Волхв Харальд Гончаров

Гриффиндор — это диагноз. Вот какая блядь меня за язык тянула и под руку толкала, когда я умничал в переписке с дедушкой наших индианок Патил. Нет бы прежде чем лезть в это дело, сунулся бы прочитать справочные материалы по магическому сообществу. Нет! Это для слабаков! Мы же Гриффиндор, якорь Волдеморту в жопу! Ну если разбираться по порядку, то наши близняшки имеют около девяти тысяч родственников, где смешались все, кто мог. Парсы, индусы, сикхи, моголы: благо не было кого из Тибета, а то чую наше испытание было бы куда как веселее. О чём я говорю? Вот то влезать не надо было куда не просят. А выяснилась картина такая, что нас ждут испытания, точнее они ждут меня. Благо я змееуст и понимаю о чём семейка шипела, обсуждая меня за глаза чуть ли не в моём присутствии. Я на это дело смолчать не смог и понесла меня нелёгкая в храм-лабиринт проходить испытания. А дело было не в самом испытании, просто меня попросили доказать, что я как истинный ариец спокойно вернусь из проклятого города древних нагов, чьё государство пало под мечами наших общих далёких предков. Учитывая, что сами арийцы этот последний город мёртвых так и не взяли на меч, и отнюдь не из-за страха, а оставляя живое напоминание о том, что собой представляла культура изначальных нагов. Да уж, варп там рядом не стоял, а шумеры и жители Америк учились у них своим кровожадным ритуалам. За что первых впоследствии вынудили свалить в другой мир, а вторые смотались в Америки и сидели там тихо, периодически огребая люлей от алеутских и эскимоских племён северного континента, уютненько тусуясь в регионе который позже назовут Латинской Америкой. Ну пока конкистадоры их империи не попилили на золото. Чёртовы испанцы! Ненавижу этих римских пидарасов, столько платины в океане утопили просто так, аж хочется жахнуть по ним царь-бомбой. Сукины дети! — Вот и отливаются нам теперь кровью репрессии в Индии. Да трудно вам что ли страну объединить! Вспомнил про то, как Индия стала независимой и решил, что ну их на фиг. Здесь даже культ Бога-Императора мог бы прижиться спокойно и без всяких усилий. А между тем прогулка моя продолжалась, но была она далека от увеселительной. Древние маги тут не мелочились, так что даже радиационный фон здесь до сих пор был повышенный. Никакой царь-бомбы не надо с такими силами, что здесь столкнулись. Столкновение двух магических экстерминатусов до сих пор порождает в этой местности чудовищные искажения. Я уже неделю брожу тут, хотя во внешнем мире только сутки прошли. Держаться становится весьма непросто. Благо безразмерный вещмешок выручает и даёт продукты. Воды я себе завсегда наколдую, так что живём. И здесь с тобой не только ёжики могут здороваться, но и такие твари, которых лучше не представлять на трезвую голову. С другой стороны это вам не магические районы Сибири, где до сих пор мамонты и шерстистые носороги бегают, а за каждым поворотом можно провалиться в другой мир. Или что хуже в складках этой реальности застрять. — Так, а вот тут точно нанду прошёл. Хмммм… сеголеток. Связываться или нет? Вместо меня нанду сам решил полакомиться молодой поттерятиной. Руна удара и вложенные силы позволили стукнуть посохом зверя достаточно сильно. Это действительно был сеголеток, но мать его ети насколько же он здоровый. Уже сменил мех на характерную окраску короткомордого медведя. — А вот и для Дадлика будет ручной зверёк. Осталось для коллекции африканскую нунду поймать и всё будет хорошо. Насвистывая мотивчик про то самое хорошо в безумном исполнении одного постсоветского трапа, я принялся отвешивать зверю тумаков, заставляя его сдаться и принять печать подчинения воли. Это конечно то ещё дельце, но по-иному у меня выхода нет. В этих джунглях не место сантиментам и глупым лозунгам гринписовцев. Я — дедушка Буга, шаман мухоморный. Живу я в ужасном дремучем лесу. Ловлю я туристов и ем их без соли За то, что окурки кидают в траву. Орут они громко и спать мне мешают И мусора горы в лесу оставляют. Нашлю я на них проклятья свои, Покуда в палатке ебуцца они. Буга-буга-буга! В лесу зоофилы оттрахали лося, Который попался рогами в капкан. Теперь их кровища по капищу брызжет, Их покарал мухоморный шаман. Вонючие трупы в котле закипают, Еловые шишки я им в зад напихаю. Готовлю зверюшкам языческий пир: Трупы людей, мухоморный гарнир. Буга-буга-буга! Старый лесник нынче сдох с перепоя, А рыбоохрана на лапу берёт. «Гринпис» и юнаты тупят всю дорогу, Лесные просторы никто не спасёт. Лишь дедушка Буга, язычник свирепый Из леса прискачет и сунет вам в репу Коль вы на природе устроите срач, Подонки из города, гопники с дач! Буга-буга-буга! Конечно печать подчинение воли животных не самая сильная вещь, но этот самый простенький рунный круг из доступных лично мне. Можно было бы поймать и какую-нибудь кракозябру, благо они тут водятся, но нанду-сеголеток — это гораздо более эффективный для меня зверь. Силы воли мне хватит для управления с этой зверушкой, а там Дадлика будем учить обращаться с ним. — Люцифер, а ты откуда тут? Оставил называется манти куна Герми на сохранение. Вот только мой фамильяр так меня и послушал. Полуразумный котэ с крыльями гордо взялся показывать мне дорогу. Вот что значит сдурил. Всё таки надо больше прочитать про этих гибридов. Да и кто его знает насколько убойный яд у того же Люцифера. Вместо ответа мне было продемонстрировано, как манти кун жалит адскую звезду — иглокожая хрень типа офиуры, только сухопутное, водится в этих джунглях и закусывает раз в год туристами. Надо ли говорить, что звезда мучилась недолго. Мда, а яд-то как у пурпурного конуса. Хороший защитник дома и очага. Именно это я и сообщил Люциферу. Ясное дело ни одно доброе слово не осталось без ответа и закончилось всё льготной глажкой питомца, который приревновал к нанду. — МРРРРРРРР! — Крылатая ревнюшка. — Мяв! — Ага, а кто хозяина ревнует к медведям? — Мау-мяв! — А бескрылые мантикоры тебе нравятся. — Мур! Мяу, мумур лямур? — А не знаю я. Не нашёл ещё. — Мрык! — Вот и я тоже думаю, что ещё найду. Вот так вот за беседой с манти куном и прошла поездка к центру города. Приходилось по заброшенным улочкам второстепенным передвигаться. Нанду подо мной беспокоился. Ну да понятно, что здесь кто-то большой и огромный обосновался. Родственники сестёр-близняшек предупреждали, что тут живёт жуткий страж руин. — Хшшшеееесссс! А вот и страж руин пожаловал. — Ххоссяййн? Кровь. Шшидковата, но кровь… Кто может охранять брошенный город нагов догадайтесь с трёх раз. Если это существо помнит Салазара Слизерина, то просто подумайте, какого оно сейчас размера. Наги были известны за своё умение работы с камнями, создавая из них весьма странные штуки. Пришлось оставить манти куна и медведя в загонах для живности, благо тут такие были. Огромного труда стоило уговорить манти куна не паниковать, но пришлось его оставить. Где я сейчас находился? Ну если мои познания змеиной письменности верны, то я как раз забрался в руины дворца змеиного царя. Раджаджит — это если по местному. Просторные помещения, но одновременно затенённые. Конечно же, непередаваемая змеиная архитектура здесь раскрывалась на полную. Проходы были неудобными, но я не показывал своего неудовольствия, к тому же место располагало к мироощущению змея. А страж дворца и города ползал совсем неподалёку и судя по размеру был просто невероятно громадным. Рядом с ним Хогвартский титанобоа Салазара был червяком. Император змей что-то шипел совсем уж тихо, но разобрать его речь я не мог, только что-то там было про гнездо. Путь привёл меня в дворцовый сад, где я застыл, осматривая имеющееся тут алхимическое великолепие. А уж сколько тут было змей и все они со мной здоровались. Здесь даже вымершие трёхглавые смоки водились. Размером с анаконду эти радужные твари тихонечко шипели о былых временах, обвивая местные золотые яблони. Решившись, я сорвал три самых мелких яблочка. Философские камни в теле это конечно хорошо, но вот родню надо будет в порядок приводить. Я себя шлёпнул по лбу, вспомнив о псине. Крёстного надо из тюряги вынимать, и как я так прошляпил этот момент? А с другой стороны, а как? Не у директора же феникса одалживать?! Короче три яблока я сорвал и отправил в безразмерный вещмешок. — Где ты, великий страж? Долго бродил по саду, пока не присел у фонтана водички испить. Если здесь легендарные деревья растут, то вода будет чистой. Да и дышалось легче по сравнению с остальным городом. Понятно было, что в ауре стража и золотых древ всем живым существам живётся легко. Меллорны, мать их в почку. И ведь похожи очень. — Ох, ёёёёё… Тот факт, что меня пробуют на вкус я понял, когда раздвоенный длинный язык с шипами на кончиках обвил меня и уколол в плечи. — Ты прямой наследник моего хозяина. На сей раз ощущения разговора было без шипящего акцента, да и как он был возможен в пасти у самого Шеши — большой вопрос. — Я потомок Салазара и его отца по нескольким линиям. — Да, я чувствую. Кровь конечно жидковата, но силён. Давно меня не навещали потомки хозяина. Салазар приходил вместе с братом своим на крови, потом сын его приходил, потом внучка его была раз и тишина. — Прости им гордыню их. Никого больше нет. Я один остался. Хранитель места задумался смакуя на вкус кровь из ранок. — И вас я помню. Приходил сюда князь гончаров. До земли кланялся мне. Для супруги своей горячо любимой яблоко золотое просил. Уступил ему. Просил потомков моих привести. Уговор ты исполнил. Видел я для дела доброго яблочки взял. Береги их, волхв. Ты теперь за всех приходить сюда будешь. Император змей выпустил меня из объятий своего языка и умостил свою голову рядом со мной. Ёбушки-воробушки! Не змея, а двухэтажный поезд класса люкс по размеру. — А с василиском в Хогвартсе что делать прикажешь? — Детёныш ещё живой? — Да что ему станется в подземельях? — Я тебя отметил как потомка хозяина. Найдёшь его когда, тебя будет слушаться во всём, что ни прикажешь. Салазар большой знаток. Себя не пожалел, взял яйцо для высиживания. Кормил-поил, выхаживал змеёныша. И ужик мне поведал о том как Салазар своего змеёныша растил, уму-разуму учил, короче как они тут на пару с Годриком в местных легендах остались. Ох и весело было. Уже и понять было нельзя, когда я вытащил свою гитару из безразмерного вещмешка и пошёл плясать пальцами по струнам. Позабытые стынут колодцы, Выцвел вереск на мили окрест, И смотрю я, как катится солнце По холодному склону небес, Теряя остатки тепла. Цвета ночи гранитные склоны, Цвета крови сухая земля, И янтарные очи дракона Отражает кусок хрусталя — Я сторожу этот клад. Проклинаю заклятое злато, За предательский отблеск тепла, Вспоминаю о той, что когда-то, Что когда-то крылатой была — Она давно умерла. А за горами, за морями, далеко, Где люди не видят, и боги не верят. Там тот последний в моем племени легко Расправит крылья — железные перья, И чешуею нарисованный узор Разгонит ненастье воплощением страсти, Взмывая в облака судьбе наперекор, Безмерно опасен, безумно прекрасен. И это лучшее на свете колдовство, Ликует солнце на лезвии гребня, И это все, и больше нету ничего — Есть только небо, вечное небо. А герои пируют под сенью Королевских дубовых палат, Похваляясь за чашею хмельной, Что добудут таинственный клад, И не поздней Рождества… Врут те, кто говорит, что змеи печали не ведают. Ещё как ведают. И рассказал мне Шеша историю о том, из-за чего весь сыр-бор тогда покатился с этой войной. Ну как всегда из-за чужих хотелок. Приглянулся царевне нагов один юноша, да и утащила она его к себе, а парень не простой оказался, а царевич арийский, ну, а отец его возмутился так не хило, бомбануло у мужика от того, что не сын его себе жену скрал, а сам оказался бабой утащен. Да уж, я и сам удивился такой истории, вот уж сказки наоборот получаются. Вот так и проходит земная слава. Разнесли арийцы государство нагов и ничего не оставили, да только и сами не много от того славы обрели. Царь арийский посмел на царевну нагов замахнуться. Да не рассчитал он, что сын на защиту своей женщины кинется. Зарубить в горячке гнева обоих хотел царь да только наоборот вышло. Зарубил его в поединке собственный сын, на том и закончилась война та никому не нужная.