Неделимые

      В огромном и очень просторном холле частного дома стояла тишина, настолько тяжелая и давящая, что не очень молодой паре стоящей в самом центре зала уже хотелось что-то сказать, чтобы просто нарушить тягостную атмосферу. Но они терпеливо ожидали назначенного времени и вот послышались тихие короткие шаги. — Идут! Джоф, они идут! — Я прекрасно слышу, дорогая.       Женщина на вид лет тридцати - тридцати пяти, с нетерпением переминалась с ноги на ногу и очень часто поправляла свои прямые каштановые волосы. — Как думаешь, мы им понравимся? — Какая разница, Сара… Милая, главное, чтобы эти дети не приносили излишних проблем и смогли у нас прижиться, остальное не имеет такого глобального значения.       Женщина нахмурила брови, но ничего не ответила, не желая портить столь долгожданный и радостный для нее день.       Большие парадные двери распахнулись, и в комнату вошли люди, женщина в строгом сером костюме, двое маленьких детей на вид лет пяти - шести с кудрявыми чёрными, как будто уголь волосами. — А мы вас заждались!       Сара замельтешила вокруг детей, пытаясь получше их разглядеть, не обращая внимание на пришедшую с ними женщину.       Мальчик смотрел холодно и отстранёно, взгляд его не был испуганным или хотя бы заинтересованным, как будто подобную процедуру он проходил, как минимум, три раз на дню. Девочка же оглядывала помещение и явно была более предрасположена к разговору. — Это кто у нас такая хорошенькая милашка, симпотяжка!       Девочка повернулась к брату и что-то зашипела. Будущие усыновители не понимающе посмотрели на их провожатую. — Детки очень близки, вот и придумали свой язык для общения, честно говоря, как мы не пытались… Расшифровать его мы не смогли. — Ничего, — женщина снисходительно улыбнулась. — Все занимаются подобными глупостями в детстве.       Мужчина также стоял в отдалении и сохранял такое же, как и Том железное безразличие, словно его совершенно не волновал процесс знакомства с будущими детьми, как будто его насильно заставили их взять. — Дети были доставлены вам в целости и безопасности, я могу быть свободна? — Ох да мэм, конечно.       Серый костюм двинулся к выходу, ускорив шаг, казалось ещё секунду, и она побежит, но этого так и не произошло. — Милые мои, вы не хотите посмотреть свои новые комнаты?       Том повернул голову к своей младшей сестре. — (На Парселтанге) Эта мерзкая женщина мне не нравится. — (На Парселтанге) А мне она кажется довольно милой. — (На Парселтанге) А кто не кажется тебе милым?!       Они замолчали, под заинтересованные взгляды новых «родителей», и сказали, на вполне обычном человеческом. — Мы не против. Вечер этого же дня. — Тебе не кажется, что эти дети не похожи на обычных сирот? — И чем же, дорогой?       Свет в их спальне ещё горел, Сара усиленно втирала в руки крем, сидя за своим туалетным столиком, её муж лежал на кровати и читал желтую прессу. — Я не знаю, просто, они какие-то слишком спокойные для маленьких детей, не бегают, не осматривают дом, даже не пытаются элементарно поиграть в свои новые игрушки, я думал всё это нормальные дети просто обожают… — Так же даже лучше, когда дети спокойные и не проблемные, да и потом, посмотри, какие они красивые, разве не это было нашей мечтой. — Твоей мечтой.       Женщина нахмурилась и только хотела начать спор, как Джоф остановил её тираду. — Извини, сегодня был тяжелый день, давай ложиться.       Она с силой выдохнула и легла в постель. Тем временем в другом конце усадьбы.       Том сидел на кровати и смотрел в стену, он хотел мысленно переварить события прошедшего дня. В его дверь легонько постучали, едва заметно, но благодаря острому слуху мальчик все же услышал. — Том, ты спишь? — Нет, Лирит, можешь зайти.       В дверь совершенно бесшумно зашла маленькая девочка, желто-зелёные глазки бусинки блеснули в полумраке комнаты, в руках у неё было одеяло. — Я не могу уснуть. — Ты можешь лечь со мной, если будешь молчать.       Лирит, в темноте похожая на бледную фарфоровую куколку, залезла в кровать и укуталась в одеяло. — Как думаешь, они нас полюбят? — Не будь дурочкой, конечно, нет, зачем им любить чужих детей?! — Том? — Что? — Ты же всегда будешь меня любить… — Да, Лирит. Всегда.