Пустота

Отлично! Теперь у учёного была одна из составляющих, что могла сломать барьер! Теперь дело было за самым сложным... Найти и заполучить бессмертную душу. Но сначала требовалась вся доступная и недоступная информация о ней. Но хотя бы полработы было уже выполнено. Однако доктор не спешил радоваться. И не из-за того, что впереди ещё много чего предстояло. Гастер пугал сам себя. Он продолжал практически без колебаний...убивать. Сначала он пытался себя оправдывать, что так было нужно и это было вполне справедливо, но всё равно это было неправильно. Он не хотел так поступать. Где-то глубоко внутри себя - не хотел! Но какая-то часть него всё продолжала вершить своё собственное правосудие, карая виновных. Гастер превращался в монстра. Единственное, чего он теперь боялся больше всего. Всё остальное просто меркло и отходило на задний план перед этим кошмаром. И как раз таки кошмаром становилась вся его жизнь... Что если он станет одним из таких убийц?.. Если учёный перестанет контролировать себя, он же будет в силах уничтожить весь подземный мир. Да и поверхность тоже... Во что он превращался...? Хоть доктор не хотел такой судьбы, она медленно его настигала, как бы тот ни пытался от неё сбежать. Гастер даже не ощущал, когда и как происходит вытеснение его желающего добра сознания, а на его место встаёт чересчур искусное и умеющее маскироваться...нечто, что желало неизвестно чего. Гастер мог лишь гадать, чего хотел этот "паразит", что теперь делил с ним его разум. Оставить учёного здесь? Погрузить весь мир в Пустоту и небытие? Не дать Подземелью обрести свободу? Или он хотел власти хотя бы в этом мире? Всё было слишком запутанным и сложным. Гастер уже хотел сдаться и прекратить пытаться сдерживать это странное чувство, что, казалось, захватывало его с каждым разом всё больше и больше, но что-то всё ещё живое внутри учёного не давало ему опускать руки и продолжало бороться, каждый раз побуждая его к активным действиям и смелым решениям. Оставалось лишь чуть-чуть. Доктору оставалось закончить лишь одно дело, а потом ему уже будет всё равно, что будут творить с его сознанием и "остатком" существования. Но где взять бессмертную душу?.. Единственное, что разделяло учёного между свободой всех пленников Подземелья и старой жизнью в тёмных пещерах, был этот недостающий компонент. Но что могло им являться? Кто мог им обладать? Почему-то доктору уже начинало казаться, что это невозможно... Невозможно быть владельцем живой бессмертной души! Это всё больше походит на красивую сказку, которая на деле не значит абсолютно ничего. Пустые слова. Пустые надежды... Всё было напрасно. Абсолютно все усилия. Весь недавний энтузиазм, желание всё сделать правильно и надежда найти панацею от этой ужасной опухли, что заразила всё Подземелье, медленно меркли и угасали, окрашиваясь из радужно чистых и искренних цветов в грязные и скучные серые тона, а затем и совсем чернея. Выхода не было. Учёному нужно всего лишь принять это. Принять безвыходность и невозможность осуществления этого способа. Но ведь был же ещё. Пусть оставшийся казался до неприязни нерационален, а от того был не мил доктору, но видимо придётся с этим смириться. Ториэль точно никогда не будет собирать души "невинных" детей, а потому бывшему королевскому учёному придётся взять на себя это дело и нести за него полную ответственность. Ну, что ж, одна душа есть... Осталось ещё шесть. Много, но что поделаешь... Немного подумав, Гастер решил, что слишком опасно и неосмотрительно держать души всегда при себе, причём не имея хоть какого-нибудь сосуда. А потому он решил отнести ту душу, что уже у него была к барьеру, чтобы тот пока впитал первую. Со временем доктор принесёт и вторую, и третью... Так можно было точно быть уверенным в том, что старания учёного не пропадут. А если с ним вдруг что-то случится, кто-нибудь сможет продолжить его труд с того места, где доктор закончил. Учёный переместился. За его спиной находился тронный зал, где Ториэль проводила большую часть своего времени теперь, в основном так же тратя его цветы. А чуть впереди располагалась последняя дверь, за которой уже находился барьер. Нужно всё было сделать поскорее, потому как доктор мог держать душу без каких-либо повреждений для неё и себя, только пока он находился в "видимом" состоянии, а это занимало не мало сил уже вымотавшегося учёного. - Поглоти душу, - снова он. Гастер приостановился от неожиданности. Опять этот голос. Оказывается, он мог общаться с учёным даже вне Пустоты. Всё же эта "аномалия" тоже вызывала не мало вопросов. - Ты так и не понял, кто я... - голос многозначительно замолчал на несколько секунд, но спустя некоторое время снова начал повторять одно и то же. - Поглоти душу. Доктор старался не реагировать. Вообще его удивляло, зачем это ему могло понадобиться, какой от этого толк? - Если поглотишь душу человека, ты сможешь увидеть меня. Ты станешь в разы сильнее, чем ты уже есть... - Но я не хочу силы, - Гастер не хотел этого, он решил пресечь все слабо работающие соблазны и заставить голос замолчать. - О, я знаю! Ты хочешь сломать барьер. Поверь, с той силой, что ты получишь, поглотив душу, барьер распадётся лишь от щелчка твоих пальцев. Конечно, это было весьма впечатляюще и заманчиво... Но...это была слишком колоссальная мощь. Тогда мир придётся спасать уже от учёного. А этого бы он хотел в последнюю очередь. - Нет. Больше никакой силы. Мне не нужно могущество... Я лишь хочу всех спасти... - доктор заметно ослаб и пал духом. Что-то отягощало его, не давало верить в себя. - Очень интересно, - с ядовитым сарказмом протянул голос, - но не думаешь ли ты, что сможешь обмануть этим меня. Я прекрасно знаю, чего ты хочешь, что лежит в твоих самых сокровенных мыслях, что ты прячешь в своём черством, практически мёртвом от недостатка чувств сердце. Ты ведь не будешь обманывать самого себя? Это как минимум глупо. А раз уж мне и так всё прекрасно известно, почему ты просто не послушаешь моего совета? Я ведь всего лишь хочу помочь тебе достигнуть того, что ты так хочешь! К сожалению, доктор прекрасно понимал, о чём ему говорил голос. Он был сам в этом виноват. Виноват в своих эгоистичных мечтах. Виноват в своих самонадеянных мыслях. Виноват в том, что многие монстры когда-то пострадали... Отчаяние, вина, безнадёжность кружили вокруг загнанного в угол учёного. Голос был прав. Гастер действительно хотел вернуться, и чтобы всё было как прежде. Возможно, со стороны доктора это и правда было эгоцентрично, но он всего лишь хотел...хотел хоть кого-нибудь увидеть, до кого-нибудь дотронуться, хоть с кем-нибудь поговорить... Личный демон учёного шептал ему, что тот не заслуживает всего этого и ему нужно сдаться, потому как это был единственный верный и даже выгодный выход из ситуации. Гастер осел на пол, не дойдя до барьера несколько шагов. Учёный был сломлен. Сил не было ни как физических, чтобы держаться на ногах, ни душевных, чтобы противостоять всем сомнениям и оплетающей с ног до головы лжи. Но что если, действительно, что всё, что нужно было с самого начала сделать доктору - это сдаться? Если бы он пресёк все попытки борьбы и отстаивания своей собственной потерявшейся в Пустоте личности, то линия времени текла бы уже совсем по-другому... И, возможно, тогда бы у Азгора бы ещё тогда всё получилось, и печать барьера была бы снята... Получалось, что учёный лишь всё портил. Кому он был такой нужен, если про него никто не вспоминал, что уж говорить о том, чтобы быть необходимым и ценным хоть в каком-нибудь кругу... Никто о нём не помнил, он не был необходим. Гастер, ослабевая с каждой секундой всё сильнее, откинулся назад на стену, ища поддержки, чтобы оставаться в вертикальном положении. Сумерки странно светились сквозь барьер, как тогда в битве человека с Азгором, когда учёный был лишь независимым наблюдателем. Глаза сами собой закрывались всё больше от усталости и тяжести век. Словно всё было настроено на то, чтобы учёный больше не сопротивлялся и окончательно сдался. И Гастер практически согласился. Но уже давно притупившиеся остатки от былых чувств, собравшись в один комочек, с упрёком напомнили о себе учёному. - Ты не можешь сдаться сейчас! Ты ведь так далеко зашёл! Неужели тебе не важен собственный труд?! Ты обязан закончить своё дело до конца! Даже если оно кажется тебе бессмысленным или неправильным. Доктор Гастер всегда доводит до конца любые свои проекты, даже если они провальные! Учёный резко поднялся на ноги, сам от себя такого не ожидая. Голоса он слышал уже сквозь дымку сна и усталости. Ему даже показалось, что это был первый раз, когда он практически заснул. До этого ему не требовались ни сон, ни еда... Видимо, сейчас доктор должен был благодарить то, что побудило его очнуться, потому как, если бы он заснул (да ещё и вне Пустоты), это не могло закончиться ничем хорошим. Улучив момент, пока голос-искуситель ещё не успел ничего возразить, Гастер стремительно приблизился к барьеру, держа человеческую душу наготове. Не медлив, учёный протянул руку с переливающимся сердечком к печати. Душа, самостоятельно быстро приблизившись к барьеру, встала на месте, ожидая чего-то ещё. Однако в этот момент Гастер ощутил оглушительный удар, что произошёл будто внутри самого доктора. И без всякой паузы бедный, уставший от всего учёный услышал незнакомый ему тембр голоса, что больше напоминал ему нечто среднее между механическими скрипами робота и нежными переливами слов какой-нибудь человеческой девушки. - Печать приняла одну человеческую душу, - чеканно и как-то равнодушно произнесло нечто. "Неужели меня каждый раз будет так разрывать на части, когда я буду приносить компоненты бартеру?" - доктор был, в прямом смысле этого слова, "не в восторге" от такой перспективы. Ему было больно. Ощущение будто эту душу из него сейчас ножом вырезают. Причём не очень-то и аккуратно. - Отдать бессмертную душу для разрушения печати? Чт-что? Как? Откуда могла взяться бессмертная душа? Е-если только... Гастер дотронулся до своей грудной клетки. Да, ответ крылся именно там. Не-неужели он обладал такой душой? Неужели то, что он долго искал, то, над чем он изломал всю голову, на самом деле находилось у него под носом..? Но почему? Доктор дотронулся рукой до своего лица, начиная истерически смеяться. Почему именно он обладал душой такого типа..? Это ведь не могло быть просто так. Учёного поразило словно молнией от осознания. В этом была виновата Пустота. Он даже не мог объяснить, плохо это или хорошо. Наверное, сейчас, когда не было пути назад и от доктора требовался лишь простой ответ "да" или "нет", что-то странное начинало наполнять тело приятной теплотой и уверенностью, и Гастер мог сказать, что это было очень хорошо. Причём, хорошо для всех! Разве что, кроме него... Гастер твёрдо и уверенно сказал: "Да". Разбивали ли Вам когда-нибудь сердце? Драли на части душу? Людям никогда не испытать на себе какого это - когда из тебя, из живого тебя, достают душу. Стабильная природа человеческой души не даёт им этого ощутить. Умирает тело, душа какое-то время может существовать без вместилища. Но вот души монстров... После получения критического урона, их естество, ощущая ужасные муки, рассыпается на миллион кусочков, и сразу после этого умирает душа. Однако, что, если достать душу из живого монстра? Невозможно передать всю ту боль, что ощущает на себе тот несчастный, что расстаётся со своей душой до смерти. Даже если вонзённый в грудную клетку нож прокрутят по часовой стрелке, замыкая уродливый овал, следом за этим грубо вырывая вырезанный кусок кожи, а за ним и еле бьющееся трепещущее сердце, даже такие мучения не могут сравниться с тем, что испытал за ничтожный промежуток времени Гастер. Но даже несмотря на это, доктор оставался в сознании, но медленно цвета теряли свои краски, реальность медленно таяла. Последнее, что увидел учёный, была его душа. Сначала её было практически и не высмотреть в обитавшем вокруг мраке. Перевёрнутое небольшое сердечко, не спеша вращаясь вокруг своей оси, медленно приближалось к барьеру, где его уже поджидало ярко-красное, чуть большее размером. Огненно-алый, источающий уверенность и РЕШИМОСТЬ, и...пустой чёрный, пульсирующий еле различимым фиолетовым оттенком, поглощающий темноту вокруг себя. Два этих цвета, кажущихся поначалу абсолютно противоположными, бились в унисон и словно были одним целым, сложно было уже представить одну душу без второй рядом... Гастер вздохнул и улыбнулся...в последний раз. Проваливаясь в небытие, он услышал, как всё Подземелье оглушил звук разбивающегося барьера. Барьер был разрушен Жители удивлённо выходили из своих домов на улицы и в недоумении спрашивали у других таких же, что случилось. Но никто не мог дать ответа на этот вопрос... Монстры шестым чувством понимали, что случилось что-то...новое и просто необходимо узнать, что же всё-таки произошло. Однако все так и продолжали беспомощно бродить по улицам, теряясь в догадках и просто не зная, что делать, но никто просто не мог заставить себя вернуться в дом, пусть уже и был поздний вечер. Каждый просто знал, что произошедшее не может остаться без внимания и скоро все узнают, что произошло. Некоторые, особо впечатлительные, уже начали нервничать и с беспокойством посматривать на тёмное далёкое небо... Первыми, кто узнал о том, что приключилось на самом деле, были Ториэль и Санс. Королева и шутник сдружились в последнее время, и потому скелет довольно часто задерживался у Тори допоздна. Эти двое в основном делились шутками или придумывали новые каламбуры, Санс иногда рассказывал о брате и его приключениях - все эти важные беседы всегда затягивались надолго, и монстры, не следя за временем, расставались зачастую глубокой ночью. Вот и этот раз не был исключением. Дворец Ториэль находился ближе всего к барьеру. То, что увидели эти двое приблизившись к тому месту, где до этого была возведена печать, было...неожиданным. Темнота и свежий ночной воздух, что свободно проникал в углубление пещеры. Конечно, в этом не было ничего необычного или непривычного, но монстры привыкли видеть на этом месте стену барьера, что не пускала их во внешний мир, а теперь... Она исчезла. Ториэль и Санс, не веря своим глазам (и глазницам), вглядывались в темноту наружного мира. Если скелет так и остался с неизменной лыбой на черепе (всё своё удивление пряча глубоко внутри, пусть и с трудом с этим справляясь), то королева была до глубины души потрясена. Кто смог пройти мимо них с Сансом? Потому как комната, где они проводили большую часть времени была единственным путём к барьеру, а значит никто не мог пройти незамеченным. И кто мог открыть печать, не имея по факту ничего...? Это было чудом. Тьма, чернь, пустошь, ничего...Пустота. Гастер видел перед собой привычный для него "пейзаж". Учёный обнаружил себя, лежащим в абсолютной тьме, ни над ним, ни под, ни сбоку не было абсолютно ничего. Словно всё началось с самого начала... Вот только всё тело пронзала боль. Сначала она была еле ощутимая, будто до этого доктор ничего не мог чувствовать, а сейчас к нему медленно возвращались его ощущения. Ноющая боль вперемешку с острой растекалась по всему естеству учёного, заставляя того, переживать всё больше и больше. Казалось, если он пролежит так ещё немного, то он просто раствориться в этой агонии, не оставляя после себя и кучки пепла. Но... Он...был жив? Доктор инстинктивно потрогал свою грудную клетку, опасаясь обнаружить там глубокую рану, проходящую насквозь через странную желеобразную массу, что заменяла учёному его тело. Но всё было как обычно. Если это можно было назвать "обычным". От резких движений тело снова прожгла колючая игла, побуждая учёного на более осторожные движения. Из-за этого пропало желание вообще шевелиться. И глаза предательски закрывались. Пусть боль ещё и пульсировала по всему телу, это отошло на второй план. Сейчас чувствовались спокойствие и... безразличие. За столько времени, проведённого здесь, Гастер впервые так ярко почувствовал Пустоту внутри себя. Его тело будто разваливалось на части, а некоторые конечности словно лизало пламя. Ощущалось, будто всё вот-вот рассыплется на миллион кусочков. И никогда не соберётся обратно снова... Останется лишь Пустота... Гастер поднял руку перед собой. Сейчас она казалась куда тяжелее чем обычно. Посмотрев через дырку на неизменную Пустоту, учёный с отчётливым хлопком опустил ладонь на лицо, тем самым закрыв его половину. Приоткрыв глаз, что был накрыт ладонью, доктор обнаружил, что видит всё так же, разве что теперь по краям виднелась белая рука. Вроде всё осталось так же... Те же навязчивые отверстия в ладонях, та же Пустота, бесконечно окружавшая учёного... Единственное, что изменилось - доктор больше не имел души. Но отчего тогда практически всё ощущалось точно так же? Разве что теперь всё ныло и болело. Но это было практически привычным. Теперь Гастер был бездушным. Он медленно сел из положения лёжа. Но он был жив! Тогда...кем же он являлся?.. На самом деле, с самого начала его появления в Пустоте учёный сомневался в наличии у себя души. Но потом это просто отошло на другой план, уже не имея значения, но теперь... Что будет теперь? Всё будет по-старому? Или старая жизнь снова закончена, и теперь вот-вот начнётся новая? Или не начнётся?.. Или же..всё же доктор умер? Просто сейчас находится в "шоковом" состоянии, и потому не осознаёт, где находится... Гастер снова посмотрел на свои руки и медленно встал в полный рост, всё же с трудом держась на ногах. Усталость пронизывала тело. Теперь доктор жаждал узнать, изменилось что-нибудь или нет. Потому он уверенно направился на поиски выхода. Пустота, на удивление, не стала препятствовать. Наоборот, тьма выставила бледно-серую дверь напоказ, тайно ведя к ней потерявшего всё доктора. Учёный вышел из тьмы. Первое, что он заметил, что теперь Подземелье выглядело иначе. В воздухе чувствовалось волнение вперемешку с нескрываемой искренней радостью. Жители, торопясь и спотыкаясь, а некоторые даже волоча на себе некоторые пожитки, упакованные в сумки, со счастливой улыбкой на лицах неслись в сторону замка. Доктор был рад вместе с ними. Так же улыбаясь от всей души, он, никуда не торопясь, а, наоборот, передвигаясь не спеша, направился в том же направлении, что и все остальные монстры. Когда же учёный наконец добрался до знаменательного места, почти все жители уже покинули Подземелье. Остались лишь чуть запоздавшие, те, кто не хотел так внезапно и быстро расставаться с домом, но даже они неспешно выходили наружу, чтобы хотя бы посмотреть на поверхность. Гастер приблизился к тому месту, где всё произошло. Монстры его по-прежнему не замечали, а значит он мог спокойно остаться наедине со своими мыслями и, находясь чуть в стороне, тоже смотреть вдаль с высоты горы... В воздухе слышался еле различимый звон, будто о хрустальный фужер кто-то коротко ударял серебряной ложечкой... Под этот приятный звук учёный ступил на границу барьера... Вот только... Он не мог пройти... Ещё один житель спокойно пересёк то место, где когда-то находился барьер, даже ничего не почувствовав. Но доктор...он выйти не мог. Для него барьер ещё существовал... Невидимая стена удерживала учёного, не давая ему насладиться свободой вместе со всеми... Гастер беспомощно, зная, что это всё равно не поможет, ударил прозрачную стену кулаками. Послышался глухой звук, доктор зашёлся многочисленными помехами. Неверие и отчаяние захватили его. Почему? Как же так? Что ещё нужно было сделать, чтобы освободиться!? Гастер и так отдал всё, что у него было. Даже этого не хватало?! Попытки сломать барьер физической силой продолжились с удвоенными усилиями. Учёный рвался на свободу. Он хотел быть со всеми. Он хотел быть как все. Но ничего не приносило толка. Понимая, что на свою собственную свободу он выберется не скоро, Гастер развернулся, всё ещё слыша весёлый хрустальный звон. С тоской посмотрев на тех, кто собрался снаружи, на то, как они радуются и уже строят свои дальнейшие планы по возвращению в мир, что когда-то люди делили вместе с ними, учёный чуть заметно улыбнулся, в пол-оборота наблюдая за счастливыми освободившимися монстрами. Он был правда рад за них, рад, что он тоже сыграл свою роль. Пусть об этом никто никогда не узнает... Да, вся эта история заканчивалась грустно, но главное было то, что несмотря ни на что у неё был достойный хороший конец. Гастер уходил прочь от барьера. Теперь у него ничего не было. Ни целей, ни мечты, ни друзей, ни надежды... Он сам себя этого лишил, он позволил всем покинуть это место, но это было то, чего он хотел. Но что осталось ему? Он ведь тоже заслужил "счастливую концовку"? Нет, видимо, нет... Глючный, "отредактированный" монстр не может покинуть место своей ошибки. Ничего не поделаешь. Всё было кончено. Гастер обернулся на выход из Подземелья. Все были счастливы. Они праздновали, что, наконец-то, их прежняя жизнь (какая бы хорошая или уже привычная она ни была) закончилась и начнётся новая, гораздо лучше. Теперь всё изменится. Мечты многих осуществятся... Никто ничего не замечал вокруг, все были поглощены своим счастьем, каждый смотрел сквозь розовые очки, фантазируя о том, что будет дальше, как всё кардинально изменится. Ни один монстр не задавался вопросом "Почему так получилось?", все просто рады были факту. Даже если кого-то слегка волновал этот вопрос, его просто отбрасывали на потом, желая насладиться радостным моментом. Учёный продолжал гипнотизировать уже еле различимые силуэты свободных монстров тоскливым взглядом, грустно улыбаясь, повернувшись ещё раз, немного отойдя от того места. Он освободил их. Он изменил жизнь каждого. Он не думал, что это будет...так. Так радостно и одновременно тоскливо, так больно и успокаивающе, так ярко и так пусто... У доктора всё получилось, он добился своей цели. Но теперь игра была окончена. Больше не осталось того, что он мог бы ещё сделать, но теперь он вообще оставался один. Теперь целое Подземелье было в его распоряжении. Морозный и приветливый Снежнеград, успокаивающее и таинственное Водопадье, душное и наполненное воспоминаниями Жаркоземье. Даже замок теперь опустел... Учёный не надеялся, что кто-то вздумает остаться здесь. Сюда никто никогда не вернётся... Огромный подземный мир был безвозвратно оставлен на доктора. Однако теперь здесь всё напоминало о случившихся событиях, и, даже если бы Гастер попытался бы отвлечь себя работой и новыми изобретениями, это было бы бессмысленно. Зачем что-то изобретать, если это всё равно никому не нужно и никогда не пригодится? Учёный медленно приближался к выходу из замка, здесь была небольшая полянка с зелёной травкой, на которую днём падал солнечный свет. Гастер решил вернуться обратно, в Пустоту. Это уже переросло в привычку - возвращаться туда. Теперь только там доктор мог хоть искусственно почувствовать, что он был нужен. Хотя бы там... Обходя траву, не желая её топтать, учёный обратил внимание, что в центре этой полянки появился маленький золотой цветок, что был ему знаком. Подивившись тому, что Флауи до сих пор оставался здесь, доктор приостановился, смотря на цветок, ожидая то, что он ему может поведать. - Приветик, доктор! Барьер был разрушен, верно? Так почему Вы ещё не вышли наружу? Я удивлён видеть Вас здесь. - Я не могу пройти... - У Вас тоже нет души? Вы пуст внутри, да? Хмм, на самом деле, вы первый бездушный монстр на моей памяти... Я не в счёт. Я ведь не монстр... Учёный молчал. Что тут было ответить?.. Видимо, теперь лишь они вдвоём останутся здесь, медленно сходя с ума от скуки, однообразия и одиночества. - А где те души, что ты тогда забрал? - со слабой надеждой спросил учёный. Он думал, что если они остались где-то (хоть где-нибудь в Подземелье), то Гастеру будет чем заняться и тогда, возможно, он сможет что-то придумать, чтобы быть таким же монстром как все. Или может он найдёт способ с помощью душ сломать и этот странный барьер тоже... - Ох, насчёт этого... Они..разбились. Просто сами собой! Когда они восстали против меня и практически уничтожили, я остался в плачевном состоянии, и моя судьба лежала в руках кида, но приглушённо я слышал, как одна за другой души разбиваются... Отвратительно получилось! Если бы у меня была ещё одна душа в тот раз, тогда бы я... - Флауи мечтательно прикрыл глаза, после того как взахлёб пытался объяснить нависшему над ним доктору то, что произошло с душами. Учёный лишь разочарованно вздохнул, он бы не хотел, чтобы такое произошло. Но что было, то было... Цветок, заметив мрачное выражение лица доктора, поспешил рассказать ему кое-что поинтереснее и пооптимистичнее каких-то глупых разноцветных душ. - Знаете, доктор... Я Вам по-настоящему искренне благодарен, насколько это вообще возможно! Потому как, если бы кид меня убил, тогда бы...я не смог бы вернуться, я бы точно не смог перезагрузиться. У этого маленького идиота было куда больше решительности чем у меня... - Гастер слабо улавливал, о чём ему сейчас говорит цветок, на самом деле теперь многие проблемы и дела для него обесцветились и стали скучными и ненужными, а Флауи и правда говорил что-то совсем странное и непонятное... Но учёный продолжал пусть и безынтересно и без единой эмоции смотреть на цветок. - И знаете, что бы я хотел Вам рассказать? Может быть, этим я хоть немного верну Вам долг... Знаете ли Вы, что у бездушных созданий, таких как мы с Вами, доктор, есть кое-что взамен душе. Смотрите! Перед цветком, еле помаргивая, высветился белый контур сердечка - полая пустая "душа". На самом деле, она напоминала привычный вид души, но отличие от душ монстров, оболочка висела "нормально" - так же как и человеческая душа. Просто пустое сердечко, не имеющее цвета внутри себя. По сути это можно было бы назвать ёмкостью для...души (или в случае цветка - "душ"?). Учёный теперь с удивлением и интересом посмотрел на своего собеседника. Он и не думал, что цветок сможет хоть чем-то его заинтересовать, а уж тем более научить! - Лично мне эта "вещица" служила совершенно универсальным вместилищем - сами видели, шесть душ было поглощено без каких-либо проблем. Однако в Вашем случае, я не знаю... Вы ведь всё-таки бывший монстр... Но есть ещё кое-что гораздо поинтереснее! Если при Вас умирает монстр, то оболочка души может послужить временным вместилищем для души монстра! Вы получаете контроль над его телом. Это некий симбиоз, если хотите! Душа остаётся целой, пока Вы не позволите ей распасться. Вы управляете практически умершим телом, но когда Вы его отпустите, то он умрёт окончательно. Очень полезно кстати... - цветок в опровержение своих слов огляделся вокруг, видя вокруг лишь пустое пространство, из-за этого Флауи слегка замялся. Да, это было весьма полезно, но сейчас от этой информации было мало толку. Практически все покинули Подземелье, вернутся некоторые лишь однажды - чтобы забрать необходимые им вещи. Но даже это не сыграет роли. Никаких опасностей здесь не было, люди, если даже и упадут сюда ещё, то встретят только пустую полую пещеру внутри горы. Никто больше не умрёт. Если бы Гастер узнал бы об этом чуть раньше... Хотя всё равно ничего бы не изменилось - с приобретением этой странной "оболочки" от души он терял всех, кто мог бы эту ёмкостью заполнить. Всё бессмысленно. Да тем более этого и не больно-то хотелось, такой способ "временного возвращения к жизни" был ему чужд. Но всё же это была надежда, это был какой-никакой шанс выбраться... Гастер решил ещё раз вернуться к барьеру и попытать своё счастье. - А ты? Выходит, ты не сможешь покинуть Подземелье, пока не поглотишь чью-то душу? - Да, но что поделать?.. У Вас такая же судьба. Разве не иронично, что двух самых опасных существ Подземелья, мечтающих разрушить барьер, здесь же и заперли, даже несмотря на то, что печать была сломана одним из них? - Флауи хихикнул и исчез, провалившись сквозь землю, оставив учёного с появившимися вопросами наедине. И куда этот цветок мог так торопиться? Вряд ли у него сейчас могли быть какие-то дела. Впереди была вечность. Торопиться некуда. Учёный сразу понял, что Цветик что-то ему не договаривает... Но опять же времени, чтобы с этим разобраться, было предостаточно. Поэтому доктор, решивший всё же проверить своё везение, направился обратно к барьеру. Оказавшись перед невидимой стеной, до Гастера снова начали доноситься те странные звуки. Снова слышался переливающийся звон. Однако оглядевшись, учёный не увидел того, что могло бы являться источником этого звука. Но доктора он не раздражал, а, наоборот, нагонял умиротворение и спокойствие. Поэтому оставалось лишь ждать. Ждать, когда мимо пройдёт хоть кто-нибудь... Наконец к Гастеру кто-то приблизился. Проявив свой "остаток" от души, учёный направил его на проходящего мимо монстра, намеревавшегося выйти наружу. Но вопреки всем надеждам и мечтам, оболочка лишь отскочила от ничего не подозревающего прохожего. Правильно, ведь он не был на грани жизни и смерти... Не сработало... Но не самому же доктору начинать убивать?.. - А я предупреждал, я говорил тебе, чтобы ты поглотил душу! Но разве ты послушал? - снова голос появился слишком "вовремя". Однако на этот раз учёный всё же решил завязать беседу. - Да, я уже понял свою ошибку. В следующий раз прислушаюсь... - холодно бросил доктор в пустоту, внимательно смотря на приближающееся к нему пустое сердечко. - Следующего раза уже не будет, как ты понял... - Почему же? А сейчас? Разве ты не хочешь что-нибудь дельное мне сказать? - парировал доктор. - А теперь-то что? Больше ничего не сделаешь уже. Смысла просто нет... Гастер опять замер. Даже голос сдался и не видел способа выбраться... А доктор всё ещё на что-то надеялся... Наивный. Он посмотрел на оболочку, что медленно кружила над дыркой на его ладони протянутой руки. Что-то изменилось... Ничтожная частичка, самая малость была заполнена... Кончик, самый низ был теперь не пуст. Белый цвет души монстра заполнил ничтожно малое пустое пространство ёмкости, отчего у учёного перехватило дыхание... Он всмотрелся получше - может это был лишь обман зрения, галлюцинация. Нет, это была надежда... Искренняя улыбка вернулась на лицо доктора. Получалось, что крупица души монстра передалась пустующей душе Гастера? Безумно звучит, но факт остаётся фактом. Да и вроде бы "донор" ничего не почувствовал... Теперь точно оставалось ждать. Рано или поздно, но кто-нибудь пройдёт здесь снова. Учёный в нетерпении расхаживал туда-сюда, нарезая круги вокруг. Оболочка послушно следовала за ним, зависнув в воздухе на уровне плеч её обладателя. Доктор был погружён в счастливые мечты. Был шанс! Теперь он его не упустит! Ну и пусть, что это было с трудом объяснимо и за пределами возможного, но последние десятилетия Гастер провёл в месте, лишённом любого описания и даже предположений о его существовании, а значит возможно было многое. Учёный побывал там и выжил. И даже был в силах совершить невозможное - вернуться... Время шло, час сменялся другим, но больше никто не пришёл. Доктор снова взглянул на ёмкость. Поразившись ещё больше, он лишь сильнее раскрыл не верящие в происходящее глаза. Душа была заполнена уже на половину... Но сейчас в ней присутствовали новые цвета... Зелёный, синий, голубой... Откуда это могло взяться?! Что происходит? Души... Души людей, что собрал король... Они разбились, как и говорил цветок, но... Они были здесь? Они всё ещё оставались здесь? После стольких лет?.. Осколки заполнили пустоту в душе учёного... Доктор припомнил тот странный непривычный звук, и сложив два и два, начал специально прохаживаться по тёмному помещению, надеясь услышать его ещё раз. Наконец, поймав еле слышимые переливы, Гастер отправил почти готовую душу в то примерное место, откуда исходил звук. Воспарив высоко над учёным, сердечко медленно начало наполняться новым цветом. Жёлтые крохи, появлявшиеся из ниоткуда, сами собой направлялись к неполной душе, стремясь встать на своё место. Доктор до сих пор не верил в происходящее, пусть оно и творилось прямо на его глазах. Это было чудом, подарком судьбы, который учёный не мог понять, чем заслужил. Может, это всё был лишь сон, коварный обман, вынудивший его страдать, как только доктор проснётся. Но "сон" всё продолжался. Всё новые цвета продолжали наполнять ёмкость. Оставалось совсем чуть-чуть. Не хваталось лишь одного последнего красного цвета... Гастер вспомнил человека с такой душой... Ему пришлось убить его, потому что он направил своё оружие на цветок... Возможно, Флауи и заслуживал смерти, но точно не тогда и не от рук того ребёнка. Доктор вспомнил точное место, где разбилась душа маленького кида, и направился туда. Через некоторое время новая душа Гастера была готова... Учёный с неким неверием сжимал в ладонях собственноручно созданную словно из ничего душу, готовясь принять её. Неужели получится? С душой он сможет покинуть Подземелье? И, наконец, вернуться к прошлой жизни, что он когда-то покинул? Доктор последний раз взглянул назад, готовясь проверить, что приготовлено ему дальше, обеими руками вкладывая собранную душу в грудную клетку, с осторожностью прижимая её к себе. Небольшая вспышка света, и душа встала на своё законное место. В то мгновение Гастер ощутил каждый спектр своей новой души. Его наполняли Доброта, Порядочность, Храбрость, Настойчивость, Справедливость, Терпение, Решимость... Сейчас все они бились как одно целое, вместе они стали ВЕЛИКОДУШИЕМ... Учёный, больше не ощущая себя частью пространства, огляделся снова. Он больше не чувствовал себя прозрачным, однако странные ощущения всё ещё оставались. Но теперь всё было немного иначе... Доктор чувствовал свои конечности, чувствовал, как внутри него бьётся душа, чувствовал себя живым... А ведь Гастер уже давно забыл какого это... Мир ощущался по-новому, и в то же время учёный догадывался, что когда-то очень давно он уже чувствовал это раньше, просто забыл... Пришлось забыть. Рвавшись душой в сторону барьера, в сторону множества монстров, которых он так жаждал увидеть, доктор колебался. Слишком много чувств наполняло его теперь, он запутался. Внутри гремел огненный торнадо. Несдерживаемое счастье от успеха; гордость за то, что у него всё же получилось; волнение, что и этого будет недостаточно; сомнения, как его воспримут другие монстры - всё же его не было довольно давно, он изменился да и они тоже; страх перед новой жизнью, совсем новой (даже не хорошо забытой старой, а совершенно новой); а всё это объединяло предвкушение всего того, что будет дальше. Отдав предпочтение искреннему счастью, от которого эмоции могли вот-вот выплеснуться наружу, Гастер сделал первый шаг, приближаясь к своей давно желаемой сказке, что казалось такой недостижимой когда-то... Отчего-то конечности неуверенно держали тело, и нога немного подогнулась, однако учёному удалось удержать равновесие и попытаться ещё раз. Жадно вдыхая воздух, он смотрел только вперёд, медленно и немного неуклюже подбираясь всё ближе к стене барьера. Оказавшись на этой границе, доктор закрыл глаза и сделал ещё шаг. И ещё один. Остановившись, осторожно оглядевшись вокруг и повернувшись корпусом назад и смотря на то место, где он недавно был пленником, Гастер не поверил своим глазам. Поднеся к ним руки и прикрыв их ими, учёный шумно вдыхал и выдыхал воздух. Он сделал это. Он прошёл. Он был жив. Он...убрав руки от лица и посмотрев на собравшихся и до сих пор веселящихся монстров. Он был теперь одним из них снова... Улыбнувшись, учёный, хотел было, окликнуть кого-нибудь и, приблизившись, наконец поздравить всех со свободой, но...осёкся. Многие монстры уже разбрелись кто куда. Некоторые уже подыскали себе новый дом у подножия горы, а кто-то обустроился прямо здесь; многие ушли осматривать окрестности и изучать все возможные с неё спуски; другие, решив произвести хорошее первое впечатление, отправились на поиски людей. Это могло послужить ошибкой... Оставшиеся на крутом утёсе монстры заворожённо всматривались в звёзды, тёмные деревья и огоньки деревни. Их было уже совсем немного - все разбрелись кто куда. Однако на гору взобрались гости. Несколько человек, стушевавшись в кучу и крепко прижимая к себе примитивное вооружение, недобро приближались к не замечавшим их монстрам. Люди решили зайти с тыла, застав тем самым жителей Подземелья врасплох. Учёный наблюдал эту картину прямо перед собой, всё было как на ладони, что, наоборот, вгоняло в ещё больший ужас... Внезапно один из людей, который видимо и являлся предводителем этого импровизированного отряда, резко сорвался с места, занося свой кинжал для удара, целясь в спину одного из монстров... Люди всегда их боялись... Это как природный инстинкт. Побороть его трудно, отказаться невозможно. Есть шанс притупить его, но всё равно рано или поздно истинная сущность проявится. Так было всегда. И пусть монстры всегда пытались показать, что человеческой расе нечего бояться и они все могут жить в мире, им не удалось убедить их в этом до конца. Сложно сказать в чём была истинная причина. В устрашающем внешнем виде? В отличающемся от их поведении? Или просто люди не могли смириться, что кто-то, непохожий на них, будет жить рядом? Или человек чересчур агрессивное существо для того, что подпускать к себе другую расу, чувствуя исходившую от неё опасность? А может действительно всё дело в страхе?.. В любом случае закончилось это не очень хорошо: Одна из рас - в заточении под землёй, а вторая - на свободе... Немного несправедливо, да? Люди часто твердят об этом, всегда говорят, что всё должно быть сделано правильно, по совести, по справедливости... Хах. Не у всех это получается, верно? Почему люди напали сейчас, ночью? Возможно, они снова испугались монстров. Возможно, что испугались новой жизни - с возвращением в неё освободившихся жителей Подземелья она просто не смогла бы остаться прежней. Но, может, они испугались новой войны и решили пресечь её, пока та не началась... Сложно сказать, что движет человеком. Гастер отреагировал автоматически. Он почувствовал, как его тело резко направилось в том же направлении что и человек, но наперекор ему. Думать, что ему делать, учёный не мог. У него не было плана, были лишь действия. В последний момент появившись перед человеком, что уже намеревался полоснуть своим оружием Санса, Гастер протянул руки вперёд, изо всех сил стараясь остановить его. Послышался звук удара. Скелет и несколько стоящих рядом монстров, развернулись. Никто из них сейчас не ожидал увидеть человека... Никто не ожидал, что он сможет напасть в такой момент. Однако сейчас все взгляды были устремлены на фигуру, что стояла перед человеком, заслоняя монстров от него. Доктор почувствовал. Почувствовал, как его тело рассекла острая сталь. Почувствовал, как недавно приобретённая жизнь ускользает от него, из него... Новые ощущения опьяняли сознание, даря доктору нездоровое наслаждение всем этим. Взмахнув рукой, учёный отбросил от себя убийцу, и взмахнув ещё, появившаяся огромная ладонь, напоминавшая его, одним ударом сбила оставшихся в стороне людей с ног, дезориентируя их. Ладонь сразу же после этого исчезла. Всё ещё стоя спиной к собравшимся монстрам, что с неким непониманием и переживанием смотрели на него, Гастер повернулся к ним лицом. Нож продолжал торчать из его тела, попав прямо в душу, которая вот-вот должна была исчезнуть из-за полученного урона. Но учёный продолжал стоять, счастливо улыбаясь. Изо рта, глаз и самой раны уже струилась чёрная как смоль жидкость. Все понимали, что это значит, даже доктор. Но он не знал, что сказать... Да и нужны ли были здесь какие-то слова. - О нет! - выкрикнул кто-то. Учёный уже с трудом различал смывающиеся в один цвет силуэты. Он чувствовал холод. Такой непривычный. Ощущал, как опустился на землю, как больше не может двинуться с места, не может пошевелить рукой... По-моему, к нему кто-то подбегал и говорил что-то ещё, но слух тоже больше не служил бывшему королевскому учёному. Кто-то тряс его, кто-то просил не закрывать глаза, кто-то просто не мог сдерживать себя и громко всхлипывал, кто-то дрожащим голосом говорил, что всё будет хорошо и его сейчас подлечат... Нет, доктор не слышал. Всё равно "хорошо" не будет. Гастер посмотрел практически невидящими глазами на то место, где, как он чувствовал, была его рана, окинул взглядом пространство, что было полно окружившими его монстрами. Учёный, счастливо улыбаясь своим мыслям, нащупал пока реагирующей на команды и слушающейся рукой рукоять кинжала и медленно извлёк его, тут же прикрыв рану свободной ладонью, прижимая её из всех оставшихся сил к своему телу. Вот и всё наверное..? Гастер чувствовал, как его тело рассыпается на части. Это было такое странное чувство. В начале словно кто-то щекочет тебя, но следом ощущается дробящее чувство боли. Пока у учёного было ещё несколько мгновений, он прошептал монстру, что находился сейчас к нему ближе всего, пусть и не видя его, своё имя, вложив в это слово все свои силы и остатки души. Сразу следом за этим тело учёного обратилось в прах...