Моя любимая гортензия

Впервые Гэвин увидел, как на тыльной стороне его ладони начали проявляться темные отметины, когда он вернулся домой из участка. Он зашел в квартиру и бросил ключи на столик у двери. Рид уныло потер скулу, на которой появился синяк, после неудачной драки с Коннором в архиве, где он принял решение избавиться от андроида и освободить себя от отягощающих его жизнь желаний. Потому что так продолжаться больше не могло. Коннор не давал Гэвину спокойно жить, заполняя собой все его мысли. Рид пытался остановиться, правда, но глупое сердце не давало ему выбора. Поэтому он пришел к выводу, что пристрелив его, он убьет это мерзкое чувство в груди, которое душит его каждую ночь, каждую встречу, каждый дрянной день. Включая телевизор на новостном канале, он поставил на огонь турку, внимательно слушая репортаж. Начинался штурм Иерихона. Потирая синяк, усталыми глазами он заметил след на руке. Думая, что это пятно, Рид опустил руку под струю воды, пытаясь смыть, но оно не сходило. Хмурясь, Гэвин взял кружку с кофе и вернулся в гостиную, продолжая краем уха следить за новостями, развалившись на диване. «На улицах творится настоящий хаос. Тысячи людей покидают город, бросая свои дома…» «Транспортные службы не справляются с нагрузкой…» Он с недовольством рассматривал мелкие темные пятна, которых стало больше, не понимая, откуда они могли там взяться. Предполагая, что это похоже на метку соулмейта, он нервно вспоминал, кого сегодня успел коснуться, но в голову ничего путного не приходило. Прищурив глаза, он лучше присмотрелся к руке, на которой пятна уже начали задевать фаланги пальцев. — Чёрт… — в глубине души он надеялся, что это частое явление обойдет его стороной. Гэвин уже почувствовал, как его глаза начали болеть от напряжения. Он отвлекся на речь президента. Рид даже не заметил, как за полчаса революция набирала обороты, приближаясь к своему логическому завершению. «Прямое включение с центральной площади, где Вы можете наблюдать, как лидера девиантов окружает отряд спецназа…» Гэвин внимательно смотрел, не понимая, что происходит. Президент, под сильным давлением, совсем теряется и не знает, что делать. Минута, вторая, третья… Время непозволительно долго тянется. Два андроида поворачиваются друг к другу. Тишина. Репортеры перестают комментировать происходящее, президент молча наблюдает. Андроиды берутся за руки, обнажая ладони, и целуются. «Это выглядит будто… Да, спецназ отступает. Ждем заявления от президента Уоррен» Рид поднес стакан с остывшим кофе к губам, ошеломленно наблюдая за действиями на экране. «Сегодня, 11 ноября 2038 года, тысячи андроидов наводнили город Детройт. По имеющимся данным, они вышли со склада «Киберлайф», в который, вероятно, проникла группа девиантов. В связи с превосходящим…» — Охереть, — Гэвин в шоке подавился кофе. Все произошло слишком быстро. «… возможно нам действительно пора задуматься о том, не являются ли андроиды новой формой разумной жизни…» «Мы продолжаем наш репортаж с Харт Плаза, где лидер девиантов, находясь в окружении приспешников, произносит речь… » — Коннор..? — Рид выпучил глаза, увидев его в группе девиантов, вокруг которых летали коптеры, снимая их. На мгновение у него застыла кровь, и защемило сердце. Гэвин почувствовал, как у него поднимается давление. Он уставился на андроида, который стоял позади главаря взбунтовавшихся девиантов. Отвратительное чувство снова зашевелилось где-то внутри, сдавливавшая органы, сбивая дыхание и нарушая душевное равновесие. Гэвин вырубил трансляцию и, с протяжным стоном, потер лицо, откидывая голову назад. Он слишком устал от всего этого.

***

— Маргаритка, изумительный цветок, ассоциирующийся с невинностью и спасением. Предвестник весны и символ верной любви. Вам повезло с родственной душой. Но почему Вы пришли один? — В этом и вся проблема, метка проявилась, когда я был совершенно один. — Очень печально, раньше я редко сталкивался с такой ситуацией. Но, в последнее время, все больше людей приходят с похожей проблемой, — психолог задумчиво поправил очки, — но Вам не стоит переживать, пока цветок не завял — Ваша родственная душа жива и здорова. Как давно появилась метка? — Почти месяц назад. — Не зацикливайтесь на метке и продолжайте жить в том же ритме. Возможно, Вы еще встретитесь. Рид, кивнув, надел назад перчатку, скрывающую метку, и вышел из кабинета, направляясь в участок. После революции на улицах города царила полная анархия. Гэвин остался одним из немногих, кто сохранял трезвость ума, продолжая выполнять свою работу.

***

Наступил январь, принося с собой леденящий ветер и холодный снег. Очередной рабочий день начался с завала на столе Гэвина. — Какого черта, Хэнк? — Рид услышал возмущенный тон капитана. — Что там происходит? — недовольно спросил Гэвин, отрываясь от написания отчета. Он посмотрел в прозрачный кабинет и чуть не упал с кресла. Сердце начало бешено биться в груди, разгоняя кровь по венам. Хэнк с Коннором стояли перед Фаулером, пытаясь его успокоить. Капитан что-то эмоционально говорил, жестикулируя руками. Через минуту он встал и начал ходить кругами, смотря себе под ноги. Гэвин прищурился, вглядываясь в фигуру Коннора. Коннор, в ту же секунду, посмотрел на него. — Я же не один это вижу? — Рид, не отводя взгляда от андроида, слепо похлопал рукой по соседнему столу, привлекая внимание сидящего за ним офицера. — Это Коннор? — удивился офицер. Махнув рукой в сторону Хэнка, Фаулер вышел и громко похлопал, призывая к тишине сотрудников полиции. — Сам видишь, он больше не машина. — Ты меня сведешь в могилу, Хэнк... Внимание всем. Со дня революции пыль еще не осела, а законы о правах андроидов, как вы все знаете, уже вступили в силу. Каждый день нас заваливают заявлениями о преступлениях, с которыми мы не успеваем справляться. К чему я это все? Да вы сами все видите. Коннор решил вернуться по своему желанию и дальше работать в нашем отделе. Так, как нам необходима любая помощь, я решил восстановить его в должности. Отдел наполнился тихими перешептываниями недоумевавших коллег. — Капитан, Вы серьезно сейчас? Я видел его среди лидеров девиантов, откуда нам знать, что он не засланная машина, которая будет сливать информацию. — Гэвин, успокойся, прошу. Я беру на себя, за него и его поступки, полную ответственность, — сказал Хэнк, положа руку на сердце, — тем более, он больше не машина. Рид вскочил со своего места, быстро сокращая расстояние между ними. Он подошел и ткнул в грудь андроида. — И с чего ты вдруг решил, что больше не машина? — Мне помог определиться с чувствами один знакомый андроид, — Коннор счастливо улыбался. — То есть, ты теперь думаешь, что можешь чувствовать? — Гортензия, детектив Рид, не смогла бы появиться у машины, которая ничего не чувствует, — Коннор оттянул пиджак, показывая отчетливое очертание цветка на правом запястье. — Твою мать, — Гэвин отступил на шаг назад, в момент осознавая, что это его цветок, когда тот начал сереть на его глазах. Хэнк удивленно уставился на запястье Коннора, наблюдая, как черный цветок меняет окрас. Гэвин, резко развернувшись, пошел к лестнице, ведущей на крышу. — Плевать, пусть остается, тебе же потом будет хуже, Хэнк! — бросил Рид, не оборачиваясь. Выскочив на крышу, он судорожно сорвал перчатку с левой руки, обнаруживая, что черная маргаритка стала ярко-коричневой. Гэвин оцепенел, переставая ощущать пробирающий до костей холод. — Детектив Рид, — спустя некоторое время Коннор окликнул его. Гэвин медленно обернулся, прикрывая на секунду глаза, глубоко вдыхая морозный воздух, отрезвляющий затуманенный разум. Коннор стоял рядом и окидывал Гэвина изучающим взглядом, останавливаясь на коричневом цветке, который уже не скрывала перчатка. Рид в ответ сдвинул брови и взял руку андроида, задирая рукав на правой руке. Цветок переливался серебристым цветом. — Меня поражает то, что гортензия означает надежду и веру, и, в то же время, ее ассоциируют с холодом и безразличием. — Гортензия значит... — Рид усмехнулся, понимая, что это описание вполне подходит ему. — Может зайдем? Вы можете простыть. — С каких пор тебя это волнует? Коннор наклонил голову в бок, пожимая плечами, не отрывая взгляда от левой руки Рида, все еще сжимающего его за запястье. — А разве теперь это имеет значение?