Все дело в башне...

      Книги истории Сиродиила скучны и разбросаны по всему Тамриэлю, очевидно ученые мужи и жены писали их из-под палки или по иной большой физической нужде. Как бы ни старалась Рани вникнуть в текст очередной «Битвы при Санкт-Торе» или «Королевы Волчицы», минуте на второй прочтения очи неизбежно наливались сонным свинцом, и разум отказывал складывать буквы в слова. От души переживая за неосведомленность своего душителя, будучи твердо убежденным, что только знающий прошлое, способен выжить в настоящем, Винсент взял на себя тяжкий груз учительства и старался втолковать блондинке историю на привычном для нее языке.

***

      - Жили себе на территории Сиродиила зверушки: зверолюди пушистые, чашуйчатые, прочие страшномордые и, собственно, никому не мешали. Ели, пили и на жителей других провинций Тамриэля не зарились. Но нагрянули на эту идиллическую полянку злющие маги - айлейды. Лбы высокие, доспехи сверкающие. И сильные были, сволочи иноземные, как боги даэдрические. Башенки отстроили, нежити и нечисти обливионской всякой повызывали, и погнали зверолюдей прочь отселя, кличем своим: «Абракадабра вашу мать!» и пинками заморскими. Обиделись зверолюди, но напуганы были сильно заклятьями могучими и мечами золотыми, и ушли, губы надув. Точнее часть ушла, кто пошустрее, а основную часть зверушек в рабство айлейды приспособили, камушки обтачивать и полы драить. А таскать и драить было что – айлейды отгрохали руками пленных огромый фаллический символ из белого золота. Назвали это дело прилично – башней, и страшно сказать как возгордились. Ну еще бы! Так незамысловато выказать то, на чем они вертели Сиродиил и все его окрестности.        Лихие и крутые времена настали. Люто правили айлейды Сиродилом, но скоро им надоело это однообразие. Жечь и захватывать было уже нечего, повышать культуру постройками уже приелось, и вот от скуки рты свои они на соседние земли поразевали. Однако грозно рыкнули на айлейдских королей-магов другие народы и решили айлейды мощи подкопить и дома покуда отсидеться. Один из айлейдов, мало что маг, так еще и мореход, по кличке Топал, тоски земной не вынес совсем, на кораблики погрузился и втихаря островки продолжал заграбастывать.       Тысячи злых лет владычествовали айлейды в Сиродииле, боялись их другие народы, и только понтами разными да мирными соглашениями от войны отнекивались. Никто не хотел посреди своей страны вот такую же хреновину как в Сиродииле видеть. А в самой хреновине, сиречь в башне Белого Золота, жил молодой по тем меркам, король айлейдов. Всех магов маг, по преданьям уморил от скуки всех родственников и даже их слуг, а после, узнав что является прямым потомком одного из даэдра, решил слетать по небу. Но очень низко пал, однако выжил, благодаря вмешательству Меридии. За грехи свои тяжкие и полеты «к дождю» он и был назван Умарил Неоперенный. И так эго его непомерное разыгралось от умаривания и полуубожеского происхождения, что решил он еще поболее нежити с даэдрами повызывать и весь мир у колен своих положить. Возроптали соседи: -« совсем замучил айлейд проклятый!» и стали выхода искать. Кому ж захочется под золотистомордых выскочек прогибаться и принимать их веру в даэдра?! Думали, думали... Ничего на ум ни шло. Вот тут то и случился первый «шерше ля фам». Девица одна по имени Алессия хитрая с аэдрами подружилась на религиозной почве, и массовое восстание организовала. Все знают что аэдра враги даэдра. А враг моего врага – скорее мне друг.       Взмолилась она как-то в ночи аэдра добрым и более-менее приличным, помощи прося и ответили они ей. Разумеется никто бы в это не поверил, а саму девицу приняли бы за невменяемую и оформили на попечение государства, но... Но боги реально ей ответили. А точнее мимо шли два боевых товарища: Пелинал с Мориком, все в крови перемазанные айлейдской, и забрели на молитвенный огонек, девы пышущей здоровьем. Пелинал был сыном аж самого Лорхана, а Морик был сыном Кинарет. Уверив Алессию в своей опеке и договорившись о крышевании во имя борьбы с извращенцами айлейдами, Пелинал и Морик удалились наблюдать в ожидании глобального мятежа.        Поднялся честной народ с подмогой богов против злыдней айлейдских: ящеры с Чернотопья, котики с Эльсвейра, особенно обиженные в общем. Похватали лопаты с мотыгами и прочее оружие пролетариата, и признали Алессию королевой своей. На севере, известная каждой бочке затычка, с криками «Что случилось, я свидетель!» примчались норды с топориками. Когда поняли что за собрание, тоже силой богатырской померятся были не против и в союзники пошли.       На таком духовном подъеме они освободили землю родную Сиродиильскую, много крови пролив окаянной айлейдской. Как оказалось, дубина и мотыга – лучшее оружие против айлейдской магии. При этом из Башни Белого золота не было никакой реакции. Дошли наши революционеры во главе с Алессией до главнюка айлейдского, который Умарил. И тут «смело товарищи в ногу!» стало стихать, народ зароптал. Алессия сделала небрежный взмах и удалившись в свою палатку, призвала на помощь крышевателей. Увлеченный таким поворотом дел Пелинал, спустившись с божественной арены надавал Умарилу по неоперенным щщам. Да так рьяно, что только хитрость заморская дух короля злого спасла от рассоздания. Башню же Белого Золота разнесли в каменные щепки для пущей уверенности и новое государство придумывать начали.

***

- А чё потом? - Рани, вопреки себе, внимательно слушала и о сне не вспоминала. – Пелинал Алессию запеленал и они поженились? Или она со вторым замутила? Ну, не томи. - Легонько в плечо толкнула Рани Винсента.

***

- Алессию объявили королевой Сиродиила, а Пелинала королем. Но он диким был королем, бешенным. Силы немереной и без мозгов. Взмолилась сызнова королева богам добрым и более-менее приличным, смилостивился на сей раз Акатош. И ушатал в пустотах неразумного Пелинала, от греха апокалиптичного подальше. Прельстили бога-дракона Акатошу опосля чреслы королевы юной, позалетал он пару раз в горницу ее каменную. И амулет ей подарил с огромным красным камнем, и ужин при свечах забабахал – с тех пор горят драконьи огни. Охранял Акатош от даэдра и нечисти разной любимую и их общих потомков.        Впрочем, залетный любовник, хоть и бог, всей страсти нимфоманской Алессии утолить не мог. И запала она на дружка мужа своего, Морихауса. Не менее придурковатого, но смирного и неутомимого, чем Пелинал. И так хорошо ей было с любовником, что детей она от Морика захотела. Но кто их расчленит и разберет этих полуубогих, родила Алесса в ночь сынишку во-от с такими рогами и хвостом не с той стороны. Минотаврами эту расу потом обзывать начали. И так возлюбила Алессия своего сына новорожденного, что первым делом завещание составила и королем после смерти своей назначила. От позора такого Кинарет, богиня-мать Мориахуса, его в Этериус забрала, а от внука отреклась. Алесса же, боясь гнева божественной свекрови и желая польстить «залетному», основала религию Восьми Божеств, себя объявив жрицей Акатоши. Все было бы хорошо, кабы не началось плохое. То, что король их бык наполовину, народ смирился и по большому счету на это чихал. Дома строились, поля зернились, скоты паслись и мира ничего не нарушало, но пришла беда и открыли ворота. Но о том завтра потолкуем.

***

Оставив Рани переваривать услышанное и укладывать по полочкам в белоснежной данмерской голове, Винсент ушел.