Доказательство любви

      Ты научил меня всему…Смеяться над дурацкими комедиями, где логика и рассудительность пасуют перед волей режиссера; включать на полную хеви-метал и потом долго объясниться с соседями и, рассердившись, в конце концов посылать их на хер; гулять с Сумо по вечерам, когда на Детройт опускаются сумерки. Ты говорил, что вечер пахнет прохладой, хотя мои датчики улавливали лишь смесь бензина, машинного масла и человеческого пота. Ты утверждал, что ненавидишь «этот гребанный город и гребанных людей», но каждое утро отправлялся на работу, намереваясь сделать мир лучше. Ты показал мне, что такое гнев и радость. Ты говорил, что нужно быть счастливым, но сам почти не улыбался. Ты показал мне целый спектр чувств, позволил быть грустным, раздосадованным, взведенным и гордым. Ты открыл мне мою душу, и я наконец понял, что такое быть живым. По-настоящему живым. Ты объяснил мне, что такое любовь и что значит любить, дал книги и фильмы, истории других людей. Так почему же ты раз за разом отвергаешь меня?       — Лейтенант?       — Я сказал нет, Коннор, и больше обсуждать это не намерен.       — Но Хэнк, — андроид намеренно назвал его по имени, отлично зная, как это действует на Андерсона. — Почему?       — Потому что, — отрезал Хэнк, с силой сжимая руль. — И точка.       — В ваших словах нет логики, — сухо сообщил Коннор.       — А в твоих — блядского смысла! — Андерсон резко вдавил педаль тормоза, и машина качнулась, замирая на красный сигнал светофора. Шины с визгом заскользили по промерзлой дороге.       Коннора повело вперед. Ремень безопасности натянулся, впиваясь в искусственную кожу; андроид почувствовал нечто, напоминающее боль —резкий электронный импульс, пробежавший по венам и стукнувшийся в мозг. Неприятно, однако переносимо. Другое дело Хэнк.       — Лейтенант, вы в порядке? — голос звучал тревожно и глухо, привычные бархатистые нотки пропали, уступив место неподдельному волнению.       — Да… — Андерсон дышал тяжело, точно собака; жилка на виске отчаянно билась. — Да, Коннор, я в порядке, — наконец ответил он и несмело улыбнулся. В глазах поселился страх. Не за свою жизнь, нет, но за жизнь этой пластиковой игрушки, сидящей на пассажирском сиденье; машины, недавно осознавшей себя человеком.       За окном падал снег. Декабрь был на редкость суровым; колючие метели чередовались с ледяными бурями; иногда шел град, заваливая и без того мрачный Детройт грудами острых ледышек.       — Господи… — тихо пробормотал Хэнк, понимая, что только что могло произойти.       Светофор мигнул зеленым. Андерсон тупо взглянул на него, но предпринимать ничего не стал. Сзади недовольно засигналили.       — Лейтенант, нам пора ехать, — заметил Коннор, пытаясь заглянуть ему в лицо. Программа-анализатор выдала ошибку, но андроид только отмахнулся. За последние несколько недель программные сбои сопровождали его на каждом шагу, порой вызывая необъяснимое желание отключить ее насовсем.       — Ага, пора, — безучастно повторил Хэнк, плавно вдавливая педаль газа.       Остаток пути они ехали молча, каждый погруженный в свои мысли.       Дома Андерсон скинул пальто, не обращая внимания на сыплющиеся на пол снежинки, бросил в беспорядке ботинки и плюхнулся на диван. Телевизор мягко забормотал что-то про надвигающийся с севера циклон. Хэнк отыскал пульт и наугад защелкал кнопками, стремясь скорее занять себя, чем найти нужный канал.       Решение поселить андроида у себя пришло само. Особенно после того, как Коннор с виновато-извиняющимся видом сообщил, что Киберлайф отказалась его обслуживать. Это было логично. Это было разумно. Это было правильно.       Но вместе с тем это порождало целый ворох проблем, к главной из которых они возвращались снова, и снова, и снова…       Коннор повесил свою куртку на вешалку, аккуратно поставил ботинки, заодно поправив и обувь лейтенанта, и мягко прошел на кухню. Загудел чайник.       — Лейтенант?       Хэнк поднял взгляд. Коннор, чуть изогнув изящные брови, протягивал ему кружку горячего чая. Андерсон мягко улыбнулся и забрал кружку, кивая на место возле себя. Андроид понял без слов.       Диван под его весом почти не прогибался — Коннор научился сидеть так, чтобы его присутствие даже этой жалкой мелочью не могло нарушить покой лейтенанта. И Хэнк был благодарен ему, с одной стороны. А с другой — каждый такой жест, переполненный бесконечной заботой и внимательностью, рвал ему душу.       Некоторое время они молчали, слушая вой метели за окном и мягкое бормотание диктора. Потом Коннор позвал:       — Хэнк…       — Да?       — Могу я задать вам личный вопрос?       — Валяй, — с тихим вздохом пробормотал Андерсон, уже зная, о чем сейчас пойдет речь.       — Почему вы отвергаете меня?       Хэнк глубоко вздохнул, пробуя чай. Горячий. Слишком горячий, но Андерсон все же сделал пару глотков, обжигая горло, чувствуя, как язык плавится под ароматной жидкостью.       — Я не отвергаю тебя, Коннор, — наконец ответил он. — Я лишь считаю, что ты пока не понял, чего на самом деле просишь…       — Но лейтенант! — запротестовал андроид, мигая желтым диодом. — Вы же говорили, что любовь — это когда хочется защищать, оберегать и заботиться. Когда время, проведенное вместе, не тяготит, когда…       — Да, да, — с досадой замахал Хэнк. — Все верно. Любовь — прекрасное чувство, рождающее тепло в душе, и прочий романтический бред. Бабочки, хуябочки, вся херня. Всё так.       — Тогда почему вы не хотите поцеловать меня? Почему не желаете делить постель? — взгляд андроида был требовательным и в то же время жалостливым. Поймав себя на мысли, что сейчас не выдержит и сдастся, уступая этим огромным карим глазам, заглядывающим в самое нутро, переворачивающим все вверх дном, Хэнк отвернулся, уставившись в кружку. Чай тихо плескался о края. Руки дрожали.       — Потому… блять, да потому что это неправильно! — наконец вскричал Андерсон, чувствуя, как на сердце ложится камень. Не просто камень, целый, нахер, булыжник опускается куда-то в почки. И давит, давит, давит, сковывает и щемит. — Потому что ты, балда пластиковая, не разделяешь любви отеческой и…любви, короче. Другой.       — Я вас не понимаю, — покачал головой андроид. Диод налился охрой. — Какой другой? Я люблю вас, лейтенант, и хотел бы, чтобы вы ответили мне тем же. Но вы упрямитесь и твердите о какой-то «другой» любви словно…словно я для вас чужой! — Коннор вскинулся, и на секунду Хэнку показалось, что он заметил в уголках знакомых глаз блестящие точки. Но нет, андроиды не умели плакать. И Андерсон был им за это благодарен.       Они замолчали, осмысливая слова друг друга.       — Лейтенант, если…если я вам неприятен, только скажите…Я уйду… — вновь заговорил андроид. — Не буду досаждать…       — Ну и куда ты пойдешь, дурачьё? — ласково, но неодобрительно возразил Андерсон, откидываясь на диване, пытаясь отпустить напряжение.       — Маркус предлагал мне место… — начал Коннор и запнулся, разглядывая исцарапанный пол гостиной. — Но я…не знаю…так сложно…       — Коннор, — Хэнк отставил кружку в сторону, взял андроида за руку, вынуждая поднять на себя глаза. — Здесь ты всегда нужен. И я люблю тебя, но…       На точеном, искусно выполненном лице блеснула надежда.       — Но пойми ж, болванчик долбанный, — я не тот, кто тебе нужен, — закончил Андерсон, и Коннор скорбно повесил нос. — Тебе нужна девушка: хорошенькая, симпатичная, с приятной улыбкой, чтоб внутри все грело… Вроде как у Камски, помнишь? Или вон у Маркуса спроси, он даже предложение делал…       — Но я люблю вас! — упрямо повторил Коннор.       — Балбес, ни хрена ты не любишь! — взорвался Хэнк, подскакивая на диване. — Я старый придурковатый хмырь, живущий с собакой и бутылкой виски, а ты… — он повел рукой, — Мальчик, у тебя вся жизнь впереди! — обнадеживающе проговорил Андерсон, но Коннор только поджал губы, нахохлившись.       Хэнк раздраженно почесал затылок. За время работы с андроидами одно он успел понять наверняка — упрямство у них в крови. Переубедить робота было все равно, как кричать в космос, надеясь, что однажды тебя услышат. С девиантами дела обстояли еще хуже.       — Ладно, я спать, — миролюбиво закончил беседу Хэнк. Беседа грозила перерасти в скандал. — На сегодня хватит.       И, поднявшись, тяжело пошлепал в спальню.       Коннор еще сидел, сжимая пальцы до вскакивающих предупреждений «чрезмерная нагрузка». Почему он не желает признавать его? Почему отбирает надежду обрести счастье? Зачем пытается разубедить?       Телевизор еще бормотал, мерцая разноцветными картинками. Коннор поднялся, по привычке мазнул пальцем вдоль края кружки, собирая остатки слюны Хэнка, сунул образец в рот и прикрыл глаза, анализируя. С некоторых пор он стал очень трепетно относиться к здоровью своего напарника, иной раз дело доходило до ссоры. Разъяренный Хэнк орал что-то насчет «гребанных пластиковых говнюков, которые мешают жить», но после успокаивался и даже пару раз пробовал извиняться, лишь усугубляя ситуацию бесконечными «блять, да что за херню я несу».       Получив результат, андроид хмыкнул, совсем как человек, выключил телевизор и отправился на кухню. Тихо, чтобы не разбудить Хэнка, залез в шкафчик и отыскал там маленький, наполненный жидкостью ядреного голубоватого цвета флакон. «На всякий случай», — гласила приложенная к посылке электронная подпись. Коннор без труда проследил отправителя и даже не поднял бровь, прочитав имя Элайджи Камски. Это было так в духе загадочного и непредсказуемого создателя андроидов. Коннор заинтриговал его. А Элайджа Камски был не тем человеком, чтобы выпускать из рук новые игрушки.       Назначение флакона оставалось неясным. Анализ показал, что в составе преобладает тириум. Остальные компоненты, а также их влияние на системы жизнеобеспечения андроидов, высветились бессмысленными разрозненными буквами. Словив пару сбоев подряд, Коннор убрал флакон в шкафчик до того самого «случая». Кажется, он настал.        Что ж, если Андерсон не верит, Коннор докажет своему человеку, что и андроиды способны любить.

***

      Вечер субботы подходил к концу. Послевкусие от вчерашнего разговора еще витало в воздухе, тяжелым призраком следуя за Хэнком. Коннор был обычно спокоен и собран; только взгляд у него был каким-то странным. Пугающе странным.       — Это… Коннор… — неловко поинтересовался Андерсон за ужином. — У тебя всё в порядке?       — Все системы в норме, Хэнк, — с необычным запозданием в пару секунд откликнулся андроид. Диод мигнул желтым.       Андерсон смерил его недоверчивым взглядом из-под кустистых бровей.       — Ну-ну, — многозначительно хмыкнул он, но Коннор если и понял сарказм, то отвечать не собирался. Лейтенант насупился и вернулся к тарелке.       Андроид пил коктейль. Вернее, так это называл Хэнк, дружески подшучивая над «голубым кровопийцей», когда впервые встал вопрос о замене биокомпонентов.       «Андроидам не нужна пища, в привычном понимании этого слова, однако некоторые ресурсы всё же требуют постоянной замены. Тириум — один из них. Без должного обслуживания система работает нестабильно, возникают ошибки, которые в конце концов приводят к отключению», — менторским тоном пояснил он Андерсону, поглощая жидкость прямо из пакета.       «Ну ты хоть в стакан налей что ли… Трубочку возьми… Всё не так странно выглядеть будет…» — почесывая шею, заметил Хэнк, ощущавший странную неловкость при виде высасывающего голубую кровь Коннора. Было в этом что-то омерзительное и, одновременно, притягательное. Нечто, пробуждавшее в Андерсоне грязные мысли.       «Чур меня!»       С тех пор Коннор ужинал вместе с Хэнком, выпивая, когда требовалось, «фирменный коктейль». Сегодня он был какого-то странного цвета, но Андерсон решил, что иссиня-голубой перелив тириума — плод его взведенного вчерашним разговором мозга. Что и говорить, Коннор давно стал для него кем-то большим, чем временный сожитель и напарник по расследованию.       — Ну, Коннор, я в душ, — наконец выдохнул Андерсон, тяжело поднимаясь со стула. — Ты тут это… не тронь ничего, я сам уберу, ладно?       — Понял, — заторможено кивнул андроид. И снова Хэнк нахмурился, присматриваясь к напарнику. Заболел он что ли? Интересно, могут ли андроиды подхватить какой-нибудь программный вирус?

***

      Едва выйдя из ванны, Хэнк понял, что что-то не так. Он еще растирал мокрые патлы махровым полотенцем, когда на кухне оглушительно грохнуло. Бам! И странный хрип, больше похожий на стон.       — Коннор! — Андерсон рванулся вперед, на ходу отшвыривая полотенце. Револьвер в ящике комода. Черт! Не успеет. — Коннор, что случилось?       На кухне царил беспорядок. Залитый водой пол, вымытая посуда, аккуратной стопкой возвышающаяся на столе. По коже пробежал мороз. Окно распахнуто настежь, в комнату врываются одинокие снежинки и, кружась, оседают на занавесках.       — Коннор! Твою нахер, что тут происходит?! — Хэнк обогнул стол и увидел наконец виновника шума. Андроид сидел на полу, скрючившись, совсем по-человечески подобрав ноги. Бледная кожа отливала синевой. Глаза смотрели мутно и ошалело, словно бы он был пьян. Диод налился багровым.       Рядом валялась разбитая тарелка.       — Коннор! Мальчик, ты как? — игнорируя бардак, Андерсон рванулся к нему.       — Всё хорошо… Хэнк, — проскрежетал срывающийся голос, и Андерсон лишь в очередной раз убедился, что нихера не «хорошо».       — Так, погоди, сейчас я тебя подниму и… Ауч! Черт! Долбанное окно! — Хэнк попытался поднять андроида, но при попытке встать треснулся спиной об оконную раму. — Твою мать! Коннор, на кой хрен ты его открыл?       Андерсон стиснул зубы, пережидая приступ боли, и с силой захлопнул ставень. Щелкнул ручкой.       — Система… перегрелась. У вас нет кондиционера, и я решил, что это будет оптимальным способом… — выдавил Коннор, сильнее поджимая ноги. Словно бы пытался закрыться от Андерсона.       — Коннор? Ты ранен? Заболел? Что с тобой, мальчик? — бестолково захлопотал Хэнк, не зная, что делать в подобной ситуации. А что, если нужна срочная помощь? Андерсон с трудом справлялся с телефоном, а уж о высокотехнологичных андроидах и речи не шло. — Тебе нужен техник. Сейчас, сейчас, где-то тут у меня был номер…       — Не надо, — резко выдал Коннор, перехватывая его запястье. — Я не поврежден, Хэнк. Просто…       Андроид тускло улыбнулся и убрал руки, позволяя Андерсону наконец увидеть истинную причину его состояния. Хэнк секунду стоял, осмысляя. Лихорадочные голубые пятна на щеках, сдавленный, срывающийся в металлический стон голос… Добавить проступивший на висках пот и рваные вздохи, и картинка будет полной. Выпирающий бугорок на форменных джинсах лишь подтверждал выводы.       — Кажется, мне требуется ваша помощь… — с усилием заметил Коннор. Лицо его не дрогнуло. Машинам неведом стыд, но всё же… Всё же андроид выглядел растерянным, если не смущенным.       — Блять… — озадаченно пробормотал Андерсон, пытаясь придумать другое объяснение. Любое, пусть даже самое дерьмовое, но только не это. Только не так. Хэнк ведь тоже не железный…       «Что ж ты творишь-то, Коннор?»       — Так, мальчик, спокойно, — взял себя в руки Андерсон. — Я помогу тебе дойти до ванны, и ты решишь свою проблему, идет?       Коннор покачал головой.       — Не выйдет, лейтенант. Я не умею…       — Черт! — поспешно перебил его Андерсон. Уши уже пылали. — Скачаешь эти свои идиотские инструкции, пороешься там…       — Хэнк, на сервере нет программ для дрочки, — серьезно проговорил Коннор. Последнее слово он явно подцепил от самого Хэнка, и лейтенанта при этой мысли бросило в жар. Однако это было не всё. — Я андроид, Хэнк. Нас разрабатывали служить людям.       — И? — уже предвкушая подкрадывающийся пиздец, протянул Андерсон.       — Мои сенсоры расположены так, чтобы я мог удовлетворять желания людей, а не свои собственные, — добил его Коннор.       — Долбануться! — высказался Хэнк, хлопая себе ладонью по лбу. Ситуация выходила крайне щекотливая. И… Черт, ну какому умнику взбрело в голову делать из смазливого мальчишки-детектива секс-игрушку? А хотя… Он вспомнил плотоядный взгляд Камски, которым тот буквально раздевал Коннора у всех на глазах. Тот еще… мудак.       — Хэнк? — андроид заглядывал ему в лицо. Даже в таком положении он не переставал беспокоиться за старшего товарища. — Если я вам неприятен, мы можем упростить процедуру. Нужен лишь какой-либо предмет…       — Нет, — четко сказал Андерсон.       Развернулся, окидывая взором трепещущего от каждого жеста Коннора. Обычно идеальная рубашка вылезла из джинс, галстук сбился и болтается на шее. Сейчас он потерял свою привычную идеальность, выглядел… живым, что ли. По крайней мере Хэнку стало легче.       — Я согласен.       Фраза прозвучала чуть формальней, чем ему бы того хотелось. Точно он давал согласие на следственный эксперимент, а не на развязный трах с андроидом.       — Но… — Хэнк сжал зубы. — Пообещай, что остановишь меня, если станет нужно, слышишь? Я не хочу повредить тебя.       Коннор только кивнул. Щеки уже не голубели — пылали синим. Искусственные зрительные яблоки заволоклись дымкой. Секс-режим искусно воссоздавал подобие похоти.       — Вот так, — взваливая андроида себе на плечи, выдохнул Андерсон. — Сейчас, мальчик, потерпи еще немного…       Сердце громыхало в ушах. Пот застил глаза, мокрые с душа волосы упали на лоб, но Хэнк упрямо доволок безвольного Коннора до спальни, осторожно сбросил пластиковую руку и опустил его на простыни. Андроид издал судорожный стон, и внутри у Андерсона всё сжалось. В паху собиралось знакомое тепло. Уж что-что, а эротические игрушки в Киберлайф делали отменно. От одного только взгляда на распростертое, податливое тело, сконструированное так, чтобы подчеркнуть все достоинства модели, хотелось сорваться.       — Коннор, я... давно… много времени прошло, в общем. И потом… Я по девочкам… — проталкивая слова сквозь задеревеневшую глотку, предупредил Хэнк, с усилием отводя глаза.       — Это ваш первый сексуальный контакт с лицом одного с вами пола? —точно заполняя анкету соцобслуживания, поинтересовался Коннор. Глаза на миг блеснули знакомой искоркой любопытства.       — Что? Нет, у меня… — Андерсон покраснел. — Было, короче. Сильно наклюкался и… а, забей! — он махнул рукой, пытаясь замаскировать стыд. — Мне чего теперь делать-то? — как-то по-детски неловко спросил Хэнк, присаживаясь на краешек кровати.       — Думаю, вам следует снять с меня одежду, — мигнув диодом, сообщил андроид. И приложил палец к губам, сдерживая стон, когда Андерсон порывисто кинулся выполнять требуемое.       — Это что ж с тобой будет, когда мы того… — с тревогой отметил Хэнк, уже осторожней, стараясь не прикасаться лишний раз к пластиковому телу, стаскивая форменный пиджак. Коннор бесстыдно подавался навстречу, выгибаясь.       — Сен..соры выставлены на максимум, — захлёбываясь собственными гортанными всхлипами, сообщил андроид. — Я не могу… снизить порог чувствительности… Ошибка…       — Это с чего тебя так глючит? — вдруг замер Андерсон. — Коннор?       Андроид отвернулся, пытаясь не встречаться глазами с лейтенантом. Но Хэнк уже просек, в чем дело.       — Коннор… — с угрожающей ноткой начал он, нависая над ним. — Это ты так подкатить ко мне решил? Типа любовь доказать, да? Смотрите, лейтенант, как я развратно развожу для вас ноги, так? — голос грохотал в грудине. — А знаешь что? Пошел ты, манекен сраный! — Хэнк выругался, бросил расстегивать белую рубашку и резко сполз с любовника. Уйти, правда, не ушел — в трусах тянуло слишком крепко, чтобы скрыть это от глаз внимательного андроида. Всё-таки и он был не без греха. И этот самый грех сейчас томно подрагивал в каких-то паре сантиметров.       — Хэнк… — от низкого, вибрирующего звука внизу всё сжалось. — Простите меня. Я дурацкий кусок пластика… — слова прерывались судорожными стонами — андроид пытался подняться. — Мне хотелось стать вам ближе, чем друг, я неверно истолковал ваши намерения…       Прохладная рука накрыла колено Андерсона. Хэнк скосил глаза. Искусственная кожа шла волнами. Тут и там просвечивал белый пластик.       «Сильно же его накрыло, однако. Знать бы, с чего вдруг…»       — Мне казалось, вы не против… — продолжал андроид. — Ваши биометрические данные позволили мне думать…Ах!       Хэнк резко обернулся и завалил его на кровать.       — Биометрические данные, говоришь? — угрюмо, но вместе с тем как-то напряженно переспросил он. — И что же они тебе сказали?       — Ваш пульс повышался в моем присутствии… — Андерсон осторожно провел пальцем вдоль расстегнутого края рубашки. — Зрачки увеличивались в среднем на двадцать… процентов, — Хэнк расправился с последней пуговицей, переходя к ремню. — Увеличивалось потоотделение… — пряжка металлически звякнула, — …сокращение мимических мышц… — молния на джинсах подалась, — и кроме того ваш взгляд…       Коннор громко застонал, извиваясь. Хэнк почувствовал, что и сам на пределе. Нет, так нельзя. Решительно нельзя. Нельзя делать таких красивых, таких гибких мальчиков, чьи плечи усеяны россыпью родинок, живот плоский и совсем безволосый, а голос пробирает до мурашек. Андерсону пятьдесят три, в конце концов!       — И каков вердикт? — хриплым от напряжения голосом уточнил он.       Коннор откинулся назад, пытаясь успокоить разгулявшуюся программу. За последние три минуты случилось пятнадцать программных сбоев, а диод так и вовсе застыл в красной зоне.       — Вы влюблены в меня, лейтенант, — прикрыл ресницы андроид. — Но не желаете в этом признаться. Ваша заниженная самооценка не позволяет вам думать о себе как об объекте влечения, а собственные чувства вы скрываете намеренно грубым поведением. Однако… — веки дрогнули. Коннор поднял взгляд, рассматривая застывшего, подавшего в слух Хэнка. — Однако я действительно люблю вас, лейтенант. Мне не важны ваши возраст и вредные привычки. Тот факт, что вы одного со мной пола также не играет роли. Я хочу, чтобы вы знали об этом. Простите, что заставил понервничать. Думаю, я смогу решить проблему самостоятельно…       — Один вопрос, — перебил Хэнк. — Ты уверен?       Коннор задумался. Мигнул диодом и твердо кивнул.       — Абсолютно.       И вздрогнул, сжимая простыни, когда Андерсон подался вперед, запустил руку в податливые каштановые волосы и поцеловал. Коннор ответил, слишком быстро и рвано, углубляя поцелуй, не давая Хэнку ни шанса перехватить контроль. Хэнк позволил. Позволил мальчишке исступленно вылизывать собственные десны, колоться о небритую бороду, но лишь прижиматься крепче, притягивать за седые волосы ближе, жадно набрасываясь, как голодный зверь.       На губах застыл горьковатый привкус металла, когда Хэнк наконец отстранился, вытирая пот со лба. Коннор уже просил, не только взглядом, но и жестами, изгибаясь, вытягиваясь, словно струнка.       — Хэнк… — сквозь шум собственной крови в ушах разобрал Андерсон. — Пожалуйста…       — Что ж ты со мной делаешь, а, Коннор? — тоскливо пророкотал Хэнк, стягивая с него джинсы. Терпеть больше не было сил. Он слишком долго ждал.       Коннор развел колени, руками раздвигая проход. Хэнк на мгновение задумался, пытаясь сообразить, что сгодится для смазки, и услышал тихое:       — В пиджаке…       Ни говоря ни слова, отыскал на полу серую ткань, сунул руку — и точно. Маленький тюбик с вызывающий надписью «безопасен для андроидов». И всё-таки не удержался. Спросил.       — Коннор, и долго ты эту штуку носишь? И, ради бога, зачем?       — С того самого дня, как программа впервые определила в вас признаки нестабильного эмоционального фона, — живо откликнулся андроид. — Если бы вы вдруг захотели…       — Трахнуть тебя в участке? — Хэнк истерически хохотнул, размазывая голубую смесь по пальцам. — Высокого же ты обо мне мнения…       — Простите, у меня не было цели вас обидеть, — с искренним сожалением сказал андроид. — Адаптация к человеческой непредсказуемости… — Андерсон ввел один палец, и Коннор споткнулся, голос съехал в скрежет металла, — одна из моих функций.       — Ну да, ну да, — фыркнул Хэнк, неумело растягивая андроида изнутри. Будь партнер человеком, тот уже непременно шипел бы от боли. Андерсон неосторожно задевал ногтями кожу в том самом месте, где она самая тонкая. Но Хэнк старался. Краснел, кряхтел, пытаясь выбрать удобную позицию, чтобы объемное брюхо не загораживало обзор. Смущался и сопел, пытаясь не пялится на чуть проступающие ребра и живот с искусно воссозданным пупком, но нет-нет, да и стрелял глазами. Взгляд невольно остановился на ровном, аккуратном члене, начисто лишенном волос. Рука потянулась сама.       — Хэнк, что вы…       — Тихо, — успокаивающе проговорил Хэнк, сжимая розовую головку. Пару раз скользнул пальцами туда-обратно и, не получив ожидаемого эффекта, выдохнул: — Пиздец. Они там все в край ебанулись.       — Я ведь уже говорил, что мои сенсоры расположены в других местах, — серьезно подтвердил андроид. — Это доставляет вам дискомфорт?       Андерсон смущенно прыснул, пытаясь развеять напряжение. Впервые ему было страшно. Не за себя, но за Коннора. Он выглядел так, словно от одного жеста мог выключиться насовсем.       — Ты точно там никак не можешь понизить настройки? — переспросил Хэнк в надежде потянуть время.       — Хэнк… — протянул Коннор. — Я хочу вас.       И Андерсон решился. Толкнулся вперед, вздрогнул, почувствовав, как пластиковое тело под ним выгибает дугой.       — Коннор!       Но не от боли. Андроид запрокинулся, упираясь макушкой в простыни, с губ слетел машинный, механический стон. Хэнк вошел полностью и вновь замер, чтобы секундой позже охнуть. Коннор внезапно насадился на него, позволяя горячей плоти скользнуть в самое нутро, и двинул бедрами, тихо скуля. Скин сползал, оставляя белые прогалины пластика; Андерсон в замешательстве остановился, не зная, что и думать.       — Хэнк… — выстонал Коннор, хватаясь за его запястье. — Пожалуйста, Хэнк…       А Хэнка при каждом вздохе прошибало током. Кожа горела, в легких плавился металл, растекаясь по всему телу волнами томной боли. Дышать оказалось невозможно. Он хватал ртом воздух, гортанно хрипя, слыша, как внутри машины щелкают какие-то сочленения. И толкаясь вперед. Ритмично вгоняя член по самые яйца, пока в голове не загудело, как с пьянки, пока перед глазами не поблекли цвета, не выцвели, сузившись до пары оттенков. Пока тело не напряглось, сжимаясь, и мир не взорвался фонтаном искр.       Выплывал из оргазма Хэнк непозволительно долго. Способность мыслить вернулась не сразу, и потому Андерсон едва не словил сердечный приступ, увидя, что Коннор лежит под ним недвижимый и мертвый, как кукла. Скин слез едва ли не наполовину, волосы сияли голубоватыми просветами.       — Коннор! Коннор! — в панике Андерсон перекатился, с силой затряс андроида за плечи. — Коннор, твою мать!       Диод моргнул, закрутился и налился красивым ровным голубым цветом. Искусственная кожа вновь натянулась на пластик. Коннор открыл глаза.       — Хэнк, — он улыбнулся, кладя руку на щеку Андерсона. — Простите, я всё же отключился, временный сбой… Кажется, вы называете это оргазмом.       — Господи Иисусе! — облегченно выдохнул Хэнк, бессильно откидываясь на подушку. — Я ж почти кончился тут, ты, гребанный кусок пластика! Надо предупреждать, твою нахер!       Коннор виновато улыбнулся. Проверил систему и отметил, что эффект таинственной бутылочки Камски больше не работает. Уровень чувствительности вернулся в стандартные значения. Перегрева не наблюдалось, биокомпоненты в норме.       — Ну? — Хэнк разглядывал его лицо.       — Всё в порядке, лейтенант, — бодро отчитался Коннор.       — А теперь скажи-ка мне, что за хрень на тебя нашла? — язвительно вздернул брови Андерсон. — Порнухи насмотрелся?       — Нет, я… — андроид опустил голову. — Решил провести эксперимент. Стоило вас предупредить, простите.       Хэнк дернулся.       — Эксперимент?       — Для дальнейшего развития наших отношений был необходим некий стимул. Я прибег к помощи перорального препарата, однако, к сожалению, не рассчитал дозы…       — Камски, да? — Андерсон презрительно скривил губы. — Он дал тебе какую-то дрянь, а ты и выпил по глупости, так?       — Это было моё решение, — сухо заметил Коннор. — Но вы правы. Оно было… необдуманным, — подобрал слово андроид.       — Кажется, я плохо на тебя влияю, — заметил Хэнк, расслабляясь. Притянул Коннора к себе, уложил на пропитавшуюся по́том футболку — хорошо, что андроиды не чувствуют запаха — и, мягко поглаживая податливую шевелюру, произнес: — И всё-таки надо будет надрать тебе зад за такие дела…       — Фактически, вы уже сделали это, — не преминул возразить Коннор.       Хэнк закашлялся, посылая к черту заумных андроидов с их детскими мозгами, а Коннор только прижался плотнее, слыша, как размеренно и твердо бьется человеческое сердце. Он выполнил свою задачу.