Всё под контрактом

Через несколько дней поступил неприятный, но довольно ожидаемый звонок от Енмина. — Донхен, знай, что менеджер сейчас ужасно зол на тебя. Возвращайся в квартиру и хватит вести себя так, — прежний Енмин вернулся. Тот самый злой хен, которого Донхен хорошо знает. После фотосессий Енмин чувствовал себя будто отдохнувшим от маленького ребенка, что привязали к нему с момента дебюта, но со временем появилась жуткая тоска по нему. После таких выходок Донхена без причины, Енмин снова испытывал стресс. Это не потому, что просто раздражался из-за таких поступок младшего: он испытывал ответственность как старший. Mxm возвращались в прежнюю рутину, так как фотосессии по времени стали короче и постепенно заканчивались. Только вот Донхен не появлялся в квартире уже несколько дней, но все равно не пропускал тренировки. На такси он приезжал рано утром в компанию, отрабатывал и снова уезжал к Сеуну. Получалось так, что Енмин и Донхен не виделись. Послезавтра уже их первое выступление с новым альбомом, а они до сих пор не репетировали вместе. Только по отдельности свои партии. — Можешь не разговаривать со мной, но на тренировку завтра ты должен прийти. Ты меня понял? — после вопроса была молчаливая пауза и только тихое дыхание Донхена. Енмин ждал ответ, но поняв, что и слова не услышит, сбросил трубку. — Да понял я, идиот! — крикнул Донхен в трубку только после того, как полностью убедился, что она была выключена. — Что случилось? Енмин звонил? — спросил Сеун, сидя на стуле. Он пытался написать новую песню, но этот крик выбил его из мысли. — Да, завтра мы должны отрепетировать вместе, — Донхен взял розового зайчика и заключил в крепких объятиях, что больше было похоже на удушение бедной игрушки, — а ты что? Придумал хотя бы тему для песни? — Ага, о двух идиотах, что не могут разобраться в своих чувствах, — парень хотел сказать это в шутку, но показалось довольно хорошей идеей для текста. — Эй, ты! Хватит смеяться! И без тебя плохо, — Донхен расслабил свою хватку, и игрушка приняла свою прежнюю форму. — Но ты же скучаешь по Енмину, да? Только не ври мне. Это слишком заметно, — Сеун улыбнулся и начал что-то строчить на листке бумаги, — явно соскучился по злому взгляду. Уже и неважно, что было до этого, да? — Ну, хён, — жалобно промычал Донхен откидывая голову назад, упираясь об стенку, сидя на кровати, — ты убить меня морально решил? Да, скучаю и что? Сеун покачал головой и прошептал: «идиот», что Донхен благополучно не услышал. Сеун снова погрузился в работу. Блондин медленно выводил каждую букву на листке. Он создавал новую историю в песне от эмоций, что окружали его. Сказ о парнях, что не могут разобраться в своих чувствах, но в песне он конечно же не будет уточнять пол. Не видел в этом смысла. — И какой у тебя план? — Сеун снова отвлекся от работы из-за приходящих мыслей. — План? — Ты собираешься просто тренироваться? Серьезно? А поговорить? Вам еще работать вместе и на сцене выступать как бы, — Сеун вздохнул и отложил ручку, — ты собираешься со мной вечно жить? Я, конечно, не против, но ты и о Енмине подумай. — Он не думал обо мне, когда лез с другими целоваться! — сорвалось из уст Донхена первое, что пришло в голову. Было секундное молчание и тяжелый зрительный контакт, после которого брюнет пожалел о сказанном. — Ладно, я поговорю, — он надул губы и сполз к подушке, приняв положение лежа. Ночью Донхен задумался о том, как быстро летят дни. Кажется, он только недавно ушел из дома, а уже достаточно долгое время живет у друга. Все это время он не общался с Енмином, но сегодняшний разговор прервал клубок накопившихся слов, что хотелось сказать. И хотя парень молчал в трубку, но все равно, услышав родной голос, ему стало легче. Будто все те нужные слова испарились и не нуждались быть услышанными. А еще немного страшно идти завтра в зал для практики. Что говорить? Как себя вести? То самое волнение, как перед экзаменами, где чем меньше ты натворишь ошибок, тем лучше. Говорить ли вообще «привет»? Донхен посмотрел на ситуацию с другой стороны и сам понимал о том, что виноват в этой недоссоре. Так глупо повел себя. Полностью на эмоциях и без объяснений причин. Но слов нужных не находил. Все равно было достаточно обидно, а извиняться не хотелось, ведь вспоминая тот день, в голову возвращались те самые чувства, что он испытал тогда.

***

День Х начался со слов: «Донхена, вставай», они были сказаны таким медовым голосом, но все равно неприятное ощущение имелось. Даже от такого нежного начала, конец не обещает быть таким же прекрасным. Сеун смотрел на сонное лицо Донхена. Под его глазами появились фиолетовые мешки, что говорило о том, что парень долгое время не мог уснуть и бегал постоянно попить воды. — Мда, вид у тебя конечно не самый лучший, — протянул блондин разочарованным тоном, — иди умывайся, я уже сделал чай, захвати что-нибудь на тренировку и беги на встречу к приключениям на свою задницу, — даже злорадствуя, Сеун улыбался ангельской улыбкой. — Вот как ты таким можешь быть, а? Слышишь одно, а перед собой видишь другой образ, — говорил Донхен, пытаясь полностью раскрыть глаза. — Будешь долго болтать лежа на кровати, совсем опоздаешь, — фыркнул Сеун, взяв уголок одеяла и резким движением сорвал с тела парня. Тогда полуголое тело охватила прохлада, и тот простонал от возмущения. После этого как рефлекс в голове появился образ злого Енмина по утрам и Донхен сразу же отпустил ночную усталость. Тело обрело силу, но разум все еще был в помутнении. Он выпрыгнул из-под кровати и побежал из комнаты, не обладая даже пониманием, что такое координация. Парень ударился плечом об дверной проем. Схватив больное место, где скорее всего будет синяк, он продолжал идти в ванную, уже потеряв скорость. Наконец-то дойдя до раковины, Донхен взялся обеими руками за края и ссутулившись, посмотрел на себя в зеркало. Мешки под глазами, растрепанные волосы и потерянный взгляд. К его счастью, этот тихий ужас видит только Сеун, но явно не хотелось, чтобы Енмин увидел его в таком состоянии. На этот раз умывание лица длилось в один шаг, а не в пять-шесть, как обычно. Единственным способом оказалась вода, ведь дома долго он не мог находиться. Умывшись, он несся по всему дому, жалея, что заранее не приготовил спортивку. Хотя всё находилось на своих местах, но с бардаком в голове, то и перед глазами всё казалось таким запутанным. Он прыгал, пытаясь засунуть ногу в штаны, одновременно держа во рту бутерброд, сделанный Сеуном. — Вы только посмотрите на него. Никогда не видел, чтобы Донхен так торопился на тренировку, — Сеун стоял у порога с руками, сложенные в крест. Его голова была немного наклонена в сторону и он улыбался оттого, что видит перед собой. — Не смфейся надо мфной, — еле проговорил Донхен, смотря злым взглядом. — Да не торопись ты так. Еще подавишься, вообще идеально будет. Ты успеешь, — Сеун цокнул и закатил глаза.

***

Дальше всё шло, как обычно. Быстрым бегом парень добирался до остановки вовремя, автобус, что довозил его почти до места, на этот раз приехал чуть позднее, а после нужной остановки ему приходилось идти еще пешочком, и он уже доходил до конечной точки. Казалось бы, в автобусе он и не чувствовал волнение, но взяв за ручку двери, что вела ко входу в здание, он почувствовал небольшое напряжение в мышцах и голова, будто потяжелела от переживаний. На парня, словно надели железные цепи, что мешали любому движению. По коридору он шел чуть ли не семенящими шагами. Донхен знал, что вечно тянуть время не получится и встретиться всё-таки придется, но это чертово упрямство. Двери у комнат для практики были полупрозрачными. Ты не увидишь четкого лица, но различишь силуэт. Парень услышал знакомую мелодию и резкое топание ног по деревянному полу. Прямо в такт ритму, как в хореографии. Музыка была такой медленной и манящей. Она будто имела свой цвет. Черный, бордовый и темно-зеленый. Казалось бы, эти оттенки придают мрачности и должны были отталкивать, но всё же такое таинственное и сексуальное сочетание. Да, это был тот самый новый стиль, что откроет новые дороги и возможности. Обычно их песни были, как всплеск эмоций от любви парня, но сейчас это спокойное и сдержанное желание потайных мыслей. Новый этап. Движения же были резкими, как те чувства, когда ты точно уверен в себе и знаешь, чего хочешь. Эта музыка успокоила Донхена, и его сердцебиение слилось в такт ритму шагов. Он собрался с мыслями и зашел именно в момент своей партии. Сейчас нельзя было обращать внимание на удивленное лицо Енмина. Нужно было продолжать танцевать. Оставаться таким же сдержанным, как и мелодия. Отключить все ненужные мысли и просто воспроизводить телом все желания парня, о чем и пелось в песне. Его желание перейти на новый уровень отношений, из-за одержимости к любимому человеку, с каждым днем всё больше росло желание открыться душой и телом. Концепт, который два парня должны были передать. Енмин прочувствовал упорный взгляд Донхена на зеркало. Сейчас нужно было забыть всё напряжение, что окутало между ними и не просто выполнять выученные движения, а создавать иллюзию воспроизводимых чувств. Если песня имела прямое значение, то танец должен дополнять его и добавлять того, что будто бы не хватало изначально. Песня постепенно заканчивалась. Начался тот самый момент, когда у парня оставалось всего пару слов, чтобы рассказать о своих чувствах. Тот момент, когда он чувствовал удовлетворения от того, что высказал всё, что хотел своей второй половинке. Он рассказал о своих переживаниях и желаниях. Как хорошо, что этот монолог из чувств закончился улыбкой, ведь он понял, что партнер переживал то же самое. Была исполнена последняя нота и заключительное движение, где парни стояли на расстоянии вытянутой руки. Они смотрели друг другу в глаза и подняли руку так синхронно, будто между ними стояло зеркало. Их пальцы сплелись между собой, это означало, что в конечном итоге у влюбленной пары были схожие переживания и не случилось того, что могло бы разрушить их отношения. Они продолжали поддерживать друг друга и через различные трудности проходить вместе. Но, закончив свое выступление, иллюзия испарилась. Те переживания выдуманного человека остались там, в тексте доигранной песни. Парни расцепили руки, и их страдальческие взгляды резко изменились на настоящие. На те, что они испытывают, а не то потерянное беспокойство влюбленного парня в песне. Казалось бы, сейчас они должны были начать говорить, перебивая друг друга. Почти целую неделю не общались и не разговаривали о произошедшем, но было молчание. Стало резко тихо после тех громких шагов, что они исполняли и даже никто из них не колеблился начать разговор. На обычной репетиции Енмин бы снова поставил песню заново, и они бы начали танцевать, но он не сдвинулся с места. Как и Донхен, который стоял ровно, словно статуя и смотрел на пол. — Ты ничего не хочешь сказать? — начал Енмин своим глубоким голосом. От чего у Донхена слегка дернулись пальцы на запястье. — Енмин… ты похудел? — он спросил это шепотом, будто боялся говорить с хёном. Эта фраза взбесила парня, и тот уже собрался кричать от злости, но его остановил выдох черноволосого, — я так и знал, что ты не следил за своим питанием, пока меня не было. — Да причем тут это?! — все-таки перешел на крик, — Тебя не было несколько дней, а сейчас ты говоришь об этом?! Совсем неважная фигня и даже не пытайся поменять тему! «Неважная фигня?» подумал Донхен, но решил не придавать этим словам значение и промолчал. Енмин стоял и смотрел прямо в глаза, тут парень понял, что его очередь отвечать. — Да, я ушел из дома. Можно, я вернусь? — такой глупый вопрос, но все же он думал, что теперь Енмин и рядом не хочет его видеть. Думал, что вход ему уже закрыт. — Ты смеешься надо мной? — после этих слов у Донхена сжалось сердце. Хён точно его больше не впустит, — ты давно должен был вернуться. Ты мне лучше сразу причину ухода расскажи. — А… просто у друга хотел пожить. Прости, что не предупредил, — врет, смотря прямо в глаза. Словно пытался доказать собаке, что он ее не боится. Енмин показательно скрестил руки и глубоко выдохнул, прогоняя раздраженность. — Ты думаешь, что не смогу различить, когда ты врешь, а когда говоришь правду? Даже не старайся, Донхен. Не тяни время, а докладывай сразу по факту, — злобный взгляд Енмина, словно медленное и мучительное оружие для убийств. Младший уже не мог терпеть этого давления и ответ на вопрос был уже готов. — А ты почему с Самуэлем поцеловался? — сказал, как ревнивый ребенок. Этот вопрос был словно победным ударом в бою. До блондина сразу дошло, что это и стало причиной. Енмин подумал, что ему это могло послышаться, но кажется нет. Парень был в небольшом шоке, у него начались нервные смешки и быстрый взгляд по полу. Но как только он увидел, как Донхен чуть ли не собирался плакать, то мозг прекратил воспроизводить варианты, как можно было бы ответить на этот вопрос. Атмосфера вокруг них была такая напряженная, но одновременно и искренняя. Словно в этой комнате пошел холодный дождь, что смывал с них защитный слой под названием «не проявлять свои чувства». Енмин уже не видел смысла лгать. Если младший был искренен, то он будет последней тварью, если придумает какую-нибудь чушь. — Так получилось, — Енмин успокоился и стыдился своих собственных слов, — я не выражал с помощью этого чувства. Не я был инициатором, и ты должен это понимать. Поцелуй для меня ничего не значал. Кроме дружеских я не испытываю больше чувств к Сэму. В груди Донхена словно прозвенел колокольчик и осознание того, что все те слезы были зря. Всё, что он делал всё это время было зря. А что нужно было, чтобы успокоиться? Простой разговор. Простой и искренний разговор. Енмин не хотел спрашивать у парня о той глупой ревности. Почему же она была вызвана. Из-за посторонних чувств? Но и Донхен не хотел говорить о своей многолетней влюбленности. Парни четко понимали, что еще не готовы к такому разговору, но сегодняшний день точно был еще одним шагом в их пока дружеских отношений.