Неделимые

Третий год обучения в Хогвартсе

      По школьным коридором шел парень, на вид лет четырнадцати. Он почти срывался на бег, после отбоя никому не разрешалось выходить из своих комнат, а тем более бродить по самым дальним башням замка, наконец он нашел нужную ему стену, он трижды постучал по одному из кирпичей старой каменной кладки и перед ним появилась дверь.       Юноша распахнул её и сразу же залетел в комнату плотно закрыв «тайный ход» за своей спиной, он был единственным кто сегодня опоздал. — Неужели у тебя совсем нет часов, Нот? — Прости меня, Том…       Мальчик побледнел, но головы не опустил. — Я очень надеюсь что такого больше не повторится.       Парень прошел и занял своё место в кругу единомышленников. Некий тайный клуб организованный непосредственно Томом Реддлом появился относительно недавно, место в нем получали только самые доверенные люди, на остальных парень предпочитал не размениваться. Все собрания проводились исключительно ночью в выручай комнате, единственное место где «орден» мог собираться не боясь быть уличенными, чаще всего там они опробовали разные темные и запретные для их возраста заклинания, иногда они просто собирались у огня и строили планы, что было свойственно людям их возраста, пока никого названия не их клуб не сами подростки не несли. Лирит сидела у камина по правую руку от Тома, она не любила подобного рода собрания, находя их очень мрачными и совсем не весёлыми. Остальные так явно не считали и вовсю хохотали над какой-то не очень изящной шуткой однокурсника. — Смотрите что я смог вынести из библиотеке!       Все заинтересованно замолчали и стали двигаться ближе к одному из мальчиков сидевшем в паре метров от Тома, даже он не когда совершенно не заинтересованный, задумчиво выгнул бровь. — И что же?       Том похрустел костяшками пальцев и требовательно вытянул левую руку. Книга тут же перекочевала к нему в руки, она была очень старая в красном кожаном переплетении. — Её запечатали, тут много древних рун.       Лирит взглянула на книгу, она лучше всех знала Рунологию, это был её любимый предмет. Её лицо исказил дикий ужас, но виду она не подала. — Где ты это взял?! — Да говорю же, что в библиотеке, в запретной секции.       Все уважительно и одобрительно заохали, а кто-то даже постучал парня по плечу. — Ты знаешь значения этих рун?       Том поднял глаза на сестру и та на секунду даже перестала дышать. — Н…Не.Нет.       Это был первый раз когда Лирит пришлось его обмануть, даже от одной мысли что он об этом догадаться сердце в пятки уходила. Девушка прекрасно поняла значение этих рун, по отдельности их примерным значением было, смерть, жизнь, кровь и искупления. Книга страшных и запрещённых темных заклинаний, умерщвляющих и приносящих ложную жизнь, нельзя было чтобы это попало в руки подростков, но ещё хуже в руки её брата. Том встал, одной рукой убрав черные вьющиеся волосы с лица, конечно он сразу же понял что сестра соврала, все поняли, он не мог позволить так сильно подрывать свой авторитет. Он со всей силы схватил кисть руки Лирт и потянул на себя, она тут же поднялась с кресла. Брат был на голову выше сестры, нависая над ней как коршун над добычей он поднёс книгу к самому лицу сестры. Выглядело это, как будто хозяин воспитывает испортившего любимые ботинки котёнка, тыкая его мордашкой в место преступления. Все сидели не шевелясь, кто-то даже не дышал, все ждали что будет дальше, Том никогда не поднимал на неё руку. — Что ты делаешь!       Слезы брызнули из глаз сестры, она понимала что даже если он её прямо тут и сейчас задушит, никто из присутствующих здесь не посмеет его остановить. — Ты уверена что не понимаешь значения этих символов?! — Отпусти мою руку, мне больно!       Том не шевельнул ни одним мускулом лица, но руку очень показательно убрал. — Нет! — Собрания на сегодня закончено! Пошли все вон!       Ребята тут же двинулись к выходу, каждый представлял свою ужасную сцену расправы включающую в себя жестокое избиение и отрезание ушей. Но никто так и не узнал что в ту ночь, после ухода лишних глаз великий и ужасный Том Реддл успокаивал плачущую сестру, понимая что вряд ли получит скорое прощение за свою выходку.