуйста, не бей меня в этот раз», когда Юнги подошел к ним проверять ремни. Вымученно улыбнувшись, Юнги опять — уже менее радостно — спел песенку и удалился со своего поста, пока вагончики не вернулись после полной адреналина гонки. Он мог поклясться, что слышал смех Хосока из дома с привидениями. . . . — Я гребаный неудачник, — заявил Юнги, заходя в комнату для персонала. — А я офигенно сексуален, — сказал Чонгук с набитым ртом. — Разве мы не играем в игру, где надо говорить очевидные вещи? Юнги закатил глаза так сильно, что мог бы увидеть изнутри свой череп: — Подвинься, дитя-переросток, мне надо лечь. — Он отпихнул младшего, развалившегося на диване, подальше, и аккуратно развернул сэндвич, который ему бесплатно достался в одном из киосков с едой. Чонгук фыркнул, но подвинулся, освобождая место. — Я наверняка пожалею о своих словах, — начал он, вздохнув глубоко и театрально, — но расскажи, что случилось. Юнги скосил на Чонгука глаза. — Ко мне на горки пришел один милашка, — начал он, и немедленно пожалел об этом, потому что в ту самую секунду, как он произнес слова вслух, Чонгук дернулся, и просто, блин, из ниоткуда, из самого воздуха материализовался Чон Хосок, который легко втиснулся в узкое свободное пространство на диване между Юнги и Чонгуком. Юнги его даже не видел до этого. — Ты что-то говорил про милашку? — ухмыльнулся Хосок, обхватив Юнги руками и утянув его в объятия, как лучшего друга. Юнги любил обниматься с Хосоком, хотя и притворялся, что это не так. Без всякого подтекста, конечно, Хосок абсолютно и полностью гетеросексуален. — Расскажи мне о нем. — Угх, — простонал Юнги, даже не задаваясь вопросом, что Хосок вообще тут забыл, или как подошел так незаметно. Работа в доме с привидениями сделала его невероятно пронырливым. И все же другу не следовало знать, что Юнги вполне мог быть так безответно влюблен в Пак Чимина. И про то, что он ударил его в пах, тоже. — Он очень милый. У него было свидание, и я случайно заехал ему по ширинке, когда проверял ремни безопасности. Чонгук подавился своим роллом с курицей. Хосок моргнул. — Повтори-ка последнюю часть? — Ты, блять, все прекрасно слышал, — прорычал Юнги, пытаясь уменьшиться, насколько это возможно. Хосок выглядел так, будто уже едва держал себя в руках, но Юнги все равно повторил: — Я заехал ему по ширинке. Случайно. А потом он пришел на горки еще раз, засмеялся и попросил его больше не бить. Уверен, сильнее его девушка в парке развлечений еще не веселилась. — Вау, — прохрипел Чонгук, вытаращив глаза, потому что подавился едой из-за своего гогота, — в этот раз ты превзошел сам себя, хен. Хосок не мог прекратить смеяться. . . . Юнги лютовал. Как же он был зол. Он просто не мог поверить, что ему хоть немного нравился такой мудак, как Пак Чимин. Сначала Юнги грешил на себя, мол, мерещится всякое. Ну не может быть, чтобы Чимин вернулся на следующий день на те же самые американские горки и в то же самое время, как по часам. Юнги был слишком занят тем, что пялился на Чимина, который возился со своим ремнем, поэтому не сразу осознал: тот пришел с другой девушкой. Девушкой с длинными светлыми волосами и ямочками на щеках. Парень взял ее за руку сразу же, как только затянул ремни, и Юнги пришлось физически останавливать себя от того, чтобы не ударить Чимина в этот раз уже специально. (Вместо этого он затянул его ремень слишком сильно и понадеялся, что кататься будет очень неудобно.) И снова Чимин, воодушевленный предстоящей поездкой, встретился с ним взглядом, приподнял руку и помахал. И если бы Юнги не злился так сильно на этого козла-изменщика, он бы покраснел. (Он все равно покраснел, но сейчас не об этом.) Так вот. У Пак Чимина не одна, а две девушки. Он не просто занят, а невероятно занятый мудак, а Юнги теперь ненавидел себя за свою симпатию. В его защиту, выглядел Чимин очаровательно; как человек, который будил бы Юнги поцелуями вперемешку с хихиканьем, и которому бы очень нравилось заниматься медленным и ленивым сексом по утрам. (Но, естественно, Юнги ни о чем таком не фантазировал.) Он ненавидел ошибаться. И ненавидел ошибаться в мужчинах. — Ненавижу парней, — провозгласил Юнги, плюхнувшись на диван рядом с Чонгуком. — Они все отвратительные, мерзкие и изменяющие ублюдки. В монахи постригусь. — Не думаю, что это хорошая идея, хен, — прошептал Намджун, потерявший голос после трех дней работы на Викинге. Ким Хичоль настаивал, что на Викинге должно быть весело, поэтому от работников требовалось поддерживать соответствующее настроение, подпевая гостям и осыпая их шутками. Намджун пел ужасно. Юнги слышал его страстное исполнение My Heart Will Go On через весь парк. Он потянулся к обеду Чонгука. — Помнишь того милашку, о котором я вчера рассказывал? — спросил он, успешно завершив свою миссию по краже коробки с ланчем у мелкого. — Который пришел со своей девушкой? — Которому ты врезал между ног? — уточнил Чонгук. Будто без этого не очевидно, кого он имеет в виду. — Да, я помню. — Он пришел с другой девушкой. — С другой? — Чонгук присвистнул, когда Юнги кивнул. — Вау. Ты хочешь сказать, что он сходил на два свидания за два дня с двумя разными девушками… но в одно и то же место? — Да, — подтвердил Юнги с каменным выражением лица. — Он конченый мудак. Просто не могу поверить… почему все, кто мне нравятся, оказываются и натуралами, и мудаками? Я что, обречен на одиночество до конца своих дней? — Он нахмурился, когда Чонгук выхватил из его рук свой обед. — Даже у тебя есть парень, мелочь. Как твоя-то необразованная задница смогла заполучить парня, когда я все еще мучительно одинок? Чонгук растерялся: — У меня нет парня. — А разве ты не встречаешься с Тэхеном? Который продает сахарную вату. — Нет-нет, — Чонгук помахал головой, — Тэхен просто отсосал мне на колесе обозрения, но мы не встречаемся. Все совсем не так. Юнги сжал пальцами переносицу: — Романтика в наше время мертва. . . . Юнги смотрел, закипая, как Чимин помогал третьей девушке застегивать ремень, улыбаясь ей мягкой и доброй улыбкой, а потом сразу взял ее за руку и крепко сжал ладонь. Юнги глубоко оскорблялся мыслью, что кому-то вообще пришла идея водить за нос одновременно трех девушек, но он не мог, однако, в некоторой степени не восхититься Чимином. Эта девушка выглядела старше предыдущих, если судить по ее поведению и тому, как Чимин ласково назвал ее нуна, когда Юнги проверял его ремень. В этот раз Юнги и правда заехал Чимину по ширинке намеренно. А потом наигранно улыбнулся этому мудаку: — Прости. Что за досадная случайность. Чимину было больно, судя по его виду. Юнги удостоверился, что ремень затянут достаточно сильно (безопасность на первом месте, сладкая месть — после), и двинулся дальше, даже не удостоив парня еще одним взглядом. Какая-то его часть хотела сказать бедной девушке, что Чимин всего лишь развлекается с ней, но он решил не лезть не в свое дело. Вместо этого можно рассказать все Хосоку, а тот потом надерет Чимину зад. Да, хороший план. — Забирайтесь и садитесь, с ветерком все прокатитесь! — пропел Юнги, не сводя с Чимина убийственного взгляда. Тот смотрел в ответ большими испуганными глазами, но Юнги не купился. Ни один мужчина, встречающийся сразу с тремя, не заслуживает никакого сочувствия. Что за мудак, думал Юнги, когда Чимин помогал девушке номер три сойти с платформы. В этот день на вторую поездку парень не вернулся. . . . — Так, — заговорил Хосок, прижимающийся лбом к холодному запотевшему окну в автобусе по дороге домой. Он изогнул бровь и посмотрел в сторону Юнги. — Мой друг Пак Чимин из танцевальной группы был сегодня у нас в парке. Рассказал, что какой-то парень по имени Мин Юнги на американских горках не прекращал сверлить его презрительным взглядом. — Он это заслужил, — пробурчал Юнги, складывая руки на груди. Он до сих пор думал, что, наверное, стоило рассказать все бедной девушке. Сказать что-то вроде «а ты знаешь, что твой парень встречается еще с двумя?» Он сочувствовал девушке столь же сильно, сколько и завидовал, потому что, скорее всего, ей доводится целоваться с этими прекрасными губами. Хосок тряхнул головой: — Бедный Чимин. Что он вообще тебе сделал? Ты ненавидишь его за то, что он слишком милый? Я думал, тебе нравятся милашки. — Милым? — задохнулся от возмущения Юнги. — Этот парень притащил в парк на свидания трех разных девушек за три дня. Едва ли такое поведение можно назвать милым. — Ты уверен, что мы говорим об одном и том же Чимине? — спросил Хосок, нахмурившись. — Потому что тот Пак Чимин, которого знаю я, гей. Прямо абсолютный и бесповоротный. — … Что? — Мин Юнги, — начал Хосок, и Юнги дернулся на своем сиденье, — ты думал, что Пак Чимин натурал? И что у него три девушки? Юнги стратегически отодвинулся подальше от Хосока, а потом вообще перебрался в другой конец автобуса, чтобы утопиться там в своем стыде. Естественно, он думал, что у Чимина три девушки. Тот держал их за руки, и вообще сильно жался к ним. У Юнги не было никаких сведений об ориентации Чимина. Не мог же он так взять и предположить, что Чимин по парням, просто из-за своей влюбленности размером с чонгуково эго. Было намного легче уверить себя, что объект воздыхания не той ориентации и/или последний мудак. Вот только оказалось, что на самом деле все не так. Теперь Юнги чувствовал себя ужасно. . . . Чимин пришел на следующий день, но уже один. Он стоял в очереди, нервно шаркая ножкой. Казался таким потерянным, будто не в своей тарелке. Он встретился взглядом с Юнги, когда забрался в свое привычное место, и, вздохнув, нервно улыбнулся ему. Юнги подошел еще до того, как Чимин начал возиться с ремнем, и помог правильно застегнуть его, хотя к этому времени Чимин и сам, наверное, уже мог расправиться с этой задачей вполне профессионально. — Кажется, тебе сильно нравятся американские горки, — глупо пробормотал Юнги, защелкивая ремень и затягивая его, — раз ты так часто сюда ходишь. Чимин засмеялся. Как-то дергано. — Я ненавижу их, — признался он. Юнги поднял голову и посмотрел на него. Их лица находились довольно близко друг к другу. Чимин нервно улыбался. — Оу. Я тоже. — Серьезно, терпеть их не могу, — продолжил Чимин, теребя пальцы, — но на горках работает один очень милый парень. Я думал, что вернусь и приглашу его куда-нибудь, вот только каждый раз трусил и все не мог решиться. — Оу. Юнги не сильно красноречив, когда доходит до флирта. Чимин же флиртовал? Он ведь флиртовал, да? — А еще у меня нет трех девушек, — поспешно добавил Чимин прежде, чем Юнги смог что-то ответить. — Я не встречаюсь ни с одной из них. Просто притащил их, потому что мне очень страшно на горках, а сам бы я, наверное, не решился проехаться. С теми девушками мы просто хорошие друзья, и они пытались подтолкнуть меня, чтобы я подошел к тебе, но… но я не смог. Ты выглядел так пугающе, и в то же время мило, и… Юнги с трудом спрятал улыбку и посмотрел на пустое место рядом с Чимином. — Но сейчас ты один, — заметил он. Да ладно? Ну просто Шерлок. — Ага, — пискнул Чимин. — Мне не хотелось, чтобы ты подумал, что у меня четыре девушки, так что я решил прийти сегодня один. Наверное, плохая идея. Юнги просто не смог не улыбнуться в ответ на нервный смех Чимина. Он наклонился и расстегнул ремень: — Думаю, тебе не стоит ехать сейчас, — предположил он, потому что состав вот-вот отправлялся. — Своих страхов не надо стыдиться. Я эти штуки тоже ненавижу. Чимин яростно закивал, принял предложенную Юнги руку и поднялся с сиденья. Его ладони были такие теплые, немного грубоватые, и маленькие. Юнги почувствовал, как Чимин мягко сжал его руку в благодарность, когда тот потащил парня в сторону выхода. — У меня перерыв через час, — сказал Юнги, отпустив руку Чимина. — Мы можем… я могу достать бесплатное мороженое. — Здорово, — Чимин заулыбался. — Я люблю мороженое. — Прости, что заехал тебе между ног. — Юнги замолчал на секунду. — Дважды. Смех Чимина в этот раз прозвучал намного менее вымученным, чем тогда на горках. — Все нормально. Вообще, я мог бы сказать, что не хочу подпускать тебя теперь даже близко к своей ширинке, но тогда я бы соврал, — и невинно улыбнулся, будто это не он только что пошло пошутил. И это до первого-то свидания! Юнги чуть не подавился от удивления. — Увидимся снаружи? — Эм… ага. Чимин усмехнулся, потом поднял руку, помахал, и направился к выходу из помещения. Юнги не мог поверить. Он не мог поверить, что у него свидание с милашкой, который не натурал и, судя по всему, еще и не мудак. Которого Юнги ударил между ног, но который все равно хотел поесть с ним мороженое. — Забирайтесь и садитесь, с ветерком все прокатитесь! — прочирикал он как-то слишком жизнерадостно и с яркой улыбкой на лице, помахав вслед уезжающему составу. . . . — Так ты отсосал ему на колесе обозрения или нет? — Чонгук, завались. . . . (Да.) . . . Единственной причиной, почему Чимин мог так часто ходить в парк развлечений, являлся его дорогой друг Тэхен, который продолжал подгонять ему бесплатные абонементы.