«Сети»

Органика, люблю органику. Не знаю, в чём конкретно дело, возможно в моей трансформе, возможно в том, что я не могу читать её мысли. Знаете, не всегда стоит знать о том, о чём думает фемка во время коннекта. Там не всегда приятные мысли, порой откровенно пугающие, и, почти всегда, не то, что Вы ожидаете. Порой даже охота отпадает... прямо в процессе. Впрочем, хорошо, что они не знают моих мыслей в этот момент. О чём я? Вокруг нас есть незримая оболочка информации, её источник, носитель - центральный процессор, а у органиков - мозг. Визуальным примером существования такой оболочки может стать аура. Аура есть у всего, что содержит информацию. Я могу считывать эту информацию, когда касаюсь трансформера. Всё, о чём Вы думаете в данный момент, всё, чего Вы боитесь, хотите, Ваше прошлое и т.д. - всё это есть в информационной оболочке. Одно ограничение, небольшое, но существенное - я буду обладателем этого лишь на тридцать нанокликов. После мой процессор автоматически стирает информацию практически подчистую. Себе я могу оставить лишь жалкие крохи. Моменты, напоминающие фотографии - всего пара мгновений чей-то жизни, без продолжения. Вообще, это здорово: возможность заглянуть в чьё-то сознание, возможность прожить чужую жизнь и отслеживать чужие мысли и чувства в режиме реального времени. Но иногда это, малость, не к месту... Возможно, причина в этом. Впрочем, я здесь не для того, чтобы проводить глубокий самоанализ моей ненормальности, или нормальности, мне сложно судить, я не психолог. Я просто раскинул сети и ждал, когда в них кто-нибудь попадётся. Знаете, люблю такие планеты, их крайне немного, и найти что-то действительно стоящее сложно. Трансформеры крупные и сильные существа, но я знаю пару планет, где есть звери по размеру, но что бы пауки... Пауки встречаются реже, проще найти огромную ящерицу или, даже, вывести самому, облучив её радиацией. Главное всё правильно рассчитать. Но всё равно с пауками как-то комфортнее и правильнее. Хотя я делаю это не как паук... Люблю свои сети. Каждый раз, когда тонкая нить, ведущая к ним, вздрагивает, передавая вибрацию, сразу начинаю гадать, кто же угодил в них на этот раз. До этого момента стараюсь не размышлять на эту тему, порой они, чаще чем хотелось бы, оказываются пустыми. А размышляя на тему жертвы я, чаще всего, прихожу к чему-то конкретному, тому, чего хочу в данный момент. А это почти стопроцентное разочарование, а так я почти всегда доволен. Мир, он просто зависит от нашего мировоззрения, если вокруг темно и серо, то лампочку выключил ты. Бывают, конечно, исключения, не спорю. Но я вновь отхожу от темы, а это никому ни интересно. Как Вы уже поняли, моей сегодняшней добычей стала паучиха. Я понял это, когда выбрался из небольшой пещеры вблизи сетей, перебирая длинными острыми лапами. Четырьмя парами. Я ведь тоже паук, но об этом Вы наверняка уже догадались. Угольно-чёрный корпус легко теряется в глубокой тени пещеры, да и вообще не слишком бросок. Отличный цвет для тех, кому приходиться следить и охотиться, не зря его любят. Хотя с армейским камуфляжем, всё же, не сравнится. Выбираясь наружу, принимаюсь быстро настраивать оптику, и из непроглядной белизны солонинного света постепенно проступают джунгли. Восемь окуляр дают отличный обзор, открывая чудесную панораму, украшенную бурным, стекающим с гор водопадом, чей грохот разносился на много сотен метров по долине. Пышный лес вокруг сменялся открытыми полянами, захваченными бурно растущим папоротником и сладко пахнущими цветами. Впереди лестницей вниз уходил холм, серые камни которого нет-нет, да пробивались наружу, разбавляя зелёные оттенки этого мира. И я, расположившийся на его вершине, мог любоваться всем этим великолепием. Вот она, колыбель всей органической жизни - джунгли. Жаркие, влажные, душные, прекрасные и манящие, словно росянка, и такие же опасные для забравшихся в неё существ. Поняв, что я достаточно чётко вижу каждую деталь, я поспешил вниз, к расставленной неподалёку сети. Став видимыми обычному взгляну, они сияли полупрозрачной белизной с лёгким голубоватым отливом, словно сделанные из лунного камня. Тонкие, но крепкие нити лихорадочно вздрагивали от резких рывков пытающейся освободиться паучихи. Учуяв моё присутствие, она тут же подняла вверх длинные педипальпы - ногощупальца, и, слегка, приподнявшись над землей, издала угрожающее шипение. Я не стал обращать на её угрозы внимания, её сил всё равно не хватит на то, чтобы пробить стальной корпус, пусть она и была несколько крупнее. К тому же нестыковка в размерах, в данном случае, была лишь на пользу. Неспешно обходя её, всё время пытающуюся развернуться в мою сторону и дёргающую две прилипшие лапы, я выпустил из конца брюшка комья паутины, приковав её конечности к земле. Когда добыча оказалась обездвижена, я, так же спокойно, зашёл ей за спину, приподнявшись на длинных лапах, встал над ней, а затем неспешно опустился, прижимая паучиху к земле. Издаваемое ею шипение усилилось, и я ощутил лёгкую дрожь от её никчёмных попыток вырваться. Короткие волоски на её брюшке начали тереться об метал, вызывая лёгкое чувство щекотки. Пожалуй, самое страшное, что она могла мне сделать, это стереть ими краску и то по моему же недосмотру. Никаких ласк и игр, даже чувствуй она их, всё равно не восприняла бы меня. Она ощущала запах металла, исходящий от моего корпуса, поэтому её нельзя было обмануть одним внешним обликом, даже будь я идеальной внешней копией паука, а это не так. Единственное, что я делаю, это вытягиваю вперёд первую пару манипуляторов, изредка поглаживая ими её приклеенные лапы. Корпус на конце брюшка перестраивается – паутинные бородавки проваливаются внутрь и в образовавшемся отверстии возникает коннектор. Удобное свойство корпуса, можно даже сказать, предусмотрительное. Как-то в подобном облике мне доводилось развлекаться с фем... но это уже совсем другая история. Кончиком коннектора начинаю скользить по концу её брюшка, нащупывающая им анальное отверстие. В пазах у основания коннектора начинает проступать смазка, крупными каплями скользящая вниз. Наконец нахожу искомое и, осторожно нажав на отверстие, начинаю продвигать внутрь коннектор. Паучиха вновь начинает дёргаться и угрожающе шипеть. Чтобы хоть как-то утешить партнёршу поневоле в ответ издаю тихое жужжание, передавая вибрацию корпуса ей, и она ненадолго притихает. Коннектор загоняться вглубь до основания, затем подаётся назад. Брюшко корпуса начинает неспешно двигаться, давая смазке расползтись по отверстию. По корпусу пробегаться приятный жар и я с шумом вдыхаю влажный аромат джунглей, чуть ниже припадая к партнёрше и, в такт, потираясь об неё корпусом. Хорошо... главное, что в голове нет бурного течения посторонних мыслей. Не знаю, хорошо ли ей и что с ней будет после этого, может, умрёт, может, останется жива. Я не биолог, не берусь судить. Просто отпущу её после этого, а там её дела и её проблемы. Притушив свет в ядовито-зелёных окулярах, начинаю активнее поглаживать ей лапки, тем самым стимулируя свои собственные чувствительные к вибрациям сенсоры на концах манипуляторов. Тёплый металл осторожно давит острыми концами, оставляя на хитиновом панцире следы. Забавно, между нами такое огромное расстояние в плане интеллекта, мы даже сделаны из разных материалов - представители органической и неорганической жизни, а ведёт она себя сейчас как обычная фемка. Дёргается и недовольно трещит в мой адрес наверняка какие-нибудь ругательства. Сильнее прижимаю её к земле и ускоряю темп, наслаждаясь давящим влажным проходом. Не хватает, разве что, тепла, у холоднокровных температура всегда равна температуре окружающей среды. И пока температура моего корпуса медленно идёт ввысь, тёплыми волнами концентрируясь в брюшке, её тельце кажется мне всё более и более холодным. Впрочем, я уже не обращаю на этого никакого внимания, не до этого, да и привык. Вентсистемы начинают сопеть, выдувая из корпуса горячие струи воздуха через отверстие под брюшком прямо на паучиху. Сам я при этом издаю тихое довольное ворчание, лёгкой вибрацией прокатывающееся по корпусу. Темп вновь увеличивается, превращаясь в по-настоящему быстрый. Совсем отключаю окуляры, и мир рассыпается сетью окружающих меня ароматов - цветов, зелени, сырой земли и, конечно, самой паучихи. Ощущениями вздрагивающего подо мной тельца и щекочущих брюшко волосков, трения о её прохладный манящий хитин, и даже сырость земли, в которые воткнуты все восемь лап. Шумом листвы и далёкого водопада, пением птиц, которое утопает в недовольном трещании и шипении, в гуле собственных вентсистем, биении собственной искры. На тёмном корпусе проступают капли влаги, скатывающиеся по его влажной поверхности и падающие на паучиху. От этого её запах кажется мне ещё более резким, и я припадаю к ней хлисцерами и пастью, поглаживая хитин за её глазами и к трем чувствам прибавляется вкус. Правда, ничего изысканного эта затея не даёт - я ощущаю лишь влагу, натёкшую с моего собственного корпуса, лёгкий привкус земли. Поэтому пару раз, пройдясь глоссой, останавливаюсь. Прости, не в этот раз. Но для ЦП это всё постепенно начинает терять особое значение. Всё внимание сосредотачивается на одной области, наполняющейся жаром. Постепенно начинаю ощущать прохладу в собственных лапах, всё тепло, казалось, сползло к коннектору. Ворчание начинает постепенно нарушаться стонами, и действия становятся более агрессивными, заставляя паучиху недовольно дёргаться, тем самым лишь причиняя себе боль. Глупая фе... женщина. И чего они каждый раз так дергаются? Нет, чтобы расслабиться и получать удовольствие, ну или, хотя бы, не делать себе больно. Не такая уж и большая разница между вами. Но кто я такой, чтобы это судить? Может, им так больше нравится? Что ж, пускай, что она может против стали и гидравлики? Даже будучи крупнее меня. Ещё немного и в сознании не остаётся места здравым мыслям. Просто наслаждаюсь влажной теснотой, с охотой вновь и вновь погружая в неё коннектор и получая от этого всё больше и больше удовольствия. Теперь сознание занято только этим, и весь корпус жаждет именно этого. В глубине брюшка возникают толчки от просящегося наружу энергона. Несколько нанокликов смакую момент, потираясь о её прохладный влажный хитин. Ещё немного и пик удовольствия пройден. Корпус вздрагивает, а из вокодера рвётся короткий сдавленный стон, после я устало падаю на недовольно шипящую паучиху. Почти слышу, как жалостливо трещит её хитиновый панцирь под моим весом. Не обращая на неё никакого внимания, просто вентилирую системы, позволяя себе немного отдохнуть. Неспешно выхожу из неё и тут же слышу, как залитый в неё энергон льется наружу. Брюшко вновь трансформируется, пряча коннектор в глубине корпуса. Полежав пару кликов, лениво поднимаю корпус и слезаю со злобно шипящей паучихи. Теперь она уже не представляла ровным счётом никакого интереса. Просто разворачиваюсь и неспешно бреду обратно на базу, наслаждаясь пением местных птиц. Хорошо, спокойно, на деле лишь обманка. Здесь нежелательно расслабляться, хотя мне почти ничего не грозит. Право, кому нужна железяка? Меня по большей части обходят даже крупные хищники, им нет никакой радости с того, чтобы убивать того, кого они не могут съесть. Да и вообще им незнакома радость убийства, в отличие от нас. Пожалуй, это прозвучало довольно жёстко, но это так. Звери убивают лишь при крайне нужде, будь то голод или самозащита... Что же до оставленной мною паучихи. Я не убил её, как и обещал, ещё через пару джоор паутина начнёт разрушаться и она будет свободна. Если её до этого не съедят или она не отравиться смазкой и энергоном. Но это уже решение судьбы, я её отпустил…