Волхв Харальд Гончаров

Нападение на кошку нашего завхоза случилось даже несмотря на то, что я проверил Джинни на предмет внушаемости и наличие иглы. Дневника не было, что вызывало закономерные опасения. Конечно Хогвартс то ещё место, но в пределах общежития факультета Годрика точно ничего не было. Уж присутствие рядом с собой иглы я бы обнаружил в любом случае. Такой артефакт в силу своей природы излучает определённую ауру. Для меня это будет словно красная тряпка или яркий костёр до небес. А получилось всё достаточно банально: возвращается наш отряд значит с дополнительного урока Локхарта, который в тот день перенёс занятия по каким-то своим причинам на позднее время, как вдруг на втором этаже как раз около перекрёстка, откуда на первый этаж в большой зал рукой подать, видим на стене надпись кровью и подвешенную за хвост животинку. — Ну что за живодёры, мать их… Самого себя пришлось останавливать. Вот же сукины дети! Что вам кошка то сделала? Хотелось рвать и метать, ибо животное всегда жалко, а вот двуногого скота всегда есть за что убить. — Перекрыть все подходы к месту преступления. Срочно позовите директора и профессоров. Именно в этот момент принесло старика, котрый увидев свою любимицу подвешенную за хвост чуть ли не взвыл волком. Еле удалось удержать старика, чтобы он место преступления не затоптал. Как раз в это время на перекрёстке собрались представители всех четырёх факультетов, наблюдая душераздирающую картину, того, как я накачиваю старика успокоительным. Пришлось правда перед этим беднягу по лбу приложить, ибо он совсем чуть не слетел с катушек. — Успокойтесь, дядя Аргус, мы найдём того, кто это сделал и вставим ему под хвост черенок от лопаты. Это же каким скотом надо быть, чтобы на старую кошку руку поднять?! У Филча наблюдается явный откат. Удар по фамильяру знатно встряхнул мозги старика. Похожий случаи я наблюдал, когда снежные охотники теряли своих питомцев, только там всё куда как тяжелее. А завхоз наш хоть и старый сморчок, но весит всё-таки не мало. И тут я почувствовал, что кто-то подошёл и помогает мне. Повернув голову заметил рядом с собой Гилдероя. Учитель ЗОТИ перехватил старика в свои широкие объятия, ибо ноги Аргуса не держали. — Что здесь происходит? Пропустите. А вот и директор пожаловал. Но близко подходить не стал и других профессоров остановил, разведя руки в стороны. Взгляд Белого остановился на мне. — Гарри, что случилось. — Директор, у нас нападение на кошку школьного завхоза и судя по запаху магия была из разряда запрещённых. Если позволите, то я могу провести анализ, пока слепки аур не затоптали. И помогите мистеру Филчу у него откат, ибо кошка была его фамильяром. Мы с директором пересеклись глазами, так что я приподнял завесу перед воспоминаниями о том, что мы тут нашли. — Действуй, Гарри. Альбус отошёл в сторону, пока Снейп и Спраут помогали Локхарту затащить в ближайший класс бесчувственного завхоза. Сам же директор, а также Макгонагалл и Флитвик остались, тогда как старосты повели всех учеников на ужин обходными путями. И только наш отряд стоял, ибо я им не давал команды покинуть место преступления. Требовалось определить, кто же совершил это нападение. Чтобы это сделать придётся обратиться к тем следам, что оставляют существа в процессе жизнедеятельности, но для этого понадобиться кровь. Складной ножик привычно щёлкнул выдвижным лезвием, холод стали порезал ладонь. Передав ножик стоящему рядом со мной Дадли, я перехватил обеими руками посох и стал выводить на полу печать следопыта. Это само по себе трудно, не говоря уже о том, чтобы в процессе ритуала прочитать тайнопись тьмы, что пронзает пространство, но выручали время суток для ритуала и его проведение по горячим следам. — Директор, что за чертовщину Поттер выписывает? Кажется это спросил Снейп, но мир померк, а ответ Белого потонул в гуле, треске и срежете расширившегося магического восприятия тьмы. В моём случае это было привычно, но вот тело уставало быстрее. Сказывалось физическое состояние. К сожалению увидеть удалось не так уж много, точно меньше, чем я рассчитывал. И тем не менее зацепки были. Сознание вернулось ко мне буквально рывком, вытягивая из лёгкого сна. Я открыл глаза и осмотрелся вокруг. Что же, по крайней мере не больничное крыло, что уже радует. Я лежу на раскладушке, рядом с ней табуретка со стоящими на ней пузырьками, а главное рядом мои кровные брат и сестра. — Дадли, он очнулся. — Дай ему настойки, я за директором. Голова слегка кружится, но в целом я ощущаю себя куда лучше, чем мог бы. Учитывая, что воспользовался тёмной глаголицей, которой на Руси стали кодировать змеиный язык. В моём случае это только в плюс. Хотя на счёт своего здоровья я всё же погорячился, ибо руки дрожали как у старого алкоголика. Так что Гермионе пришлось поить меня укрепляющим зельем, чтобы привести меня в норму. — Как ты себя чувствуешь? Директор спускался по изящной винтовой лестнице из металла, ведущей в его личные покои. Следом за ним шёл Дадли и пытался не наступить на мантию великого и светлого мага современности. — Бывало хуже, директор. Полностью поднявшись на ноги, я поспешил призвать к себе посох, чтобы воспользоваться им как клюкой и не оконфузиться, запутавшись с собственных ногах. Конечно тут все свои, но всё равно будет неприятно. Директор не стал ничего говорить и просто указал нам присаживаться за стол. По мановению его руки появились домовики и сноровисто накрыли на стол, пока наше трио усаживалось по местам. Я сел с правой руки, а Герми и Дадли с левой от Дамблдора за шикарный стол канцелярского типа. — Что же удалось узнать с помощью санкционированного тёмного ритуала? При этих словах мои кровные брат и сестра тихонько ахнули, сообразив, что в коридоре была откровенная магия крови, а директор у нас помимо прочих титулов ещё и председатель Визенгамота, а также почётный первый маг на планете. — Не очень много, но я уже могу сказать, что вокруг Хогвартса враги снова сплели сеть заговора. Похоже это судьба у меня такая в конце каждого года обучения ловить квэст с главным боссом. — Это долг хранителя, мой мальчик. Вот умеет же Дамблдор напоминать, что он кукловод, и вынужден дёргать за ниточки всех окружающих. С другой стороны на фоне остальных политиков этой страны, добрый дедуля Дамби является почти святым, если забыть на секундочку, кому мы обязаны за идеологическую накачку Второй Мировой Войны. Политик его уровня не может не врать, но Дамби исхитряется это делать. Думаю в книге он был таким же заложником обстоятельств, как и остальные персонажи. «Позволь мне промолчать на этот твой вопрос, Гарри, ибо ложь недопустима.» Так старик в книге и тот, что сидит передо мной соблюдают это правило, которое восходит к заветам Богов. «Глагольте истинно о ближнем своём, сберегая от хулы уста». «Беспокойная совесть наша причиной тому, что словами обличаем деяния и так речём истинно о роде нашем, сохраняя себя от лжи». Он не сказал мне про крестраж, но мы молча знаем про него и пока не говорим, поскольку срочной надобности в том нет. И само наше знание мы делим на двоих молча, чтобы не нарушать правила. — В Хогвартсе сейчас ученик одержимый иглою лорда судеб. В подчинении у него василиск самого Салазара Слизерина. Правда игла и змеюка размером с бронепоезд сейчас меньшая из наших проблем, ибо на них управа у меня найдётся, а вот есть кое-что, что потребует вашей помощи, дедушка Альбус. Да уж, не только директору мне по мозгам ездить, в эту игру можно играть всем Хогвартсом. Надо будет только попросить кого-нибудь подловить Северуса Снейпа в момент, когда он услышит, как ученики называют директора «Дедуля Дамби». Эх, отличные мечты. — И какая же помощь тебе нужна? Голос Белого возвращает меня с небес на землю. — Думосброс или омут памяти, мне надо одно воспоминание просмотреть со всех сторон. Первого сентября на платформе, когда был совершён теракт, мои домовики заметили там подозрительного эльфа, хочу сравнить свои и их воспоминания. Я и сам заметил кое-что необычное, но простая прокрутка в голове не позволяет вспомнить детали, а они важны. То, как директор без всяких вопросов передал мне сейчас омут памяти, было воспринято Герми и Дадли с лёгким шоком. Они же не знали о том, что мы с директором на короткой ноге и находимся в корефанских отношениях. Лишь бы только старик не додумался на меня повесить роль шафера на своей свадьбе. С Белого станется сказать мне об этом за день до самой свадьбы. Приняв омут, я стал дёргать из своей головы нужные мысли, для чего пришлось отрастить чуть-чуть волшебный коготь и цеплять им свой богатый внутренний мир. Конечно, я тренировал это и палочкой, но привычный мне способ был сейчас надёжней, всё же я работаю с вторичной информацией, собираемой на периферии органов чувств. А это очень огромные пласты информации, которая пишется к нам в память целиком до последнего бита. Вот уж тут начинается сущее мучение с адекватным восприятием этого добра. Но мои мысли по этому поводу были безжалостно прерваны ритмичным попиликиванием одного из приборов, а директор вдруг заметался по своему просторному кабинету явно чего-то ища. — Пенсия, ты чего так переполошился? Снедаемый поисками чего-то важного великий светлый волшебник даже не заметил моей шпильки про свой почтенный возраст, перемахнувший за полторы сотни лет. — Да это из доставки сигнал. Бухлишко привезли. Блин, да где же моя заначка! Тьфу, я же ещё в бачке своего золотого унитаза сныкал тринадцатую зарплату Квиррела. Ой, Гарри, не знаю, женишься ты или замуж выйдешь, но одно точно тебе скажу, что с заначкой на выпивку ты ещё намучаешься. Вот же сука, Дамблдор! Шпильку про возраст он не заметил. Как же, держи карман шире! Так подъебал, что и не придраться. По всем правилам уделал. С таким острым языком врагов у нашего директора должно быть очень много, ну, а кто сказал, что жить легко? Жизнь она такая тяжёлая штука, что и помереть можно. А говорят старики — скучные люди. Вот помню был у меня знакомый танкист в молодости был, ветеран Великой Отечественной, прошедший всю войну на тридцатьчетвёрке. Как сейчас помню, Василий Сафронович за словом в карман не лез, а в свои девяносто лет впереди нашей колонны автомобилей на своём запорожце с реактивным двигателем на закиси азота пёр за девками румяными. Ещё и на скидку уламывал, шутя в процессе, так что сутенёры и мамки краснели от стыда. Дамблдор меж тем сбегал в свои покои, успел вернуться с мешочком золотых галеонов и направился прямиком к фениксу. Птицу я кстати только сейчас заметил, как-то не до того было, да и обстановка кабинета располагала к рассеиванию внимания. Большинство магов здесь наверное вообще теряют смысл бытия земного. — Фоукс, метнись за посылкой, вот тебе ден… Договорить Дамблдор не успел, как феникс решил, что не царское это дело за бухлом для хозяина летать и потому переродился в огненной вспышке, ссыпавшись на поднос под насестом в виде пепла, после чего высунулся из кучки собственного праха юным птенцом размером с воробушка и печально курлыкнув Белому. — Тьфу блин, вот же оказия, ладно молодежь, я тут отлучусь ненадолго, а вы пока сидите тихо. Всё происходящее не заняло и минуты, как мы остались одни в директорском кабинете. Я взглянул на охреневшие лица брата и сестры, картинка достойная анналов истории. Или правильно пишется с одной буквой «Н»? — Расслабьте чуток ваши лицевые мускулы и слегка сожмите ваши булки, а то настроение слишком радостное получается, а мне тут ещё заниматься ментальным сексом с сопутствующей мастурбацией. К чести Дадли и Герми, пришли они в себя быстро. Сказывается обширная практика близкого знакомства со мной таким хорошим. Короче, чтобы отвлечь их от творящегося в этой комнате минутами ранее, завёл лекцию о ментальной магии и о том почему этот раздел волшебства является самым сложным, не смотря на то, что доступен любому человеку, причём большей частью даже обычным людям. Вообще вся сложность менталистики заключается в правильном понимании того, чью память ты воспринимаешь. Новичкам очень сложно осознать даже собственные воспоминания, ибо они внезапно постигают на себе значение библейского выражения «исполненный очей». После первых трёх сеансов даже до самых тупых доходит, что человеческое сознание и бытие имеет рамки, отсекая большую часть информации и возможностей, которые являются скрытыми для рядового обывателя, пока он не оказывается в кризисной ситуации. А тогда и «растяжение-сжатие» времени, переворачивание одной рукой грузовика с песком и запрыгивание на потолочную балку на десяток метров вверх не является чем-то удивительным. Просто обучиться этому очень трудно, а там уже и сознательный переход на метаморфизм начинает казаться достижимой высотой. Вот и с собственным сознанием очень тяжело работать. Требуется незаурядная дисциплина разума, чтобы привести его в состояние ясности, когда ты способен сознательно управлять системными процессами в оном, да и в теле. Конечно, это частично приходит и с различными инициациями, говоря по-простому после каждого посвящения ты приобретаешь новые свойства. А теперь стоит вдуматься в такую вещь, как тотем. То, что для человека стало доступным раньше Богов. То, что стало доступным в такие седые времена, когда и сам человек был ещё скотиной двуногой безмозглой. Уже тогда в зачатках человеческих мозгов рождались мысли и пробовалось на вкус бытие. Когда люди были как дети в новом мире они открыли для себя надсознание животных, которое и называется тотемом. Говоря научным языком архетипы каждого конкретного вида живности. Естественно самыми сильными являются тотемы мегафауны, которые верою людей стали настолько сильны, что даже начали находить отражение на божественном уровне. Первая магия родилась вокруг них. Это уже потом, когда пытливость ума перешла в высшую нервную деятельность и ясность разума, человек постиг истинную силу стихий. Впрочем я сжалился над бедными головами Дадли и Герми, потому что тут уже один шаг оставался до теологии, а дети к такому надругательству над мозгами пока не готовы. Тем более, что и лекцию пора было подводить к завершению, ибо я сумел наконец-таки завершить обработку воспоминаний домовиков и свои собственные и закинул их в омут памяти. Воды омута приняли меня в свои спокойные объятия и стал бродить по полученному результату, осматривая тот день. Вот мелькнула та самая фигура домовика зафиксированная несколькими разумами. Результат оказался весьма непредсказуемым. Я конечно всякое предполагал про Добби, но точно не ожидал в его огромных глазах увидеть радужные зрачки постоянно меняющие свой цвет. Ой, как интересно пляшут иерархи! Брауни сами по себе ебанутые создания, но Добби рискует переплюнуть весь свой вид. Где эта бедовая голова умудрилась пройти посвящение и стать магом Хаоса? Теперь понятно, что так рвануло на перроне, после наложения антимагической печати. Храни Триединый королеву и Великобританию.