Завтра

— Загружаемся скорее! — слышится откуда-то справа голос полковника, и Кейд оборачивается на этот звук, что внезапно кажется ему родным — после всего, что произошло под водой. Кажется, времени обдумать всё у него не было, но Кейд не может сдержаться и замирает на секунду, вслушиваясь в каждую нотку этого грубого офицерского окрика. Вокруг он различает и другие звуки — да хоть бы бодрый голосок Иззи, спрашивающей что-то насчёт десептиконов, и весёлый бас отвечающего ей темнокожего солдата. Шум взрывов за спиной сливается с негромким, вежливым голосом девушки-пилота, которая, скорее, не приказывает, а просит всех занять свои места в самолёте. Приказы — прерогатива Леннокса, думает Кейд и оглядывается, проверяя, где же он на посадочной площадке. Леннокс стоит у входа в «оспрей», следя, чтобы все подчинённые заняли свои места, видимо, собираясь зайти последним. Кейд подбегает к нему под окрики пилотов, и останавливается напротив, не зная, что сказать или сделать дальше. Когда полковник спустя мгновение замечает его, становится ясным, что отступать некуда. И Кейд вдруг кладёт руки ему на плечи, произнося самую неожиданную фразу, какую только можно было придумать в этом пекле: — Что ты делаешь завтра? Леннокс хмурит брови, но попыток вырваться из крепкой хватки Йегера почему-то не предпринимает. Он ещё не понял, хотя и догадывается, и эта странная смешанность чувств приводит его в смятение, поэтому всё, что он решает сделать — это ответить вопросом на вопрос: — Ты спрашиваешь меня об этом сейчас? Ты с ума сошёл, Йегер? А Кейд вдруг улыбается, и перед его неловкой, обезоруживающей улыбкой человека, не умеющего флиртовать, устоять просто невозможно. — Да. Ну так что… никаких планов? — задаёт следующий вопрос он, зная, что не ответить Леннокс не сможет. — Иди в самолёт, — нервно бросает тот, мягко высвобождаясь из рук товарища, и Кейд заходит внутрь, продолжая улыбаться самому себе. Когда все рассаживаются, и за Ленноксом закрывается вход, полковник устало опускается на скамью рядом с Кейдом и приказывает надевать парашюты. Все солдаты умеют это делать, кроме, разумеется, Кейда, и, закатив глаза, Леннокс помогает ему с этим. Разбираясь с ремнями на груди товарища, он чувствует жаркое дыхание Йегера, который, потянувшись к его уху, спрашивает, что нужно сделать, чтобы парашют раскрылся. — Нужно потянуть за это, вот эту… штуку? Тянуть или дёрнуть изо всех сил? — в глазах Кейда невинная искренность, и полковник снова, снова, опять не может устоять — и это одновременно бесит и захватывает его. — Ты идиот, Йегер, — сообщает он, защёлкивая ремень и зачем-то проводя рукой по его груди, словно проверяя, всё ли застёгнуто правильно. Кейд не удивляется и даже не обижается на «идиота», а лишь произносит терпеливо и спокойно: — Лучше дай телефон — мне нужно написать дочери. Дочь. Та сторона жизни Йегера, о которой Леннокс к своему разочарованию слишком мало знает. Но связь с ней, с этой девушкой по имени Тесса — это всё, что ему известно из досье — безмерно важна, и отказать сейчас её отцу он не может, да и не собирается этого делать. Кейд выхватывает из рук полковника телефон, не разбирая ни его марки, ни цвета, думая лишь об одном — о дочери, и набирает её номер, не менявшийся с тех пор, как в девять лет она получила на день рождения свой первый мобильник. Теперь нужно написать сообщение. «Посмотри на небо, — вводит он, задумываясь на секунду, и затем добавляет ещё пару слов со смайликами в конце: — Я делаю это ради тебя». Протягивая обратно товарищу телефон, Кейд вдруг ощущает, как что-то сжимает горло, и голова начинает кружиться и болеть так, будто он лбом ударился. Ничего не понимая, он оглядывается по сторонам и сквозь плывущие волны воздуха перед глазами различает руку какого-то из солдат, протягивающего ему респиратор. Кейд бормочет какие-то благодарности, слышит слова «разреженный воздух» и всё понимает. — Ты как? — неожиданно спрашивает Леннокс, и в его голосе улавливаются непривычные заботливые нотки. Кейд неопределённо мотает головой, шаря рукой по скамье, пока не находит другую руку — руку полковника. Он перехватывает её у запястья и, спустившись ниже, переплетает свои пальцы с его. Так они и сидят устало рядом, держась за руки, и неожиданно подняв глаза, Кейд замечает, что Сантос, этот бородатый латиноамериканец, командир группы СЛТ, подозрительно смотрит на них и усмехается уголком губ. Это не нравится Кейду, и он отворачивается от Сантоса, мстительно проворчав что-то себе под нос. — Тридцать секунд до высадки! Надеюсь, птички смягчат нам посадку, — сообщает полковник спустя минут десять, возвращаясь из кабины пилотов и опускаясь на своё место. Усталость, недостаток воздуха и жара в салоне настолько доводят до предела Кейда, что он, сорвав респиратор, в ответ раздражённо восклицает: — Да уж, умеешь ты подбодрить, Леннокс! Полковник не обижается нисколько, а лишь продолжает, терпеливо объясняя: — Потолок «оспреев» три тысячи метров, мы превысили его вдвое. Воздух разряженный, винту не за что зацепиться… Посадка будет жёсткой, — коротко и честно сообщает он, не успокоив тем самым всех, но по крайней мере обрисовав им перспективы. — Хорошего мало, — вздыхает Кейд, но он уже совсем смирился со своей участью. — О да, — откликается Леннокс, откидываясь назад. Сидящий напротив Сантос вновь окидывает их двоих странным взглядом, и когда Кейд уже готов взорваться, тот задаёт вопрос, довольно двусмысленный в контексте сложившейся ситуации и особенно — сплетённых рук его и полковника. — Вы двое не хотите нам ничего сказать? Особенно ты, Йегер. Кейд улавливает, чует, что это за вопрос. Он как будто бы на миг возвращается в детство, где самым страшным обзывательством среди мальчишек было слово «педик», и вот теперь уже к нему обращён вопрос с таким подтекстом. Кейд не переглядывается с Ленноксом, он попросту не успевает, и делает то, что должен: принимает удар на себя, ловко меняя тему: — Вы же не переставали охотиться на меня, — грубовато отвечает он, внимательно следя за реакцией Сантоса. — Приказ. Ты был за них, — разводит руками тот, ловясь на крючок. — За них? — вспыхивает Кейд. — Я верил в одного из самых великих — в Оптимуса Прайма — и никогда не терял этой веры. А ты потерял. Весь мир потерял. А теперь ты летишь со мной. Я благодарен, что вы подвезли меня, спасибо. Закончив говорить, он отводит взгляд, не желая больше связываться с собеседником, и надевает вновь респиратор. Сантос молчит с минуту и наконец выговаривает: — Скорее бы это всё кончилось — и тогда мы вернёмся домой. И с этими словами он делает самую неожиданную вещь на свете: срывает с рукава нашивку с эмблемой СЛТ. За ним повторяют тот же жест остальные солдаты, и в глубине души Кейд в восторге от этого их поступка, но на радость времени нет: по радио слышны новые указания: — Леннокс, приказываю твоей команде ждать, они сбивают истребители. — Нет, сейчас или никогда, пилоты, вперёд, сейчас! — выкрикивает полковник, бросаясь в кабину, кто-то из девушек-пилотов кричит: «Держитесь!», в ушах свист ветра, самолёт встряхивает изо всех сил… и тут брезент скраю, возле скамьи, слетает, представляя солдатским взглядам двоих «зайцев» — Иззи и Сквикса. Последний что-то жужжит, видимо, сожалея, что так вышло, но Кейд приходит не столько в ярость, сколько в усталую тревогу. — Что ты здесь делаешь? — Я, я не знаю, — повторяет девочка, — но… ты сказал, что я часть твоей семьи, — заканчивает она, нахмурившись. — Нет, я имел в виду… — нервно начинает Кейд и сердито продолжает: — Нужно высадить её сейчас же! Изабелла поджимает губы. — Это совсем плохая идея, — резюмирует она, и в это время по радио звучат голоса пилотов: — Шесть птичек вылетели… Все «оспреи» в воздухе, летим к цели. Самолёт снова встряхивает, все едва успевают схватиться за что-то, чтобы не вылететь, Леннокс тоже кричит: «Держитесь!», Сквикс пищит, и Иззи обнимает его, повторяя: «Всё хорошо, не бойся». Грохот взрывов и рёв моторов сливаются в один общий невыносимый оглушающий гул, мимо них пролетают «птички», одна проносится, оставляя за собой хвост дыма и огня, но никто, даже Иззи, не успевает пожалеть тех, кто летел в ней. Самолёт задевает корпусом скалу, снижаясь над зоной посадки, и полковник выкрикивает: — Держитесь, мы падаем! — хотя все и так уже это понимают. Они пролетают над холмом, и в открытом люке все видят, как взрываются такие же самолёты, как у них, и это не вселяет надежды и радости. Кабина пилотов взрывается вместе с крыльями, едва их подбитый самолёт достигает земли, и из люка один за другим вываливаются солдаты. Кейд подбегает к краю покосившегося люка следом за Ленноксом, и уже готовится спрыгнуть вместе с ним, как вдруг тот, оказавшись на земле, протягивает ему руку, помогая спуститься. И Кейд с радостью хватается за ладонь Леннокса, огрубевшую и сильную, и одновременно такую тёплую.

* * *

— То орудие крепко нас прижало! — хрипло кричит Леннокс, падая всем телом на остов самолёта и указывая рукой вперёд, где в просвете между обугленными останками «птичек» темнеет громадная тяжёлая пушка, не подпускающая солдат к цели. Она бьёт без промаха, и к камере зажигания не подобраться никак. Солдаты всё же короткими перебежками продвигаются вглубь площадки, и Кейд бежит впереди, оглядываясь, не отстал ли полковник. Последний ловит эти знаки внимания с усталым одобрением и молчаливой благодарностью, пробегая мимо Йегера и похлопывая его по спине. Они останавливаются по сигналу Леннокса возле какого-то ржавого винта, чтобы перевести дыхание, и только собираются бежать вновь, дальше, как вдруг слышат новые слова начальства, обращённые к их командиру: — Воздушной поддержки не будет, не выйдет! — безнадёжно сообщают по радио, и Леннокс раздражённо и вымученно сплёвывает на лист железа, расплющенный у него под ногами. Корабли десептиконов проносятся над головами, обрушивая новые и новые бомбы на бегущих через равнину солдат, несколько из последних отлетают в стороны, разрываясь на части и забрызгивая обломки истребителей кровью и мозгами. Уцелевшие же, перекувыркнувшись, катятся по земле под воздействием взрывной волны, которая оглушает их, и не слышно ни приказов полковника, ни стона контуженных. Оставаться дольше на поверхности земли под открытым огнём просто невозможно. — Бежим в тот кратер, за мной! — приказывает Леннокс, взмахом кисти указывая на шестиугольную воронку в нескольких сотнях метров от них. Он оглядывается на Кейда, словно спрашивая его: правильно ли я говорю? И Кейд одобрительно грустно улыбается ему, махая рукой и направляя остальных к кратеру. Они мчатся сквозь дым и копоть, расталкивая друг друга и занимая удобные для стрельбы позиции, каждый под свой стиль… Впрочем, если уж говорить о стиле, то за него здесь отвечает примчавшийся из самого пекла Хаунд: перелетев через голову, он приземляется позади солдат и принялся из своего пулемёта укладывать врагов. — Я их прижму! — радостно кричит он, тряхнув бородой и направляя оружие на приближающихся десептиконов. Но даже пафоса и стиля Хаунда недостаточно, чтобы осилить мощь этой бронированной массы, расстреливающих солдат в упор. Искры брызжут от стволов, слышатся взрывы, но это всё не то, кого-то явно не хватает… И вдруг Кейда осеняет. Пригибаясь к земле, он в два прыжка пересекает расстояние между собой и полковником и, подходя сзади, кладёт руку ему на плечо — как тогда, перед отлётом, когда ему вдруг стали интересны планы его товарища на завтра. Будет ли оно, это завтра?.. — Леннокс, где Оптимус? — отнимая от рта респиратор, спрашивает Кейд, взволнованно глядя ему в лицо. — Говорят, не добрался! — перекрикивает взрывы Леннокс, с тревогой косясь на респиратор Кейда, пока тот, наконец, его не надевает вновь. Рядом Иззи задыхается, пряча лицо за таким же респиратором. Глаза девочки поблёскивают, словно она что-то задумала, но Кейд почему-то не придаёт этому значения. — Та пушка прижала нас, мы застряли! — передаёт по рации Леннокс. — К цели не подойти, не можем продолжать! — и в этот момент Кейд понимает, что было не так со взглядом Иззи. Вскакивая и теряя на ходу респиратор, она срывается с места и, выскочив из кратера, несётся в западном направлении. — А ну вернись, Иззи! — испуганно вопит ей вслед Кейд, но та, крикнув: «Я сейчас!», уже скрывается в дыму. Не зная, что и думать, он оборачивается на полковника, и с изумлением замечает, что тот взволнован побегом Иззи не меньше. Вот бы однажды стать одной семьёй с ней и с ним, думает неожиданно для самого себя Кейд, и что-то тёплое разливается в его груди. С ней, с ним и с Тессой. Конечно же, с Тессой. Кейд улыбается, и у заметившего это Леннокса отчего-то краснеют скулы под слоем сажи. Ещё немного — и он переместится к своему товарищу: больше всего на свете полковник хочет сейчас быть рядом с Йегером… Но рация вновь отвлекает его от этой возможности побыть рядом с Кейдом. — Леннокс, мы вас вытаскиваем, миссия завершена. Подсветите цель для истребителей, затем приказываю уходить, — голос начальства по радио строг и неумолим. Полковник кивает, уже собираясь что-то сказать, но его успевают перебить. — Понял вас, вижу картинку… — почему-то вместо Леннокса отзывается Сантос, и Кейд бросает на него ревнивый взгляд, но тот его не замечает. — Да, я вижу, я вижу! — радостно кричит Сантос, рассмотрев на экране стрелочки, указывающие на висящую на лианах груду металлолома. — У нас новая цель, наверху на три часа! Все синхронно вскидывают головы, наблюдая, как покачивается в небе этот огромный сгусток металлических прутьев, решёток и осколков. — Подсветите лазером для птичек! Они обрушат всю эту махину на нас! — приказывает полковник, осматривая всех своих подчинённых, хотя важен для него сейчас только один — и он даже не подчинённый. Чёртов фермер-изобретатель. Чёртов Кейд Йегер. — Стой, мы не бросим Прайма, Леннокс! — возмущённый, бросается к нему тот самый чёртов фермер. — Он будет здесь! — но хоть Леннокс и рад бы с ним согласиться, сейчас для него приказ начальства важнее. — Они поменяли план, внутрь не попасть! — и когда Кейд изумлённо выдыхает: «Что?!», полковник продолжает объяснять в надежде, что тот всё поймёт. — Операция завершена. Останемся — умрём, — взгляд Кейда становится пронзительно-внимательным. — Надеть парашюты, мы сваливаем! И в этот момент слышится откуда-то с севера оглушительный взрыв, и осколки громадного орудия взлетают на десяток метров вверх, в огне. Проклятая пушка наконец-то не мешает им. Иззи-Иззи, с теплом думает Кейд, догадываясь, что это она, или, во всяком случае, её уродливый автобот. Но это победа впустую. Миссия завершена, и пора возвращаться на Землю. — Подсвети цель! Давай, вперёд! — кричит Леннокс, устремляясь из кратера по равнине к краю площадки, и за ним бегут все солдаты, пока Хаунд прикрывает их передвижение. Они достигают обрыва спустя несколько минут непрерывного бега, уже не задыхаясь от дыма и чувствуя, как лёгкие наполняются свежим воздухом. — Подсвети цель, подсвети, подсвети! Сантос направляет лазер на висящую груду металла, и самолёты, вооружённые ядерными ракетами, уже мчатся к ней, выпуская «серебряные стрелы». Вот-вот прогремит взрыв, пора уходить, и солдаты один за другим прыгают с края, кувыркаясь в воздухе, пока не раскрываются их парашюты. Кейд смотрит им вслед, и сомнения, что всё вот так просто кончится, закрадываются в его душу. — А если ты ошибаешься, Леннокс? — кричит он, пытаясь перекричать рёв моторов бомбардировщиков и грохот взрывов. — Если это не сработает? Бездна разверзается у самых их ног, Иззи дрожит, хватаясь за рукав кого-то из военных, и тот подхватывает её в шуме и вое надвигающегося ужаса («Летим домой, Иззи!»), и они падают с обрыва вместе, и Кейд вздыхает с облегчением в надежде, что девочка сейчас в безопасности. Зелёно-серая грохочущая бездна темнеет и искрит огоньками взрывов, и, зачарованно глядя в её глубину, Кейд не сразу успевает расслышать, как Леннокс кричит в ответ: — Сработает! — и в его хрипловатом голосе столько упорства и железной уверенности, что это придаёт Кейду силы. Поправляя ремни парашюта, он разворачивается к собеседнику и выговаривает громко, так, чтобы слышали все: — Тогда сделаем это вместе! И Леннокс делает шаг к нему, почти вплотную, прямо посреди поля боя, под топот автоботов, мчащихся следом, в мраке, огне и пыли над пропастью — и внезапно целует его в губы на глазах у людей и машин, за секунду до гипотетической гибели. Ошарашенный Кейд отвечает ему, касаясь небрежно небритой щеки полковника, и тот прижимается к нему, обеими ладонями обхватив его лицо с какой-то бешеной, отчаянной нежностью. Так они и стоят несколько секунд на обрыве, прежде чем, стиснув руки друг друга, прыгнуть в пылающую жуткую бездну. И, падая и слыша шелест парашюта за плечами, Кейд следит за падением своего друга, переживая, как никогда в жизни до этого. И когда они приземляются, почти рядом, он подходит к Уиллу и обнимает его так крепко, как только может, так бережно, как обнимает обычно только Тессу. Леннокс — или его теперь можно называть Уиллом? — неловко, по-медвежьи обхватывает его в ответ и держит мгновение, может два мгновения… — Нам пора, — наконец сурово бросает он, отстраняясь и перехватывая наперевес пулемёт, — пойдём, автоботы смотрят. И Кейд торопливо шагает следом за ним по вздыбленной равнине, всё ещё не понимая, что только что произошло, и почему так горько и сладко горят его губы.

* * *

Кейд достаёт из кармана мобильник, впервые делая это без страха за жизнь и за то, что его выследят и перебьют его друзей. Теперь, когда всё окончено, можно говорить вслух. Теперь можно не дышать в трубку, подавая дочери сигнал, что он здесь, он слушает и всё хорошо. Пока хорошо. Теперь с ней даже можно поговорить, и это он и собирается сделать, позволяя себе наконец вздохнуть полной грудью и тихо сказать дочери: «Привет». Знакомый номер он набирает без ошибки, и тихо ждёт, пока там, на другой стороне, откликнутся. — Пап, это ты? — слышится негромкий голос Тессы. Она ещё боится за него. Она ещё не знает, что всё позади. Кейд дышит ровно, прикрывая рот ладонью и по привычке оглядываясь — но всё спокойно. И сидящий рядом Уилл крепко сжимает его руку, словно желая поддержать, но не умея это сделать из-за привычки скрывать чувства. И Кейд, чувствуя тепло его огрубевшей кожи, весь вдруг расслабляется и уже вовсе не дрожащим голосом выговаривает в трубку: — Да, это я, малышка. На той стороне провода Тесса шумно ахает, и голос её звенит, когда она осторожно роняет следующие слова: — Всё хорошо, пап? За тобой же следят, тебе нельзя говорить со мной… — но он останавливает её. — Новости медленно доходят до колледжа, да? Всё закончилось, Тесса. Всё закончилось хорошо. Дочь молчит, словно ждёт, что он скажет что-то ещё, но Кейду кажется, что он и так много сказал. И тогда она отвечает ему: — Ты в порядке? Мы в порядке? — и она так нажимает на это «мы», что у Кейда стискивается сердце, и он выдерживает неловкую паузу, прежде чем продолжить. Тесса говорит что-то ещё, но связь плохая, и он не разбирает слов. — Помнишь, ты советовала мне отойти от дел? — спрашивает Кейд, надеясь, что дочь расслышит его правильно. — Найти подружку, к примеру… так вот, я нашёл кое-кого. Тесса радостно взвизгивает на той стороне, и улыбка трогает губы её отца. Он счастлив, когда счастлива она. И сейчас они счастливы вдвойне. — Ты нашёл мне новую маму? — озорно интересуется Тесса, восторженно вдыхая и выдыхая, так что Кейд даже пугается на минуту, не задыхается ли она. И когда наконец он собирается с мыслями и с духом, чтобы ответить, ему становится страшно, как не было только что в пекле боя. — Не совсем, — тихо говорит он, осторожно и с расстановкой произнося слова. — Это немного не то. Тесса молчит. Молчание длится так долго, что волнению Кейда приходит предел, и он уже готов задать какой-то вопрос, как минимум уточнить, всё ли в порядке, но Тесса начинает говорить первая. — Ты меня огорошил, пап, — негромко произносит она, словно подбирая слова, — прям совсем-совсем. Но это здорово. Правда, здорово. Значит, у меня будет на одного отца больше? — Что-то в этом роде, — машинально отзывается Кейд, почёсывая нос и переглядываясь с Ленноксом. Тот кончиками пальцев поглаживает его запястье, и новизна и нежность этих прикосновений кружит ему голову. Кейд почти не слушает дочь, и только очередное нетерпеливое «Пап!» отрезвляет его. — Ты спрашиваешь, кто он? Ты его не знаешь… нет, он не из Техаса. Моих лет, славный, храбрый парень… да ты сама его увидишь, я приеду… мы приедем навестить тебя, как только со всем здесь управимся. Да, жди нас… и я тебя, малышка. Кейд откладывает телефон и только теперь замечает, что его друг уже стоит и нетерпеливо переминается с ноги на ногу. — Нас ждёт машина, Йегер, — сообщает Леннокс, протягивая ему руку, чтобы помочь встать, и тот хватается за неё с радостью. Сейчас их везёт Оптимус, и они с облегчением залазят в кабину грузовика, располагаясь там в надежде отдохнуть после сражения. Они падают на кожаные сидения, и Леннокс, запрокинув голову, выдыхает с наслаждением, больше не скрывая свои эмоции. Солнце бьёт в окна с опущенными стёклами, когда они мчатся в кабине, не управляя машиной и просто держась за руки. — Всё закончилось, — неизвестно зачем констатирует факт Кейд, глядя на своего собеседника и вдруг замечая, как искренне и светло он, оказывается, умеет улыбаться. — Завтра уже наступило, — как бы с намёком говорит Уилл, а Кейд любуется улыбкой на его закопченном лице и тихо кивает, радуясь, что завтра уже здесь, уже действительно наступило, уже стало сегодня.