Секрет Полишинеля.

Предупреждения от автора: 1) авторский юмор; 2) театр абсурда; 3) сомнительная способность автора заниматься литературной деятельностью (с); 3.1 бета имеет на сей счет иное мнение, иначе бы ее тут не было. Как-то так исторически сложилось, что во всем, происходящем в Департаменте, оказывался виновен третий отдел. А, если говорить точнее, то четыре гремящих на все отделы личности – Рональд Нокс, Грелль Сатклифф, Эрик Слингби и Алан Хамфриз. Как последний оказался среди этой неугомонной четверки никто так и не смог понять, но факт оставался фактом: в девяноста пяти процентах случаев, происходящих в Департаменте, виноватыми в происходящем оказывались именно они. В оставшихся пяти – тоже они, но доказать их участие не удавалось. Особое внимание уделялось и их начальнику – Уильяму Ти Спирсу, которому, как поговаривали, обещали поставить памятник – управлять такими подчиненными и оставаться в здравом уме и при своем рассудке – тяжелая работа. И, если Алана Хамфриза променял бы на десяток шинигами Бухгалтерский Отдел, а Эрика Слингби – Отдел Диверсионный, то с оставшимися двумя связываться никто не хотел: не напасешься ни нервов, ни объяснительных, ни мебели. Последнее, кстати, относилось еще и к Эрику. Иногда. Что самое удивительное – то, о чем знали лишь работники третьего отдела – большая часть всех событий происходила из совершенно обычного любопытства. То Сатклиффу придет в голову проверить: а правдивы ли слухи о том, что Спирс спит в обнимку с секатором; то Ноксу – проверить, какова средняя скорость Цербера в беге с препятствиями в виду шинигами; то Эрику – крепость кладки стены одного из зданий с разбегу… Ситуаций была уйма и все – непредсказуемые. И, в отличие от начальника, весь отдел жил весело, с какой-то совершенно детской радостью наблюдая за каждым новым проявлением идиотизма их сокомандников. В этот раз, как и все предыдущие, ничего нового не предвиделось. Разве что Нокс почуял какую-то странную ауру, витавшую в общем кабинете. И вроде на первый взгляд казалось, что все так, как обычно, но… Юный жнец замер, найдя причину этой странной ауры, и прищурился, глядя на работающих Эрика и Алана, и никак не мог взять в толк, что происходит. Что-то было не так между ними. Нет, определенно не так. Стол Слингби был засыпан документами, листами бумаги, фантиками, даже бумажными самолетиками и чем-то еще, во что Рон предпочел даже не вглядываться. У Алана же стол был идеально чистым, разве что стоял какой-то цветок в горшке да на левом углу папки в идеально ровной стопке. Да нет, тут все нормально, все как обычно – судя по такому же разнообразию на других столах, тут ничего не изменилось. Может, дело в поведении самих Эрика и Алана? Рон перевел взгляд на них. Алан объяснял напарнику, почему тот должен заполнить все документы, а не пинать балду («Делай давай, а то, иначе, мне придется тебя заставить! Заполняй!»), а с раздраженным Хамфризом спорить, мягко говоря, не удавалось. Он мог парой выражений в духе Спирса морально раздавить оппонента, хотя в обычном состоянии ничего, кроме умиления не вызывал. Впрочем, похоже, что Слингби это не сильно беспокоило. Он ухмылялся и явно что-то делал под столом. И это «что-то» явно касалось Алана, причем в совершенно прямом смысле, судя по тому, как Хамфриз постепенно краснел, варьируя различными оттенками алого. – Так, Эрик, уйми свои ноги. А то протянешь руки. – Туда, куда сейчас тяну свои ноги? – Эрик! Если бы Рон был котом, то навострил бы уши, вслушиваясь в разговор, который, впрочем, не сильно-то прояснил ситуацию. Хотя, стоило ему глянуть на покрасневшего Хамфриза, как одна светлая мысль тут же мелькнула в голове и устремилась к мозгу, упорно стараясь его найти. Получалось это у нее явно плохо, поэтому, мучаясь лишь смутными предположениями, Нокс вышел в коридор, решив узнать все завтра. А сейчас… Юноша вновь глянул на покрасневшего Алана, что-то втолковывающего Эрику про приличия, и отвернулся. Так, ему надо выйти. * * * Просыпаться рядом с кем-то оказалось не так приятно, как Алану всегда казалось. Потому что создание, спящее под боком и прижимающее его к сильной груди, отказывалось спать спокойно, ворочаясь и раскидывая руки-ноги в разные стороны. И то, что, проснувшись, он обнаружил, что они вместе с матрасом сползли на пол, его не сильно-то удивило. Хорошо, что с матрасом, добавил про себя Хамфриз. Потянувшись, Алан попытался выбраться из сильных объятий, но не тут-то было – отпускать его явно не собирались. Он улыбнулся. – Эрик… Пора вставать. Мы и так провалялись дольше, чем нужно, – в ответ раздалось неразборчивое мычание, которое можно было бы принять за несогласие. Алан улыбнулся еще шире и запустил тонкие пальцы в светлые волосы, пропуская пряди сквозь пальцы. – Эрик? – Алан… Выключи солнце. – Может, мне просто задернуть шторы? – Для этого мне придется тебя отпустить, а я против, – сонно пробормотал Слингби, зарываясь носом в подушку и натягивая одеяло на голову. – То есть, по-твоему, выключить солнце проще, чем закрыть шторы? – Ты у нас умный, ты и думай над этим вопросом. Юноша тихо рассмеялся. – Если я выключу солнце, и мы опоздаем, то к нам явится Спирс и отчитает нас так, что мы сами засияем не хуже какой-нибудь далекой звезды. Эрик застонал, садясь на кровати и взлохмачивая и без того растрепанные волосы, и душераздирающе зевнул. Сонно потерев глаза, уставился на возлюбленного и почти обиженно пробормотал: – Черт возьми! Вот как Уильям умудряется мешать моей личной жизни, даже не находясь рядом? – Думаю, у него большой опыт, – улыбнулся Хамфриз, проскальзывая в ванную. – И не вздумай ко мне заходить! А то я тебя и все твои хитрости уже наизусть успел выучить! Слингби оставалось лишь опять разочарованно застонать и упасть обратно на простыни. * * * Эрик успел зарядить его хорошим настроением на все утро, и даже то, что ему пришлось срочно отправиться за душами, не омрачило радужного настроя Хамфриза. Впрочем, ему еще успеют его испортить в Департаменте – они там все на это мастера. И как в воду глядел. Что что-то не так, Алан понял, стоило ему только переступить порог третьего этажа, где, собственно, и располагался их отдел. Этим «чем-то не тем» оказались хитрющие глаза Нокса, сверкающие аж из другого конца коридора, и сам их обладатель. К сожалению, попытки слиться с местностью и незаметно испариться не увенчались успехом, и Рон успел нагнать Хамфриза как раз на входе в их общий кабинет. Несмотря на поздний час, народу там было мало, что говорило об одном – Ти Спирс ушел с отчетом к главе Департамента, и большая часть … да что там большая – все сотрудники их отдела, кто находился на рабочих местах, предавались блаженному ничегонеделанию. – Алан… – Нет, Рон, я занят. Очень занят. – И чем же? Хамфриз наградил Нокса таким взглядом, от которого Рон, видимо, должен был провалиться, как минимум, в Ад. Но Нокс этого делать не спешил, посему пришлось Алану сдаться и ответить: – Мне надо Цербера покормить и почесать. И выгулять заодно. – Так ты ж его боишься? – подозрительно сощурился блондин. – Вот подожди, привыкну к нему, подружусь, вот тогда и подходи. А сейчас – брысь! – Но я всего лишь хотел задать вопрос… – Нет, Рон, – покачал головой Алан, – все, что у тебя начинается с «я всего лишь хотел задать вопрос» заканчивается выволочками у Спирса. С лишением премиальных и добавлением сверхурочных. – Неправда! – возмутилось блондинистое недоразумение. – Правда! – подхватил хор голосов – все шинигами, подслушивающие их разговор, явно, разделяли точку зрения Хамфриза, и, явно, зная, о чем говорят. – Еще друзья, называются. Кто вас во всех этих передрягах прикрывает? – А кто нас в них втягивает? – Можно подумать, я ради себя стараюсь, – сконфуженно пробормотал Нокс. Грелль тут же оживился – он безумно любил, когда старались не для себя, а для других. Потому что в этих случаях все происходило еще хуже, чем должно было, и веселее. – Да ладно тебе, Алан, – решился он вступить в разговор. – Пусть спрашивает. А то весь день будет над душой стоять. Нет, тебе-то ничего, а вот Эрик явно лишит его лишних зубов. Всех зубов… Юноша пожал плечами и уставился на Рональда, ясно давая понять, что не одобряет его действий, но выбора-то особого нет. Блондин воспрянул духом, засиял, как новенький шиллинг и громко, едва ли не на весь этаж, спросил: – А что вчера утром Эрик делал с тобой под столом? – повисшая в кабинете тишина и багровеющий от гнева Хамфриз явственно дали ему понять, что вопрос был сформулирован, как минимум, не совсем правильно. А, судя по громыхнувшему спустя пару секунд хохоту и материализовавшейся косе в руке хрупкого шатена, так и вовсе, очень неправильно. Грелль приобнял Алана за плечи. – Ох, милый! Мы давно уже знали, но чтоб так, в открытую! Это добавляет вам острых ощущений? А вас кто-нибудь видел? И каков Эрик «в деле»? А у него очень большой… Рональд судорожно сглотнул под тяжелым взглядом желто-зеленых глаз. Судя по всему, Хамфриз уже нашел корм для Цербера, и сейчас же примется за его готовку. – Алан, я не… Я не это хотел спросить… Алан, я случайно… – и тут же светлая мысль, со вчерашнего дня ищущая мозг, наконец, его достигла: – Так вы с Эриком, что, встречаетесь? И давно? Уже было стихающий многоголосый хохот возобновился с новой силой, а Хамфриз так вцепился Ноксу в ухо, что Рональд понял – вот это было сказано совсем зря. – Ну, все, Рон, ты нарвался. Если ты сейчас не придумаешь что-нибудь, то явно пойдешь на корм милому трехголовому псу и, заодно, разнообразишь его рацион, – злобно шептал маленький жнец ему в многострадальное ухо. – Какого черта тебя вообще это интересует? – Алан, но я же не специально… – Ты нарочно, я знаю. Мне сейчас еще и Эрика позвать? – Ал, это не в твоем духе! Это уже называется шантаж! – А по-другому с тобой нельзя, – сказал, как отрезал, Хамфриз, так и не выпуская чужого уха, но уже понемногу успокаиваясь. – Почему же, можно. – Можно, – на удивление легко согласился он. – Но для этого нужны четвертый размер груди и мини-юбка. Но первым я, слава смерти, не обладаю, а второе надевать не собираюсь, поэтому буду действовать старым добрым методом… – и, выдержав паузу в лучших традициях Сатклиффа – что Греллю только оставалось промокнуть глаза платочком и удалиться на пенсию, радуясь за подрастающее поколение, закричал: – Эрик!! Рональд будто примерз к месту, копчиком чуя приближающуюся смерть. Причем смерть лютую, жестокую и долгую. Невольные наблюдатели восторженно замолчали, во все глаза глядя на разворачивающуюся перед ними мизансцену и радуясь, что в кои-то веки рядом нет Спирса, который, несомненно, обломал бы им весь кайф. Слингби появился почти сразу, и аура, окружавшая его, отгоняла всех жнецов, проходящих в радиусе трех миль вокруг него. О нем всегда ходили слухи – и не столько о его храбрости, работоспособности и боевых навыках, сколько об отдельных чертах характера. Когда Эрик был в хорошем расположении духа – так с ним и приятно было поговорить, постоять в курилке, перемывая косточки начальству и наглеющим смертным, а уж выпить с ним бутылочку-другую спиртного – так вообще одно удовольствие; лучшей души компании было бы не сыскать. Но вот сейчас Эрик был злой. Хотя нет. Он был не злой, он был в ярости. Когда Эрик был просто злой, то его боялась добрая половина Департамента. А когда в ярости – то еще и злая половина. А вот Эрик в режиме «геноцид» пугал еще и высшие, и низшие инстанции, ибо любил пересчитать ангелам перья путем выщипывания, а демонам – зубы путем выбивания. Стоило ли говорить, какой неприкосновенностью обладал Алан? Такой, наверное, не было даже у Сатаны, поскольку все во всех трех мирах знали: тронешь Хамфриза – будешь иметь дело с разъяренным Слингби. А вот с ним было лучше не связываться… – Эрик, что-то случилось? – спокойно спросил Алан, наконец, отпуская чужое ухо. – Случилось? Случилось?! Да эти смертные совсем страх потеряли! Выкидыши двадцать первого века! «Ух ты, Смерть явилась! А я не хило так-то, меткий, попал, значит. А где спецэффекты: там, жизнь пролетела перед глазами, плащ черный и череп вместо головы? И, вообще, что это за наглость! Почему холодом могильным не веет?» Они там совсем охренели? Я им что, климат-контроллер? – зверствовал жнец, от убийственной ауры которого повяли не только все цветы на этаже, но скончался даже кактус. – Алан, я хочу убивать. Ты же меня порадуешь? – Алан, не смей… – тихо прошептал Нокс, но, наткнувшись на самодовольный взгляд, как когда-то он считал, друга, понял, что это тут ему не светит. – Да тут Рон интересуется, что ты вчера делал со мной под столом… – во взгляде Эрика вспыхнули маньячные огоньки. – Не просветишь? – Хо-хо, вот это я с радостью… Пойдем, я тебе даже покажу. Наглядно… – Рон судорожно сглотнул, глядя, как Слингби закатывает рукава. И пожалел, что не составил завещание… * * * Порядком побитый и потрепанный Нокс, сдав разбитую в хлам косу в ремонт, по дороге умудрившись попасться под ноги весьма недовольному Уильяму и получить сверхурочных, поплелся в отдел, который выдавал новые и временные орудия труда. Он немного приободрился, вспоминая, что сегодня, скорей всего, смена Беатрис Хартс, с которой он на прошлой неделе успел познакомиться. Весьма близко познакомиться. Надеясь на то, что полоса неудач на этом закончился, Рон оправил пиджак, привел в порядок волосы и, нацепив на лицо самую соблазнительную из своих улыбочек, постучался и вошел. – Бетти, милая, у меня тут беда небольшая – Эрик сломал мне газонокосилку. И мне нужна временная… Подсобишь? Молоденькая девушка с соблазнительной фигуркой, длинными вьющимися каштановыми волосами, да еще и в упомрачительно короткой юбке окинула его презрительным взглядом, хмыкнула и удалилась на склад. Вернувшись, она бросила ему в руки… шланг. – Вот, держи. Рон с сомнением разглядывал свою новую косу, смутно догадываясь, что шлангом для поливки растений вряд ли приведет демонов в панический ужас и заставит биться в истерике, каясь во всех грехах. Хотя разве что от смеха… – Эм-м… – Нокс судорожно пытался вспомнить, чем таким он умудрился прогневать Бетти, чтобы заслужить такое. – Удачно поработать. – Эй, а если меня убьют? – То мы устроим праздник, – отмахнулась от него девушка. – Все, иди уже. Мне надо инвентаризацию делать. И, вытолкнув юношу из комнаты, она с оглушительным грохотом закрыла дверь прямо перед его носом. Рон обескуражено выдохнул. Нет, сегодня точно не его день… Урчащий живот будто согласился с ним, намекая, что нужно хотя бы поесть, и от нечего делать Нокс поплелся в столовую, чувственно ощущая многострадальным копчиком, что неприятные сюрпризы на сегодня еще не кончились. Копчик оказался прав – стоило только Рону сесть за столик, как неподалеку явственно раздался громкий голос Сатклиффа. – Ох, Аланчик, вот ты где! А я тебе повсюду ищу… Скажи, а кто из смертных довел Эрика до белого каления? Хотя нет, не надо, право, что мне могут рассказать два ботинка и размазанное по полу тело? Лучше пойду-ка разузнаю, как там мой стажер себя чувствует. Нокс обессилено уронил голову на стол, зная, что Грелль явно приближается к нему не с целью его подбодрить. Скорее уж добить окончательно. – Ронни! Скажи, как все прошло? Как страстен Эрик в гневе? Со Спирсом сравнится? Или Уилли до него не дотягивает? А то я все думаю… – завелся было Сатклифф, но Рон его прервал: – Женщина, ты меня нервируешь, – отмахнулся он от наставника, вяло булькая из тарелки с картофельным пюре. – Выключись хоть на секунду. – Что, плохой день? – совсем не сочувственно протянул Грелль, нависая над блондином и беспардонно потягивая чужой чай. – Угу. Сначала Эрик сломал газонокосилку, потом Уильям влепил сверхурочных за «взгляд, несоответствующий интеллекту», а потом еще и Бетти… Об этом даже говорить не приходится… Косу мне выдала… Неважно, – быстро опомнился Нокс, зная, что если это узнает Грелль – то и весь отдел в кратчайшие сроки, и быстро попытался перевести тему: – Так что там с Уиллом? – Ах, Уилли… – пафосно заломил руки Сатклифф, покачиваясь на стуле. – Хочу преподнести ему такой сюрприз, чтобы он… – Даже не вздумайте, Сатклифф. Вы уже соскучились по маникюрным ножницам? – раздался над ухом холодный голос. Рон подскочил и обернулся: по всем законам подлости, перед ним стоял Уильям Ти Спирс собственной персоной. – Уилли, душка! Уильям злобно сощурил глаза. Нокс судорожно сглотнул, вот ей-смерть, если бы на него так смотрели, он бы уже давно сознался во всех смертных грехах, вплоть до соблазнения Евы на яблоко и потребовал собственной казни. Однако Грелль не собирался делать ничего подобного, лишь еще нахальнее усмехнулся. Потом как-то особенно потянулся и… и на глазах у всей столовой, впился Спирсу в губы. Рон, на пару секунд замерев от шока, бочком-бочком двинулся прочь от злополучного стола, понимая, что когда Уильям придет в себя, ледяная лавина под именем «Ти Спирс» накроет всех присутствующих. И, судя по реакции тихо линяющих жнецов, не он один так думал. Зато он успеет рассказать все Алану, и возможно, хоть немного подняться в его глазах… * * * Тем временем в пустующем кабинете Слингби нежно гладил Алана по щеке, не решаясь обнять. – Глупый… Я же говорил тебе, что это глупая идея – пытаться скрыть наши отношения. Сомневаюсь, что весь Департамент не узнал об этом уже на следующий день. Ну, кроме некоторых идиотов. Алан чуть покраснел и прижался к Эрику, который тут же крепко его обнял. – Боюсь, ты прав. Только пообещай, что больше не будешь ничего вытворять, пока мы на работе? – Совсем ничего? – Ну, – усмехнулся Хамфриз, привставая на цыпочки, чтобы дотянутся до губ возлюбленного. – Что можно, я тебе сейчас покажу… И именно этот момент выбрал Рон, чтоб заявиться, распахнув дверь с ноги. – Алан, там такое… – и замер, пораженно глядя на целующуюся парочку, и емко выразился: – О, Смерть мне в задницу! Они уже везде! Джонс! Джонс, убей меня обратно! Я знаю, ты умеешь! – донеслись последние его слова откуда-то уже из коридора. Но Эрик и Алан, полностью увлеченные друг другом, его уже не слышали. Как и не видели того, что тот самый Джонс снимает их на камеру. Но это уже совсем другая история.