Ой, кажется я припозднилась

Очако очень хорошая девочка.

НА ЛЮДЯХ...

      Урарака сидела на фонарном столбе, свесив одну ногу вниз и слегка покачивая ею, а с земли на неё смотрел умирающий мужчина, вдавленный в асфальт причудой девушки. Каштановые волосы весело трепал прохладный ночной ветер, под который девушка с удовольствием подставляла свое круглое личико. Её нежные щёки раскраснелись, будто бы она долго бегала или сидела на жутком морозе, а глаза ярко-ярко блестели. Так ярко, что, кажется, даже маниакально.       Несчастный не понимал, почему именно его настигла такая участь, ведь у него есть работа, друзья. Он примерный семьянин, в конце концов, который никогда не нарушал закон. Что он сделал в своей жизни не так?       Асфальт звучно треснул под действием причуды Очако. С садистким наслаждением она продолжая вжимать жертву в землю всё сильнее, чем в итоге привела ту к долгой и мучительной смерти.       Лицо девушки украсил хищный удовлетворённый оскал, и наверняка любой знающий Очако человек не поверил бы своим глазам. Всегда милая, улыбчивая, добрая и очаровательная девочка, рискующая жизнью ради близких, убила человека и непринужденно смотрела на него сверху вниз, а карие глаза, в которых обычно сияла радость, стали холодной неприступной крепостью.       — Жизнь так жестока, правда? — издевательски глядя на труп, обратилась к нему Урарака.       Легко спрыгнув с фонарного столба и мягко приземлившись благодаря своей причуде. За годы упорных тренировок, сбитых в кровь кулаков и вывернутом тысячу раз кишечнике, Очако научилась контролировать её в совершенстве. Девушка подошла к тому, что осталось от работяги, проведя темной перчаткой по месту, где когда-то была щека, и с сочувствием проговорила:       — Вот видишь, твои любимые герои не захотели спасти тебя, но не бойся, твоя жертва не будет напрасной.       Отряхнув перчатку, на которой виднелся еле-заметный кроваво-бардовый след, Урарака направилась домой с её обычной, беззаботной и приветливой улыбкой.       Такие ночные вылазки Урарака проделывала довольно часто, благо, раздражающие родители не лезли к ней в комнатку по ночам. И каждый раз, читая по утрам свежую газету, Очако натыкалась на сообщения о череде убийств, что вызывало на лице девушки садистскую, жестокую, зверскую в какой-то мере ухмылку.       Такая жизнь забавляла и тешила самолюбие Урараки, и та, готовая сделать крупную ставку ценою в жизнь, всегда думала:

«Интересно, как далеко все зайдёт?..»