Я хочу тебя ближе

Улицы Москвы стали озаряться светом фонарей. Самые крупные проспекты временами подсвечивали фары проезжающих мимо машин, а центр был наполнен светом от экранов прогуливающихся с телефонами людей. На одном из последних этажей башни «Федерация», самой высокой башни «Москва Сити», в люксовом номере отеля сидели Гречка и Монеточка. Две молодые девушки, с абсолютно противоположными, но одинаково прекрасными голосами. Их любовь была бы никому не интересна, если бы они не были известны на всю страну, благодаря своим песням. Прошло чуть больше двух месяцев, после их первой встречи на «Кинотавре». С тех пор певицы были почти неразлучны. Однако выставлять на всеобщее обозрение свои чувства они не собирались. Вся мебель в номере была в бело-золотом стиле. Собственная кухня, две уборных, две спальни, большой зал и конечно очень вдохновляющий вид на столицу… Лиза сидела у панорамного окна, из которого можно было увидеть весь город. Несмотря на то, что Москва- не самый чистый мегаполис, сверху он выглядел очень даже неплохо. Положив ногу на ногу, она смотрела вдаль, выискивая знакомые места и улицы. Ее волнистые рыжие волосы были собраны в два маленьких пучка. А на теле, помимо белого кружевного нижнего белья был только легкий, но длинный свитер с большими дырками между сплетенными нитями. Настя лежала на большой кровати, на животе, и уже второй час сидела в интернете. Не выдержав, Лиза кинула в нее подушку, чтобы та хоть как-то отреагировала на ее присутствие. -Твою мать, Гырдымова, больно же. -Да ты задолбала в своем Твиттере сидеть. — Отложив пустую чашку, из которой певица пила кофе, она прыгнула на кровать так, что рукой сразу закрыла ноутбук: «Ты меня доведешь когда-нибудь своей наглостью». Они сидели на одной кровати, но не касались друг друга. Это было для них привычно, так как дальше объятий их отношения еще не заходили. Обе были девственницами, но никто кроме них самих не знал, чего они хотят на самом деле. Даже между собой они не обсуждали тему секса. Хотя Гречку нельзя назвать очень стеснительной, на публике певица ведет себя довольно открыто, и несмотря на ее довольно грустные песни, в интервью и в общении с публикой она очень открытая и позитивная. В отношениях с Лизой было сложнее, обычно все же Настя была веселой и активной, но местами «Рыжая» доводила ее до состояния грустного-обиженного ребенка, в котором она могла пробыть пару часов, а иногда пару дней. Обидевшись в сто-тысяч-хрен-его-знает-который-уже-раз на Монетку, певица ушла на кухню, сделать себе кофе. Лиза последовала за ней. Видимо, как обычно, чтобы извиниться. Но в этот раз что-то пошло не так… -Ты заебала своими выходками, Настя. Я не хочу как всегда извиняться за то, в чем я не виновата. У меня тоже есть сука предел терпения. Нельзя меня вечно делать виноватой. — А ты своим эгоизмом. Мы и так все время проводим вместе. А в перерывах между цепочкой «репетиция-концерт-репетиция-переезд-репетиция-студия-репетиция-репетиция» иногда хочется сделать перерыв и пообщаться с людьми. -Вот именно. В твоем списке нет меня. Я целыми днями сижу около тебя на кровати и мы ведем себя, как соседки по комнате. Мы даже ни разу не целовались. Мы встречаемся, или что вообще? — Спросила она на очень повышенном тоне. Она возмущалась, может даже хотела крикнуть, но боялась.  Глаза певицы были наполнены мыслями. В них была и злость, и ненависть, и любовь, и боль. -Дура ты. Елизавета. — Гречка взяла куртку, брошенную еще вчера куда-то за чемоданы, и захлопнула дверь. *** Мысли *** ///Монеточка/// О да. Прекрасно. Опять винить себя что виновата. Но как еще можно, если люблю ее. Поэтому и приходится извиняться и терпеть. Каждый раз надеюсь на что-то большее, чем дружеские объятия, и каждый раз боюсь об этом говорить. Эх, родная, знала бы ты, как я хочу тебя. Как хочу тебя видеть без той любимой пижамки с рюшками. Знала бы ты, как я ночью, еле сдерживая слезы, пытаюсь уснуть и не сорваться, не прижаться к твоим губам и телу. Как я до утра лежу, рассматривая каждый миллиметр твоего тела, каждый локон волос и каждую ресницу. Как я нежно глажу тебя по руке, укрываю тебя одеялом, и собираю твои волосы в хвост, чтобы они не мешали тебе спать. Хоть раз мне хотелось услышать «спасибо» за кофе, который я делаю ровно за две минуты до твоего будильника, чтобы ты не обожглась, но он еще и не стал холодным… Твою мать, Лиза, возьми себя в руки, скажи ей все. Скажи то, что не можешь сказать уже месяц. Скажи как хочешь ее. Обнять, раздеть и не отпускать. Хотя на самом деле чуда не произойдет… все равно нужно сейчас убраться и приготовить ее любимые кексы, чтобы вернувшись, она хотя бы не кинула в меня гитарой, как в прошлый раз. ~~~~~ В этот момент Настя, укутавшись довольно легкой курткой пошла за сигаретами. Только они помогали ей снять стресс. На часах шел третий час ночи, почти все магазины были закрыты. Но все же она через 10 минут поисков нашла круглосуточный ларек. ***Мысли *** ///Гречка/// Последняя сигарета… блять, для моего состояния сейчас нужна еще минимум пачка. Боже, какая же я сволочь. Так вести себя с человеком которого любишь… Настя, ты идиотка. Она снова извинится. Я опять прощу. А в мыслях как обычно буду думать, что я мразь. Нельзя так… надо будет самой извиниться за все. И за прошлые выходки тоже. А Лиза ведь права… Встречаемся уже месяц, почему мы до сих пор не целовались? Знала бы она, глупышка, как меня заводит ее скромность. Как каждый раз после того как она косячит мне хочется ее трахнуть как суку. Что блять мешало…мешал страх за то, как она отреагирует. Вдруг испугается, или уйдет. Да уж, если так дальше жить — никогда не увижу ее прекрасное тело, изысканную фигуру. Никогда даже не прикоснусь к ней. ~~~~~ Около часа Настя сидела на набережной и думала о чем-то. Уже светало, надо было возвращаться домой. Зайдя и купив букет прекрасных белых лилий, которые так любит Монеточка, она докурила завалявшийся в куртке последний окурок, и направилась в гостиницу… 4 утра. В надежде, что девушка не уснула, певица еще минут десять стояла у входа в номер, и, переминаясь с ноги- на ногу, мучалась в поисках правильных слов для разговора…