Не последняя Авада

Гарри Поттер, последняя надежда магической Британии, вместе с его другом-Хагридом летели на мотоцикле, рассекая лицом порывы воздуха. На небе не было ни единого облачка, только беспросветные тучи, гроза, молния и раскаты грома. Все это только в тысячу раз устрашало и так накаленную обстановку не в самых лучших условиях. Садясь в неудобную коляску мотоцикла, Гарри уже тогда понял, что это не самая лучшая идея. Но кто-нибудь когда-нибудь пробовал противоречить Грозному Глазу? Думаю, ответ очевиден. Гарри был вообще не уверен, что старая трехколесная развалина сможет поднять в воздух Хагрида и, наверное, в глубине души молил, чтобы случилось именно так. Та что там в глубине, на самой его поверхности. Но когда запыхтев и закряхтев, мотоцикл все-таки смог осуществить невозможное, Гарри оставалось только молиться. Мотоцикл взлетел и преодолел немалый путь. У него даже была какая-то особая функция ускорения, которая позволила им на немного оторваться от трех надоедливых Пожирателей. Но мотоцикл по прежнему не внушал доверия—его начало трясти, потом что-то спереди задымилось, а в завершение мотоцикл вовсе стал разваливаться. И теперь он не просто не внушал доверия, а прямо в лоб заявлял, что везет их прямиком к Смерти. Но это было не последним сюрпризом—Хагрид отключился, следовательно управлять транспортом некому, Буклю убили и только что Пожиратель, поверженный обычным Экспеллиармусом, подозрительно быстро сдался и скрылся за скоплением серых туч. Однако выяснять проблемы Пожирателя было некогда, Гарри все свое внимание сконцентрировал на дороге к Норе и управлению мотоцикла. Но была одна вещь, которая постоянно его отвлекала—ветряное стекло его коляски. Несмотря на всю чуть ли не кромешную тьму, Гарри фактически отчетливо видел свое отражение в этом, на его счет, ненужном стекле и это просто не могло не заинтересовать. Успев только свернуть налево, шрам загорелся диким пламенем, окутывая сознание в непробиваемую боль. Гарри взвыл, корчась от боли. Управлять больше не было сил, мальчик положил свою голову на край, дверцу мотоцикла. Его взору предстало ветряное стекло. И несмотря на то, что Гарри понимал, что означает адская боль в шраме, в мысли лезли только размышления о смысли существования этого стекла. Гарри отчетливо помнил, как он садился в коляску и как в его голове мелькнула мысль о том, что стекло, которое по сути дело, должно защищать от ветра, примерно, доходило до его плеч. А как же лицо? «Гарри По-о-о-оттер"—в голове пронеслось уже знакомое шипение. Гарри с трудом повернул голову, отрывая взгляд от стекла, —напротив парня летел Волдеморт, уже протягивая палочку и направляя ее в лоб. —АВАДА КЕДАВРА! Вспышка ослепительного зеленого цвета, жуткая боль по всему телу, будто бы мальчика сковывали железные прутья, складывалось ощущение, что из тело мгновенно высосали весь воздух и оно просто начало засыхать, сжиматься. В горле жутко пересохло, оно вытянулось и из-за рта вырвался душераздирающий крик. Гарри даже успело показаться, что очнулся Хагрид и он успел подумать о том, что слишком долго умирает. А потом белое свечение, заставляющие теряться в пространстве, чувство веревочки у пупка, которое стремительно куда-то несло, и темнота. На первый взгляд, привычная и не страшная темнота.